Глава 20
Вероника Аманда Оливер-Блейк
Умиротворение... Именно оно сейчас руководило мной.
Переступив ногами через шелковые трусики, я зацепила пальцами их кулису и потянула вверх. Ажурное кружево медленно заскользило по красной коже – в душе из лейки лился просто кипяток. Это незатейливое трение породило рябь мурашек. Я затрепетала ресницами, чувствуя буквально повсюду ласки Алларика. В его руках я была мрамором, а он – талантливым Лоренцо Бернини, что камень превращал в искусство. Казалось бы, я была рождена девушкой, но еще никогда не чувствовала себя ей настолько ярко. И дело не только в сексе, нет.
Его взгляды. Его слова. Его объятия.
Еще вчера на той стоянке поезд нашего убеждения «на одну ночь» сошел с рельсов. И позволил ему пасть именно Рик. Только он мог сладко проигрывать, одерживая победу над чем-то дрожащим внутри меня. Наверное, все дело в том, что он был первым настоящим любовником? Да, все именно так: меня тянули к нему тайна и опасность. Новые впечатления, ощущения, чувство запретности и все такое...
Вот я и нашла ответ на стоны сердца. Запретный плод всегда сладок?
Так и буду дальше думать.
Я захихикала про себя, расплываясь в улыбке. Смех отозвался волной усталости и ноющей боли мышц. Горел каждый дюйм тела. Где-то глубоко внутри саднило из-за стольких проникновений. Господи, шесть раз за последние семь часов. Не думаю, что для Хэлла эта норма и у нас так будет всегда, но...
Я только что подумала о будущем?
Нет-нет-нет.
Распахнув глаза, встретилась со своим отражением. Я стояла в спальне Рика перед широким зеркалом в нише стены. Это был один из номеров гостиницы на втором этаже. Вчера мы пробирались сюда ночью, так что я не успела рассмотреть обстановку. Яркий свет бил из трехстворчатых окон, занимающих собой всю стену. На кованом карнизе висели плотные молочного цвета шторы, прикрепленные кольцами. Легкий сквозняк тянулся по полу и холодил пальцы. Я вгляделась сквозь занавеску – была поднята форточка.
Эта комната отражала Алларика, но другого. На белых обоях висели абстрактные картины в золотистых рамах. По углам располагались высокие торшеры в стиле сферы; в дальнем кабинете – помещения соединялись аркой – стояли стеллажи забитые книгами. Находясь здесь, ощущаешь диссонанс. Презервативы на полу, пепельница полная раздавленных коричневых окурков и... учебники? Конечно, Рик мог не читать их и держать просто для антуража, но что-то мне не давало покоя.
Я не видела, чтобы он жил. Эти слова Дейзи не оставляли. Иногда мы – не те, кем кажемся на первый взгляд?
Кто же таков Алларик Итан Хэлл?
— Откуда у тебя этот шрам? — голос заставил вздрогнуть.
Рик вышел из ванной и присел на постель. Он надел боксеры, но все еще оставался мокрым. Капельки воды стекали с волос, сейчас прилипших к его лбу. Парень облизал губы и потянулся за пачкой сигарет. Я проследила взглядом за переплетениями мышц, за бугрящимися кубиками и покраснела.
Желание вновь заискрило под кожей. Рядом с ним я была зажженной охапкой свеч, что медленно тлели, изливаясь воском на церковный помост.
— Ты о чем? — я облизала пересохшие губы и потянулась за полотенцем.
Начав просушивать волосы, старалась не думать о нем. Рик щелкнул зажигалкой, подкурил сигарету и втянул дым. Его глаза – черные с голубой окантовкой – уставились на мою обнаженную грудь. Из одежды я успела натянуть только трусики, хотя, что-то мне подсказывало: красное неглиже возбуждало его больше обнаженности.
— На пояснице, Вишенка, — указал Хэлл выше моих ягодиц.
Я столкнулась в зеркале с его взглядом и слегка наклонила голову. Волосы скатились с плеч за спину. У меня была небольшая грудь, но я не считала это поводом умаления своей красоту. Соски окрепли, а его улыбка поползла на губы. Алларик сделал затяжку и выдохнул облако никотина.
Яркие гало из-за лучей солнца кружили по комнате.
— Операция, — пожала я плечами. Отыскав на полу свои шорты, подобрала их. — Мне сделали пересадку почки в десять лет.
— Ого, — присвистнул Рик.
Я кивнула, застегивая пуговицы.
Ого.
Представляю, через что только прошла Тесса со мной. Целый год в больнице, потом долгий период восстановления, постоянные лекарства. Я уже и не помнила времени болезни. Дети все воспринимают, как игру? Наверное, и у меня так было. Сестра не позволяла погружаться в ужас, ведь с таким диагнозом – почечная недостаточность – умирают. Мне повезло, что Тесса встретила Бена. Насколько я знала, именно он помог с деньгами на операцию.
— Он тебя совсем не портит, — покачал головой парень, стряхивая пепел от сигареты в емкость. — Ты очень красивая, Вишенка.
Я осмотрелась по сторонам – топа нигде не было. Мы раздели друг друга в суматохе, так что неудивительно. Я не стеснялась своей наготы – все, что можно Алларик уже увидел, но не думаю, что Рон с Дейзи оценят, если я спущусь в таком виде.
Пройдя от комода до кровати, я замерла около парня. Хэлл переложил тлеющую сигарету в пепельницу и потянул ко мне руки. Я остановилась между его коленей, не спеша обнимать. Вместо этого слегка наклонилась к уху и прошептала:
— Я знаю, Рик. Знаю, что красивая. Твои взгляды на меня не оставляют сомнения.
Он затрясся от смеха. Положил ладонь мне за талию и принялся массировать, постепенно поднимаясь к груди.
— Многие стесняются шрамов, — выдохнул Алларик.
— Я – не многие, мог бы уже это понять, — я сделала еще шаг – теперь мы оказались плотнее.
Дыхание Рика ощущалось на животе. Он подался вперед, коснулся носом кожи и потерся щекой о пирсинг в пупке. Я задрожала. Мне хотелось поднять руки и коснуться его волос, но вместо этого я сцепила кулаки, не позволяя себе этого сделать.
Я уеду; ему не должно быть из-за этого больно.
— Давай поиграем в нашу игру? — шепот пробежал иголочками по моей груди.
Игру?
Я заглянула в его улыбающееся лицо, и чуть не потеряла челюсть.
Секс?!
— Помнишь, «честность»? — уточнил он, упираясь подбородком в мой живот.
Боже, мы друг друга стоим!
Я издала нервный смешок и кивнула. Алларик просиял. С самой первой встречи между нами кружила страсть, но сейчас еще добавилась и нежность. Рик умиротворенно дышал кожей, пахнущей им, а я, противясь этому, наслаждалась мигом в его руках.
Тишина. Вот, чего мне не хватало в Чикаго. Душа маялась и требовала свободы, словно изначально куда-то рвалась. Внутри каждого из нас встроен компас любви? С рождения его стрелки молчат, а, когда приходит время, оживают. Север, юг, запад, восток – так много возможностей, но так мало понимания.
Как мне определить его цель и не ошибиться?
— Что ты хочешь узнать обо мне, Рик? — вздернула я бровь. Парень прищурился – его брови съехались, делая его почти дьявольским. — О, подумай хорошенько. Я дам тебе всего одни вопрос. Один вопрос, мистер Хэлл.
Алларик мученически закатил глаза. Я смазано чмокнула его в лоб и оттолкнула от себя. Он упал на постель, потянулся за сигаретой и продолжил курить, смотря в потолок. Отойдя к комоду, я открыла тумбочки, в поисках его футболки или рубашки. Удивительно – даже в вещах Хэлла был абсолютный порядок! Снаружи он казался хаосом, но внутри был штилем?
Что-то в груди утяжелилось. Я обернулась к нему через плечо, не понимая свои терзания. Черт, почему мне хотелось узнать все об этом парне. Ну, подумаешь, потрахались. Не будь сопливой девчонкой, крошка Ви!
Это не навсегда.
Выдернув рубашку, я продела руки в рукава и принялась застегивать пуговицы. От ткани пахло стиральным порошком и пряным дымом. Вся спальня провоняла сигаретами Рика.
— Какая твоя фамилия? — я оцепенела от его вопроса.
Сердце остановилось. Поверхностно дыша, я облизала губы.
Молчание – ложь? Боже, мне так не хотелось обманывать его. Еще вчера я, не задумываясь, придумала бы какую-то глупую историю, наврала с три короба и дело с концом, но не сейчас...
Какая твоя фамилия?
— О...ливер, — пульс заглушал фразы. — Вероника Оливер.
— Вероника Оливер, — посмаковал Рик. От его произношения у меня коленки задрожали. — Мне нравится. А второе имя? То есть, как полностью звучит твое имя?
— Это уже два вопроса, Рик Хэлл.
Застегнув до половины голубоватую рубашку, свободные концы я завязала под грудью и оставила их висеть. Поправив волосы, тяжело вздохнула и обернулась к парню. Он продолжал лежать, куря. Постепенно едкий дым добрался и до меня. В горле запершила гвоздика и еще что-то маслянистое.
Гадость.
— Что ты чувствуешь, когда куришь? — любопытно протянула я, отступая к дверям.
Нужно уходить. Не знаю. Спущусь вниз, найду Дейзи и хорошенько обдумаю все происходящее. Просто здесь был Рик – соблазнительный Дьявол, и мое пылающее его близостью тела.
— Горечь, — Хэлл поднялся с постели и раздавил окурок в пепельнице. Он снял джинсы с изголовья кровати и натянул их. — Она приятно бьет по горлу. Потом легкое головокружение и слабость.
— Звучит не очень, — я привалилась спиной к дверному косяку, любуясь парнем. — Я бы не хотела почувствовать в своем рту что-то подобное.
Алларик неожиданно замер. Он обернулся ко мне и расплылся в усмешке. Нехорошее предчувствие кольнуло в груди. Я нащупала ручку за спиной, чаще задышав. Азарт скопился влагой между бедер.
— Единственное, что со мной ты почувствуешь в своей ротике – мой член.
О, Боже.
Я вспомнила, что несла в душе и покраснела. Киска запульсировала, с каждым шагом Рика ко мне, накатывая еще больше. Надавив на ручку, подалась корпусом вперед и проворковала:
— Попробуй поймать меня в следующий раз, — парень распахнул глаза, в шоке оценивая дерзость. — Обещаю, что буду сопротивляться, Рик. Может, ты и увидишь мое лицо у своей ширинки, если одолеешь.
Больше не минуты не мешкая, я распахнула дверь. Она ударилась с глухим стуком о стену. Сорвавшись со всех ног, я бросилась в сторону лестницы, хохоча во весь голос.
Однажды наши игры закончатся, но перед этим я хочу вдоволь нагрешить.
Алларик Итан Хэлл
Вероника Оливер...
Теперь я знал ее фамилию. Беззвучный смех сотрясал тело. Честно сказать, я не ожидал, что Вишенка ответит хоть на один мой вопрос. Она была из тех девушек, которые навсегда оставались загадками, подогревая интерес. Кажется, я понял, почему до сих пор хотел ее. Тайны не разгаданы. Именно, дело ведь только в этом. Она, как и была незнакомкой, так и осталась, а потому рядом с ней мне не грозит пустота?
Еще никогда настолько живым я себя не ощущал.
Спустившись вниз по винтовой лестнице, я притормозил у зеркала, ловя свое отражение. Улыбка до ушей, красное лицо – из-за возбуждения, кипятящего кровь – азарт и драйв. Когда я перестал различать себя и брата? Не помню. Это происходило постепенно. Рон был более общительным и дерзким, а потому дружил абсолютно со всеми, у кого на уме были вечеринки. В школе знали про братьев-близнецов, но это не значит, что нас не путали. Сначала я относился к этому снисходительно, но потом терпение истощилось. Тяжело, когда все детство тебя называют чужим именем.
Проклятье.
Именно им был для меня Эйрон. Я любил своего брата. Чертовски сильно любил, но не мог отнять факт того, что жил из нас двоих только он.
Со стороны зала слышался смех и голос Дейзи. Я не мог разобрать слов. Уверен, она говорила либо о каких-то безделушках, либо о вчерашней гонке.
Обставь своего брата. Он родился на пять минут первее. Забери у него это время. Оставь его тенью позади себя. Слова Вероники до сих пор кружили у моих ушей, не давая покоя. Почему именно она – та самая первая девушка отличившая нас? Не знаю, как она это делала, но точно имела успех – заставляла меня вспомнить того мальчика, который был самим собой.
Я еще не разобрался, чем это чревато для меня.
— А потом мы с Котиком кое-что натворили! — прерывалась смехом Гриффен. Я обошел барную зону и спустился к ребятам. — Огонь, искры! Бум! Это было так круто! Никогда ничего не поджигала!
Что?
Мой братец и она что-то натворили этой ночью?
Я закатила глаза. Эйрон всегда был взрывоопасным. Гребанный человек-факел! В детстве он часто баловался со спичками. Однажды, даже чуть не поджог клуб Грегса, за что получил от него.
— Доброе утро, — я спустился в нишу, первым делом находя глазами Вишенку.
Девушка жевала тосты и запивала чем-то из ее кружки. При моем появлении она подавилась и тяжело проглотила, краснея.
Может, ты и увидишь мое лицо у своей ширинки, если одолеешь.
О, не переживай, крошка. Я сделаю все, ради того, чтобы твои губы приняли меня.
Хлопнув брата по плечу, присел рядом с ним. При виде еды проснулся жуткий голос. Я сглотнул слюну, жалея, что мои челюсти не раздвигаются, чтобы поглотить всю еду на столе.
Дейзи поерзала на кожаном диване. Было видно, что девчонка желала откровений по поводу нас с Вишенкой. Только идиот не поймет, что мы провели ночь вместе. Вероника спустилась в моей рубашке, с синяками от недосыпа под глазами. Черт, когда я держал ее утром в своих руках, чуть с ума не сошел – она пахло мной. Никогда не думал, что моя вещь и запах на девушке, так заводят.
Эйрон подмигнул своей детке. Я поджал губу, наблюдая за их зрительным сексом. И все же, что его привлекало в девушках постарше? Наверное, на каждом из нас детство оставило отпечаток. Я видел материнскую любовь в наркотиках, а он в них.
— А мы тут обсуждали, как провели ночь, — намекнула блондиночка. — Чем вы Рик занимались?
— Ох, пусть Вероника ответит, — лукаво протянул я. Рыженькая подняла на меня прищуренный взгляд, грозясь зубцами вилки. — Думаю, она очень хорошо запомнила эту ночь.
Брат хмыкнул. Я обернулся на него и нахмурился.
Что вчера наделал этот придурок? Я все еще помнил злые крики Грегори. Он, кстати, так и не перезвонил, а это значит – дело серьезное
— Не думаю, что лучше тебя, Алларик, — огрызнулась в ответ Оливер.
Если я узнал ее фамилию после нашего секса, то когда она скажет свое второе имя?
— Мы оба будем помнить ее, — кивнул я, отбирая стакан с газировкой Рона.
Сделав глоток, посмаковал ко рту и проглотил. Пузырьки защекотали в горле.
Дейзи грустно надулась. Она отклонилась на спинку кресла и сложила руки на пышной груди. Я прислушался к себе. Странно, но теперь ее формы не соблазняли меня.
Вишенка.
Ее миниатюрность нравилась мне больше.
— Конфетка, — протянул Эйрон, расплываясь в улыбке. Вероника смотрела на все со стороны, уминая весь бекон на столе. — Сегодня вечером состоится игра казино в клубе. Почему бы тебе не прикупить себе чего-нибудь?
Я прыснул от смеха, замечая, что и Вишенка еле сдерживает хохот.
Брат определенно знал, как поднимать настроение Гриффен.
— Вечер казино? — переспросила она более веселым голосом.
— Ага, эту игру должен был проводить Грегс, но так, как он сейчас где-то в Европе, всем занимаемся мы, — кивнул я, не сходя глаз с рыженькой. — Вероника Оливер, — я сделал акцент на ее фамилии, — составишь мне партию вновь за столом?
— Партию? Разве мы не вместе играем? — нахмурился брат, но я его не слышал, полностью поглощенный девчонкой.
Обставь своего брата. Он родился на пять минут первее. Забери у него это время. Оставь его тенью позади себя. Черт, только рядом с ней я испытывал этот адреналин, понимая, что лучше Рона. Между нами не было соперничества, просто мне было необходимо ощутить себя собой.
— Вишенка?
— Быть твоим напарником, Рик Хэлл, — прожевала завтрак она. — Заманчивое предложение. А что я получу?
— Знаешь, милая, — я подался вперед, заставляя ее отпрянуть к стене. — Я так соскучился по вишневой сладости. Думаю, вылижу своей десерт.
Вероника оцепенела. У нее распахнулись глаза, а губы раскрылись, провожая безмолвный стон.
Я рассмеялся, возвращаясь на свое место.
— Дейзи, дорогая, думаю нам пора по магазинам, — Оливер подскочила – ее вилка с бренчанием ударилась о тарелку. — Шоппинг, все такое.
— Точно, пока, мальчишки, — блондинка послала нам с братом воздушный поцелуй.
Я проследил за тем, как девчонки скрылись из вида, медленно сделал глоток минералки и произнес:
— Что ты натворил?
Эйрон не понял меня, прекращая хрустеть тостами.
— Чувак, ты о чем?
— Что ты спалил со своей Конфеткой? — надавил я.
— А, ты про это, — Рон закатил глаза. — Клуб Такао.
Клуб Такао?
Кажется, с моего лица осязаемо сошла краска. Продолжая держать жестяную банку с газировкой у рта, я повернулся к нему.
— Ты спалил клуб Морито? Дилера Грегса?
— Ага.
— Ты придурок?! — я подорвался из-за стола, ударяясь об угол бедром. — Миллер, что сказал? Разобраться с ним!
— Ну, я и разобрался, — пожал плечами брат. — Нет клуба – нет дела. Морито больше не будет возмущаться, потому что его точка продаж сожжена. Я все решил. Не парься...
Я сглотнул, роняя челюсть.
Грегори нас убьет.
Твою ма-а-а-а-ть!