Глава 21
Вероника Аманда Оливер-Блейк
Дейзи увлеченно мелькала среди вешалок с одежной. Я следила только за ее развивающимися светлыми волосами. Их оттенок был похож на воск свечей – теплый желтый с коричневатыми просветами. Судя по корням, она была натуральной блондинкой. Девушка увлеченно рассматривала наряды и отпускала смешные комментарии по поводу платьев. В прошлый раз мы посещали с ней квартал Пешего Треугольника, но сейчас остановили выбор на МОЛе недалеко от квартиры.
— Ой, смотри платье в стиле Сахарного Черепа! — раздался голос Гриффен из глубины одежды.
Я отвлеклась от стеллажа с ремнями. Пройдя к Дейзи, заглянула ей через плечо. То, что она окрестила хэллоуинским нарядом, оказалось бордовым платьем из парчи с черными вензелями. Судя по модели, эта конструкция должна была держаться на груди. Лиф уходил заостренными краями к самой шее, окаймленными искусственными цветами.
С виду это казалось нелепостью, но если примерить, выйдет очень даже неплохо. Все гениальное на первый взгляд – отклонение от нормы.
— На прошлый праздник ночи Мертвых, — улыбнулась я, трогая грубую ткань. — Мы с Тессой надели что-то похожее. У моей сестры свой благотворительный фонд, так что мы вместе с тетями, — я издала смешок, вспоминая тот вечер, — сначала поздравили детишек в хосписе, а потом посетили Ярмарку Страха. Ну, знаешь: шатры, искусственная паутина, призраки, — я скрючила пальцы, наступая на блондинку. — С нами были их детишки – Тиффани и Марселла. Девчонки громко визжали, а я хохотала с нелепых масок.
— Так здорово, а у меня никогда не было подобного, — тяжело вздохнула Гриффен. Она передала платье консультанту, откладывая в то, что собиралась примерить. — И чем все закончилось? Тот вечер?
— Тетя Тереза поругалась с организаторами Шатра из-за того, что Марси не пустили в лодку. Вход только для мальчишек – это была их самоубийственная фраза. Слова «сексисты», мне кажется, в тот вечер для них прозвучали больше, чем за всю жизнь. Насколько я знаю, потом Дезмонд отсудил у Парка Развлечений моральную компенсацию, — Дейзи выпучила глаза, начиная сотрясаться от веселья. — Ага, вот такая у меня семейка. Тиффани с Деймоном объелись шоколадом и вымазали в него всю машину Бакстера. Льюис – муж сестры тети, — подруга замерла, кажется, в ее голове происходила целая мыслительная деятельность. — Использовал все влажные салфетки, чтобы исправить «преступление на белых кожаных чехлах». Стэн любит драматизировать. Он назвал Дея маленьким шпионом Блейка. Не знаю почему, но Баки не очень любит моего отца.
Закончив говорить, я пожала плечами, переключаясь на наряды. Затылок жгло от взгляда Дейзи. Обернувшись, я нашла на ее лице глупое выражение торжественности. Блеснув голубыми глазами, девушка подмигнула.
— Что? — выгнула я бровь.
Пальцы коснулись пайеток серебристого коктейльного платья. Я бессмысленно отмела его, принимаясь рассматривать другое. Гриффен обошла стеллаж – чтобы установить зрительный контакт – и уперлась в него руками.
— Ты сказала «моего отца».
Не знаю почему, но Баки не очень любит моего отца. Я прокрутила в голове сказанное. Черт, это слетело с губ, как само собой разумеющееся. Сердце защемило от тоски. В наш последний разговор я очень сильно обидела Бена. Да, иногда он перегибал со своей опекой и контролем, был чересчур мнительным и заботливым, но... благодаря ему я выросла в любви.
Мне было шесть, когда я потеряла и маму и папу. Ребенком я запомнила их не очень хорошо. Постоянные экспедиции – они были учебными-орнитологами – отъезды и няни. По-настоящему близким человеком была только сестра. Единственное, что я хорошо запомнила – последнее Рождество. Мама испекла имбирные печенья, а папа привез домой щенка бульдога. Он был таким грязным и голодным, что выпачкал в грязь ковер и съел всю праздничную утку.
У Деймона – именно в честь отца был назван племянник – была жуткая аллергия на шерсть. Мы не могли оставить малыша. Вымыли его, выходили и отвезли на следующее утро в приют. Я хорошо запомнила тот вечер, потому что мы были вместе. Мама хохотала с нами, целовала в обе щеки и просидела всю ночь у камина. А потом ее не стало, как и папы...
Просто не стало.
Я провела с родителями шесть лет, а рядом с Беном восемь. Наверное, это прозвучит ужасно, но его я знала лучше них. В младших классах я жутко любила кучеряшки. Накрученные не на плойку, а именно сделанные косичками. Поначалу со мной справлялась Тесса, но, честно сказать, из нее выходил жуткий парикмахер. Сестра все время тянула пряди, пыхтели и извинялась. Как-то вечером они вместе с Терезой задержались в хосписе, так что эстафета «красоты» выпала Бену. Блейк сначала не умел: я притащила ему свою куклу, включила видео и показывала как правильно. Каким же было мое удивление, когда он бережно и нежно заплел первую косичку. С тех пор, свои волосы я доверяла только ему.
Я никогда не называла его отцом и никогда не благодарила.
Грудь распирало от сожаления. Глаза защипало от слез, а губы задрожали. Дейзи уловила смену моего настроения. Она накрыла мою ладонь своей и прошептала:
— Они знают, что ты любишь их.
— С чего ты это взяла? — в горле першило. — В последнее время я прекратила им это говорить.
— Я знаю тебя всего неделю, — в своей манере пролепетала она. — И за эти дни поняла твою любовь к ним. Думаешь, Тесса и Бен этого не поняли?
— Я поступила ужасно, — всхлипнула я, поднимая глаза к потолку.
Не плакать! Не плакать!
— Ты кого-то убила? — я отрицательно покачала головой. — Во-о-от, уже хорошо. Нет ничего ужасней черного лифчика под белой блузкой и фиолетового с красным. Все остальное – сущие пустяки.
Я рассмеялась. Дейзи потянулась ко мне и обняла. Я положила лоб ей на плечо и позволила себе одинокую слезинку. Между нами были вешалки – они больно впивались в кожу – но это совсем не волновало. От нее исходило какое-то покровительственное тепло. Как бы проста не была на первый взгляд Гриффен, ее большое сердце пылало великой добротой.
Совладав с эмоциями, я чуть отстранилась, заглядывая в ее глаза.
— У меня никогда не было такой подруги, как ты Дейз, — блондинка распахнула рот – ее губы подрагивали. — Я очень рада, что тогда была именно твоя смена в «Сладкой Конфетке».
Девушка всхлипнула и запрыгала на месте, от переполняющей ее эйфории.
— Божечки-Божечки! Меня сейчас разорвет от радости! — писк Гриффен, заставил посетителей магазина обернуться на нас. — Знаешь, о чем я мечтала всегда? Парные браслетики! А еще можно купить майки с надписями! Так многие девчонки делали в школе, но мне не с кем было обмениваться! — я сглотнула, опасливо пятясь от нее. — Ой, я перегнула? Не хочешь маек? Ну, и ладно! Все равно я своему Котику купила ко Дню Благодарения свитер с моей фотографией. Это так романтично!
Господи, надеюсь, Дейзи не заставит меня совершить что-нибудь такое же нелепое! Я даже согласна поесть в Тако Белл! Или отказаться от сладкого!
Пожалуйста, только не браслетики из двухтысячных!
Переведя тему, я показала ей первую же попавшуюся вешалку. Девушка быстро переключилась на платья.
В МОЛе мы задержались еще на полчаса. Дейзи все же примерила то самое «жуткое» платье. На ней оно смотрелось фантастически. Ее пышная грудь соблазняла открытым декольте, а бледная кожа гармонировала с глубоким цветом красного. Я решила ничего не покупать. У меня было то самое бежевое коктейльное платье – оно вполне соответствовало тематике вечера. На самом деле, мне не хотелось расставаться с украшениями. Все недорогое сердцу, я уже сдала в ломбард, а оставшееся – оно имело ценность воспоминаний.
— Ой, смотри, — Дейзи остановилась посреди тротуара и указала в сторону огоньков в небе.
Впереди нас находился открытый зеленый парк. Проезжую часть пересекали машины. Со всех сторон слышался шум светофоров и звуковой сигнал авто. Чуть дальше возвышалась спальная высотка Гриффен – она жила в элитном районе ЛА. Пусть на улицах и светились иллюминацией торговые ряды, здесь было тихо и спокойно. Это было одно из тех мест, где мамочки прогуливались с колясками, дети рисовали мелками на асфальте, а по ночам не слышалась полицейская сирена.
Как сказал бы Блейк – квартал для жизни.
Я завертела головой по сторонам, не понимая, о чем говорит подруга.
— Рони, на небе! — блондинка толкнула меня плечом. — Китайские фонарики!
И в правду, несколько светлячков низко парили в кронах деревьев. Я не заметила их сразу, потому что огоньки то показывались, то прятались в зелени сада, мелькая лишь яркими просветами. Дейзи взяла меня за руку и потянула за собой. Мы пропустили желтое такси и быстро перебежали на ту сторону. Следуя за девушкой, я прошла центральный вход в парк. Подруга лучше ориентировалась на местности, так что вскоре мы нашли место запуска фонариков.
Толпа людей на берегу озера бурно смеялась. В их руках были красные стаканчики, наверное, с пивом или пуншем. Громкая музыка из 80-х лилась из стерео на крыше раскрашенного трейлера. Подойдя еще ближе, мы рассмотрели двух молодоженов – невеста в ярко-розовом платье-пачке, целовалась с женихом. На нем вместо костюма были черные шорты и распахнутая фиолетовая гавайская рубашка.
Какая нелепость!
Я рассмеялась.
— Это же свадьба в стиле хиппи! — умилилась Дейзи. — Вот это да! какая красота!
А по-моему, нет.
Для меня свадьба – это официальное торжество с настоящей церемонией и слезами у алтаря. Не знаю почему, но я всегда мечтала обручиться в церкви. Пусть наша семья и не была набожной, но я считала это подражанием традициям. Фрески окон будут красиво смотреться на фотографиях.
Гости в таких же цветочных нарядах скандировали.
— Тайлер и Полли! За Тайлера и Полли!
Они и запускали китайские фонарики. Молодожены отправили в плаванье по реке светящиеся обручи лей, а их друзья поджигали свечки в тканевых конструкциях, осторожно отпуская в небо. Это смотрелось очень красиво. Освещение на вымпелах по периметру отбрасывало тени на мост через озеро и стриженый газон. Создавалась атмосфера сюрреалистичности. Хотелось взять стаканчик с выпивкой и пуститься в пляс, скандируя имена супругов.
Все-таки что-то в этом было.
Неожиданно, невеста обернулась в нашу сторону. В тени я не видела, но у нее оказались розовые волосы и пирсинг в брови и губе. Девушка была привлекательная, но ее черные губы и глаза слегка отпугивали. Зато Дейзи пришла в восторг! Она чуть ли не захлопала в ладони, как ребенок, наблюдая за представлением.
Хиппи поманила ее в свою сторону. Я взяла покупки Гриффен и смелее подтолкнула к помосту. Она прошла через гостей и замерла напротив девушки. Та протянула ей фонарик и зажигалку.
— Загадывай желание! — заскандировала толпа.
Я расплылась в улыбке. Подруга обернулась ко мне. Мы обе пожали плечами и захихикали. Гриффен сощурила глаза, вытянула губы уточкой и вскоре отпустила «самолетик». Он взмыл вверх, оставаясь утихающим светляком среди облаков.
Я проследила за его полетом и в груди потеплело.
Меня переполняло такое странно чувство. Можно ли принадлежать одновременно к двум мирам? Сейчас мне казалось, что я на своей месте. С теми людьми, которые посланы судьбой, там, где должна быть, но наравне с этим я безумно скучала по семье. Вот бы можно было соединить эти две реальности. Схлопнуть их в одну, не ставя ценой выбора свое сердце.
Ветер остудил влажные губы. Я поежилась и тяжело вздохнула.
— Тебя терзают сомнения, деточка? — вздрогнув, я резко обернулась.
За моей спиной стояла приземистая женщина. На ней были такие же смешные одеяния, а пряди спадали к лицу тысячами косичек.
Должно быть, она из гостей?
— Простите? — переспросила я, на всякий случай, крепче перехватывая сумку.
Все же эти хиппи были сомнительными личностями, а женщина очень сильно напоминала цыганку.
— Твоя душа не может найти свое место, — повторила она громче, щуря черные глаза. Мурашки пробежали по коже от этого пронзительного взгляда. — Ты бежишь, думая, что побег поможет отыскать утраченное?
Что?
Я распахнула рот. Ну, точно, ведьма! У нее на груди висели талисманы, переплетенные грубыми веревочками. Как в дешевых фильмах: клык волка, перо птицы и кроличья лапка. Наверное, она – часть развлекательной программы на свадьбе?
Должно быть, так и есть.
— И что же я ищу? — дерзко выгнула бровь.
— Связь с реальностью...
Голос цыганки выделялся из общих звуков. Он напоминал завывание ветра – едва различимый, но сильный и грозный. Ты ощущаешь его в себе, потому что порывы касаются кожи, наполняя ее изнутри. Как гитарные струны, звучащие от прикосновения. Мне стало не по себе. Я хотела обернуться к Дейзи, однако что-то не давало разорвать зрительного контакта.
Будто смотрит в самую душу, проникая в нее руками.
В груди запекло – такое чувство возникает, когда капаешь раскаленным воском на кожу.
— Думаешь, лгуны заслуживают честности? Любовь – зависимость, а у него она уже есть. Беги от того, кто связан с красным Дьяволом. Его проклятье поглотило душу, а доброта к пустоте поглотит и тебя. Тот, кто обручен со смертью, твоим никогда не станет. Горькие слезы прольешь и останешься одна, если он уступит демонам. Его невеста – игла. Всадник с черными глазами найдет тебя и начнется война. Беги! Беги, деточка! Дорида потопит твое признание, как и его руки, погубят судьбу.
Я оцепенела. Сердце в груди замерло, как и дыхание перестало насыщаться кислородом. Она несла такой несвязный бред. Ее губы подрагивали, а улыбка становилась шире, с каждым словом, отпечатывая фразы на подкорке моего сознания.
— Ты открыла врата в его Ад, не испугайся огня. Он пылает, пылает, пылает... Принц с сожженными губами и безднами в глазах, — женщина схватила меня за руку и надавила на пульсирующую вену. Страх скрутил внутренности. Я прикусила щеки. — Отпусти или умри с ним.
— Вероника! — весело закричала за спиной Дейзи. — Вероника, представляешь, чтобы сбылось желание, я должна выйти замуж! Представляешь! Ой, — девушка остановилась рядом со мной и посмотрела на цыганку.
Хиппи изменилась в лице. Оскал сменился умиротворенностью, а глаза перестали сверкать. Женщина отпустила меня, кивнула Гриффен и пошла в сторону моста в парк.
Разве она не с гостями?
Что, черт, возьми, только что произошло?
Придумала же чепуху!
— А кто это? — прошептала подруга, смотря вслед развеивающемуся сарафану цыганки.
— Сумасшедшая какая-то. Несла что-то про Дориду, какого-то принца и иглу! — я тряхнула волоса, сбрасывая с себя налет ее слов, и потянула Дейзи к выходу из этого чертового места.
Бред! Какой бред! Цыганка несла предсказания? Никогда в это не верила!
Беги от того, кто связан с красным Дьяволом. Стараясь не обернуться, я сжалась. Разве гадалки и ведьмы реальны? Нет, значит, и ее слова не больше, чем вымысел.
Поднявшись в квартиру Дейзи, я закрылась в спальне и одиноко присела на постель, наблюдая за гало над фонарем на улице. Связь с реальностью... Пожалуй, только в этом была права сумасшедшая. Я отчаянно желала найти созвездие своей галактики. Боже, почему, когда мы рождаемся, нам не вручают инструкцию к жизни? Как карточку с правилами в настольных играх. Сделаешь шаг влево – потеряешь пешку, назад – станешь королевой, а вперед – отыщешь победу.
Я запустила руки в волосы и простонала. Оперевшись локтями в колени просто уронила голову. Рик. Он вызывал во мне такие сильные чувства. Я хотела еще и еще. С каждым разом сильнее, отчаянней, желанней. После нашей ночи, что-то изменилось. Секс привязывает?
Вот же дерьмо! Почему Пайк, который лишил меня девственности, остался просто позади? Почему именно Алларик? Почему именно он?!
Нужно срочно отыскать в нем что-то отвратительное! Точно, сегодня найду какую-то его ужасную привычку, и это меня оттолкнет. Почему рушатся браки? Потому что муж слишком громко жует, а жена смотрит глупые сериалы!
Да-да, отличный план!
Распахнув шкаф, я выбросила вешалку с бежевым платьем на постель, отыскала свою косметичку с драгоценностями и отправила туда же. Расстегнув молнию, высыпала сережки и браслетики на плед. Бессмысленно осмотрев сережки, я потянулась к длинным капелькам, замечая другие ласточки.
Подарок Тессы.
Воспоминания протаранили спокойствие, погружая меня в воды тоски. Это были мои самые первые сережки. Я тогда еще лежала в больнице после операции, и сестра презентовала на Рождество. Пурпурные ласточки с цепочками из белого золота. Я носила их до пятнадцати лет, пока не сломалась застежка.
Слеза выкатилась из внутреннего уголка глаза. Я бережно положила их в ладонь и прикрыла веки.
Я так скучала по ней. Мы никогда не расставались надолго. Если Бен заменил мне отца, то Тесса маму. Она учила меня краситься, мы постоянно секретничали и были всегда вместе.
Как она себя чувствует? Я переживала из-за ее беременности.
Поддавшись щемящему порыву, достала из клатча мобильник – я купила его недавно в галерее. Набрав по памяти цифры ее номера, замерла, вслушиваясь в долгие гудки.
Правильно ли я поступаю? Этот звонок – русская рулетка. Прилетит ли за мной Блейк или Тесса поймет мою жажду ответов?
Черт! Черт! Черт!
Только я отняла телефон от уха, собираясь сбросить, послушался родной голос.
— Ало? — на том конце слышался звук телевизора с мультиками и лепет Деймона. — Ало? Простите, вы не ошиблись номером?
— Тесса, — голос сломался.
Я залилась слезами, прикрывая лицо ладошкой. Слышать ее было так чудесно. Все эти дни я жутко скучала по сестре. Пять дней разлуки с семьей уже лишили меня решимости. Пусть и я злилась на них, но безумно любила.
— Боже, — только и выдохнула сестра.
— Тесс, пожалуйста, не рассказывай Бену о моем звонке? — спохватилась я. — Прости, я не оставила записку и...
— Это папа? — послышался вопрос Деймона. — Попроси у него шоколадку.
— Это по работе, милый, — улыбнулась Тесса. Что-то зашуршало – скорее всего, она поднялась. Скрипнула дверь, а потом эхо проводило фразу. — Если мы не хотим, чтобы Бен знал о звонке, лучше не говорить при Дее. Маленький мистер Справедливость сдаст нас с поличным. Боже, Рони. У тебя все хорошо? Ты не попала в беду?
— Нет, нет, что ты, — сквозь слезы улыбнулась я. — Я жива и здорова. Тесса, прости, что так... сбежала. Я...
— Если у тебя все хорошо, значит, так было нужно? Это я должна просить прощение. Может, тебе показалось, что я отстранилась? Милая, мы любим тебя.
— Тесс, — я остановила ее. — Я знаю, все знаю. Просто, понимаешь... Мне хотелось попробовать чего-то другого. Жизни. Ты знаешь ее вкус, а я нет. Помнишь, как говорила мама?
— Галактики – это пути и только мы выбираем вектор своего полета, — кивнула сестра. — Ты отправилась в путешествие по своей реальности?
— Ага. Со мной все хорошо, я просто не хочу, чтобы ты волновалась. Беременность, все в порядке?
Тесса замялась. Молчание в трубке натягивало нервы. Я закусила губу.
— Все хорошо, не переживай за меня. Я не расскажу Бену о звонке, но мы продолжим тебя искать, — лукаво произнесла миссис Блейк. — Исполни весь свой список желаний, пока Блейк не привез тебя домой.
Я рассмеялась. Переведя внимание за окно, отыскала глазами луну и прошептала:
— А если я совершу что-то неприемлемое? Ужасное?
— Делай так, чтобы никто не узнал, — сердце забилось быстрее, чувствуя азарт в словах сестры. — Дыши, Рони. Дыши полной грудью. Кто определяет, что такое плохо, а что хорошо? Границы только внутри нас.
— Ты не осудишь за мой поступок?
— Никогда, милая. У нас всего одна жизнь, соверши столько ошибок, чтобы потом восхищаться ими.
— А ты когда-то поступала безрассудно?
Тесса рассмеялась.
— До сих пор, — ого! — У всех у нас есть тайные желания.
— Я люблю тебя! — восхищенно пропела.
Поднявшись с кровати, я перевела взгляд на коробку. Она так и лежала у двери – там, где я оставила ее в прошлый раз. Красный шелк поблескивал, привлекая взор.
Платье Алларика.
— Нами всеми руководят страсти, не остерегайся их. Безрассудство – это часть твоего возраста. Любой твой грязный поступок не будет таковым, если ты совершишь его во имя любви. И не важно, любовь это к себе, к жизни или к мужчине...
Слова Тессы кружили по комнате, заставляя и мой пульс греметь. Как на поводке эйфории, я выудила из коробки наряд и бережно расстелила его на постели.
Красное. Вызов.
— Спрячься хорошо, Рони, — таинственно прошептала сестра. — Однажды, Бен и меня нашел.
О чем она?
— Спасибо, Тесса, — тоска в груди успокоилась. — Обними за меня Деймона.
Она шутливо чмокнула трубку, и я сбросила вызов. Уставившись на платье, широко улыбнулась.
Примет ли Рик очередной мой вызов?