Глава 19
Уильям Бенджамин Блейк
Распахнув двустворчатую дверь, я вошел внутрь. Осенний чикагский ветер с легкой изморосью пронесся за мной. Втянув полные легкие нагретого кондиционерами воздуха, осмотрелся по сторонам. Обстановка холла ФБР всегда была неизменной. Серый мрамор с белыми засечками под ногами, минимум окон и изображения Фемиды на стенах – божественной статуи с завязанными глазами и символами правосудия в руках. Эхо глубокого фойе разносило звуки стационарного телефона и факса, а шум улицы казался далеким и нереальным.
Тепло разлилось в груди. Я расплылся в улыбке, на мгновение, прикрывая глаза.
Как в капитолие.
Именно здесь так легко было представить его. Раньше, каждое утро ровно в шесть часов я поднимался к себе в кабинет на десятый этаж. Официантка заваривала мне кофе и приносила свежую газету, планируя расписание на день. Я жил четко построенным планом: работа, сон, заседания, командировки и так по кругу. Размеренность, четкость и контроль – мной руководили только эти вещи.
Господи, еще каких-то восемь лет назад я был уверен, что это делает меня счастливым? Пост сенатора, политика, скандалы, ток-шоу и притворства? Сейчас я не мог поверить в это. Так странно смотреть на сенатора Блейка до Тессы и не узнавать его. Будто в зеркале отражается твой близнец, одинаковый, но одновременно не похожий.
Проклятье... Наверное, мы все с ним рождаемся?
Кому-то счастливится получить свой поцелуй, а кто-то до конца дней вынужден носить маску, отвергая спасение.
Пройдя мимо поста, я даже не обернулся к офицеру. При моем приближении парень поправил лацканы своей формы и почтительно кивнул. Оставив его за спиной, нажал на кнопку лифта и зашел в тесную кабинку. Металлические створки сомкнулись, оставляя меня наедине со своими мыслями.
После побега Вероники прошла уже неделя. Все эти дни я места себе не находил. Тесса успокоилась и, слава Богу, угроза выкидыша нас минула, но состояние напряжения не давало спать по ночам. Часто я приходил в ее комнату, рассматривал мягкие игрушки – она хранила их в шкафу – и задавался вопросом: почему?
Цифры на табло быстро мелькали – их смена отражалась в стеклянных поверхностях. Прямо, как мысли в моей голове суматошным калейдоскопом.
Я всегда знал, что маленькая мисс Оливер обойдет темпераментом свою старшую сестру. У нас редко случались с ней ссоры, разве что в детстве, из-за дополнительных занятий или репетиторов. Она росла очень ласковой девочкой. Может, сейчас между нами и тлели разногласия, но раньше без объятий мы не жили и дня.
Я усмехнулся.
Только Вероника могла придумать «правило дня» – оно висело на холодильнике со смешными смайликами. Три поцелуя, одно «доброе утро» и «спокойной ночи». Вероника нуждалась в отцовской заботе, а я не мог поступить иначе. Сначала мне казалось, что я просто вижу в ней Тессу, а потому люблю так сильно, но с возрастом понял насколько был не прав. Еще тогда, в коридоре Торк Мемориал, мое сердце екнуло.
Наверное, моя проблема в том, что я не могу принять факт ее взросления? Собственник внутри не давал осознать – она взрослая девочка со страстями и желаниями. Как вообще, черт побери, можно это сделать? Вот ты растишь ребенка, читаешь ей сказки, расчесываешь волосы, а потом – будто за одну ночь – ей восемнадцать и у нее характер?
Подростки такие бунтари! Они считают - весь мир предатели. Белое – это черное, а красное – агрессия, вот только разве это так? Вероника хотела быть услышанной, но, если бы она задала вопрос... Хоть раз что-то прошептала, я бы незамедлительно ответил.
Связь с реальностью...
Ее поиски станут гораздо легче, если использовать голос.
Лифт звякнул на двенадцатом этаже. Я вышел в коридор – шаги затихли в сукне на полу. Этот этаж занимал только правительственный сектор. Пару лет назад, как только Лиам получил должность директора управления, он переехал сюда. Повышение, высокое жалование и больше ответственности.
Стенли позвонил сегодня утром и сказал, что у него есть информация о моей девочке. Пусть это будет что-то стоящее, иначе я полностью разочаруюсь в ФБР! Департамент вот уже неделю не может найти подростка?
Абсурд.
Подниму этот вопрос в следующий приезд в Вашингтон!
— Лиам, тебе лучше начать утро с хороших новостей, — произнес я, распахивая дверь.
В нос, как всегда, ударил запах глазури и чего-то мучного. Офицер сидел за столом перед раскрытым ноутбуком. Одной рукой он что-то печатал на клавиатуре, а второй отправлял в рот розовые пончики. На столе дымилась кружка кофе в опасной близости от его локтя.
— Бен, — Стенли поднял на меня голубые глаза и улыбнулся. — Ты меня так балуешь фразами «доброе утро».
Что?
Я присел в кресло и закинул ногу на ногу.
Ну, конечно, сарказм. За годы жизни с девушками Оливер я научился его понимать, но никак не любить. Слава Богу, сын пока не вкладывал двусмысленность в свои слова.
Лиам поднял на меня взгляд от компьютера и зацокал, качая головой. Мужчина открыл тумбочку, достал влажные салфетки и протянул пачку.
— Дай одну, у меня руки липкие.
Отклеив язычок, выполнил его просьбу. Офицер начал неспешно вытирать сахарную пудру и крошки со своих ладоней. Я терпеливо наблюдал за ним, внутри сотрясаясь от смеха. В этом мире меняется все, кроме любви окружающих меня людей к сладостям. Друг заедал стресс, Тесса просто принимала очередную дозу наркотика, а Вероника и Деймон лакомились вареньями, которые варила Эмбер...
Вероника.
— Лиам? — мой голос опасно балансировал на краю острия. — Где она? Только не говори, что за столько дней твои офицеры ничего не выяснили? Они вообще понимают, что ищут мою дочь и что будет за их плохую работу?
— А вот и господин сенатор к нам присоединился, — захохотал Лиам. Он убрался на столе и сложил руки на груди, с прищуром осматривая меня. — Где нужно поставить подпись, чтобы тебя не выпускали на улицу без Тессы? Я уже разучился выносить твое мрачное амплуа.
Очень смешно.
— Будешь меня доставать, скажу Мелисе, что ты опять ешь сахар, — подмигнул я, стреляя глазами на свадебное фото на его столе.
В прошлом году у него нашли диабет. Лиам явный пример того, что будет, если перебарщивать. Я тысячи раз говорил это жене, но разве она меня слушала?
Ох, Тесса-Тесса. Она искусно играла на моих слабостях. Только ей я мог позволить поцеловать меня губами, обмазанными в шоколад.
— Это шантаж, Блейк, — оскорбленно закивал Стенли. — Ты, между прочим, несколько лет назад сам ужесточил наказание за него.
Я сложил руки на груди.
Один-один.
Друг рассмеялся. Он отвернулся к ноутбуку, щелкнул мышкой и перевернул его ко мне. Я прищурился, рассматривая немного смазанное фото. Это был терминал аэропорта. На снимке мелькали люди с дорожными сумками и ребенок, уронивший рожок с мороженым на мрамор пола фойе. Я еще раз пробежал глазами по силуэтам.
Что именно он хотел сказать этим снимком?
— Не замечаешь никого знакомого? — его темный палец лег на экран, обводя кругом тонкую фигуру.
Девочка-подросток со спины похожая на мальчишку – из-за накинутого капюшона – прижимала к боку сумку с вещами. Она опустила голову и шагала к терминалам. Пальцы врезались в подлокотник. Я подался вперед, узнавая плащ от Armani, который купил ей на выставке в Париже. Тесса была против траты, но она захотела его. Конечно, я знал, что у нее в гардеробе тысяча подобных вещей, но не мог отказать.
Вероника. Это точно была она.
Сердце пропустило удар.
Аэропорт? Она улетела? Но как?
— Лиам, твои офицеры не просмотрели в базах ее документы? — скрипнул я зубами, не отнимая глаз от фото.
— Ага, да. Мы же такие идиоты. Преступников не ловим, теракты допускаем и вообще в носу ковыряемся, — съязвил он, перелистывая слайд. — Проверили, Бен. И не раз все проверили. Я сам лично занимался этим. Ее документы не проходили ни одну регистрацию.
Что за бред? Как такое возможно?
Я устало потер переносицу, рассматривая второй снимок. Все тот же терминал только другая камера. Она фиксировала фронтальную сторону, а поэтому Вероника запечатлелась лицом – в профиль, как на паспорт. Ее тушь немного осыпалась после вечеринки, а губы сверкали вишневым блеском. Длинные сережки в ушах отличали ее от среднего класса, а ослепительная улыбка убаюкивала мои страхи.
Ее не похитили.
Чего я только не придумал за свое это время. Нам с Тессой, особенно ей, было бы проще, оставь Рони записку. Хоть пару слов. Что-то в душе: «со мной все в порядке», «это вы виноваты» или «к черту отстойные правила».
— Она улетела? — устало прошептал я.
В груди сжималось от тоски и чувства вины. Я привык, что меня с порога встречал топот двух ног: Деймон бежал в объятия, а Вероника налетала с хитрыми глазами и протянутой рукой – я привозил ей ореховые батончики, которые продавались в забегаловке у моего бизнес-центра. Гадость за пару баксов, но она любила их.
Поскорее бы все встало на свои места.
— Да, — Лиам отъехал стулом на колесиках к дальнему стеллажу. Он раскрыл тумбочку и достал тонкую папку документов. Вернувшись ко мне, агент раскрыл на первой странице и зачитал: — Памелла Хадсон – тебе о чем-нибудь говорит это имя?
— Хадсон, Сэмюель Хадсон – строительный магнат. Я нанимал его фирму для постройки поместья на северном берегу Мичигана, — я порылся в памяти, вспоминая все встречи с этим мужчиной. — Его дочь учится с моей Вероникой в Янг Розмари Скул, — прочистив горло, обратил на него все внимание, добавляя: — Как это связано?
— А вот так, — Стенли достал из файла документ и протянул мне. — Билет куплен Памеллой, она же прошла посадку и приземлилась в Лос-Анджелесе. Но, вот странность, девочка все еще ходит в школу Чикаго, а ее отец заявляет об утрате паспорта.
Лос-Анджелес. Паспорт. Самолет.
Я шокировано опустил голову к копии билета, чувствуя, как меня распирает от гордости. Ай да, Вероника! Какая умная предусмотрительность! В свои восемнадцать она обвела вокруг пальца меня, ФБР и всю охрану дома!
Расплывшись в улыбке, рассмеялся. Наконец, хоть что-то начало проясняться, вместе с собой принося спокойствие. По крайней мере, я уже знал где она. Дело за малым? Обыскать весь ЛА, привлечь каждого копа и пообещать пару миллионов за ее обнаружение?
Пустяки.
Она в порядке – не знаю почему, но я был уверен в этом. Маленькая мисс Оливер всегда мечтала о городе Звезд. Ее побег можно считать каникулами. Все равно в этом году мы бы никуда не поехали из-за рождения ребенка, пусть и отдохнет там. Я надеюсь, Вероника не влезет в неприятности и ее никто не обидит. Потому что, если это так...
Я скрипнул зубами, расслабляя галстук.
Если это так, кому-то очень сильно не повезет.
Очень сильно.
— ФБР ЛА? — четко произнес я.
— Я уже выдал им ориентировки. Не беспокойся, Блейк. Мы быстро найдем ее. Вероника где-то да и оставит свой след. Я запустил программу обнаружения лиц. Первое ее появление на камере – наш вылет за ней, — Стенли откусил от пончика и с набитым ртом воскликнул: — Черт, я так восхищаюсь этой девчонкой. У нее мышление преступника! — он осмотрел меня. — Ну, или политика! Сразу видно, кто ее воспитал. То есть, Бен, ты только представь. Под подложными документами, улизнуть из-под нашего носа? В то время, как мы осматривали выезжающие машины, она спокойно спала в самолете, отдаляясь от нас.
О, да.
Я еще раз бросил взгляд на экран ноутбука.
Еще немного. Скоро Вероника вернется домой. Надеюсь, уже через месяц мы все будем смеяться с этой ситуации, и слышать высказывания Рони о том, какие ФБР идиоты. Она не умела следить за своим острым языком, но даже это я согласен терпеть.
— Не говори пока Тессе о Лос-Анджелесе, — кивнул я. Лиам что-то промычал, продолжая лопать булочки. Я поморщился. — Не хочу обнадеживать ее. Вот, когда найдем Веронику, тогда и скажу. Она только успокоилась. Боже, мне кажется я поседею скоро. Мне сорок четыре Лиам, а я готовлюсь стать отцом, переживаю бунтарство ребенка и строю планы еще на много лет вперед. Черт, — я посмаковал сказанное, с трепетом выдыхая. — О чем можно еще мечтать?
— О пенсионерской скидке на Выпускной ребенка, — подколол друг. — Серьезно, Блейк. Вы собираетесь еще одного сделать? Я вижу, у тебя открылось второе дыхание с появлением Тессы?
Я ухмыльнулся, расстегивая пуговицу на пиджаке.
— Поверь, Лиам, то, что мне сорок, еще ни о чем не говорит. Я молод и полон сил.
Стенли зацокал, хлюпая своим кофе.
— Ты так говоришь, пока Вероника тебе никого не привела. Вот моя Грейс, — он покраснел. — Моя доченька Грейс вышла замуж пару месяцев назад. Представляешь, что я пережил? Если у вас родится девчонка – это двойной удар твоему сердцу. Сыновья никогда не уходят из семьи.
Ты так говоришь, пока Вероника тебе никого не привела.
О, нет-нет-нет! Она же еще совсем ребенок!
Даже думать об этом не хочу.
В моей голове Вероника до сих пор наряжалась в костюм феи и пугала по утрам злобными хохотами. Это проблема всех отцов – отдать свою драгоценность. Бриллиант достоин только ценителя? Вряд ли мне хоть кто-то сможет понравится, особенно, если я представлю, что он может сделать...
Ужас.
— Спасибо, Лиам, — дергано поднялся я, задвигая кресло. — Информация очень полезная. Куплю цветов и поеду к Тессе. Ешь меньше сладкого и ищи мою Веронику. Надеюсь, ко Дню Благодарения ты вернешь мою девочку домой. Это семейный праздник и Деймон его обожает... — тараторил я, стараясь отвлечь себя от мыслей, которые породил в голове друг.
— Это неизбежно, Бен! — долетел в спину смех. — Однажды, она влюбится и уедет от тебя. А потом свадьба, детишки – твои внуки...
Господи, надеюсь, это будет не скоро! Я только свыкся с тем, что она начала носить стринги и ее юбки стали короче. Есть какая-то психологическая помощь для отцов? Например, «Как отпустить свою дочь» или «Убийство зятя – не выход»?
Ради всего святого.
Тяжело дыша, я вышел из Бюро, запрыгивая в машину. Приказав водителю заехать в магазин, купил Тессе огромный букет сирени. Она всегда ассоциировалась только с ней. Этот сладкий запах кожи, ее бархатистость и нежность свели меня с ума. Иногда я ловлю себя за мысли, что влюбляюсь в нее заново. Не знаю, возможно ли ощущать что-то настолько же сильное? Кажется, останавливается дыхание, сердце не стучит, а кровь стынет в жилах. Одно прикосновение к ней – всплеск эйфории, которая искрит в нервных окончаниях, как оголенными проводами по воде.
Ох, Тесса-Тесса. Если бы я знал, каким счастливым меня сделает тот аукцион...
— Вы раздали все подарки? — доносился девичий голос. Я замер у дверей ее палаты, всматриваясь в окошко. — Терри, в прошлый раз ты забыла пару коробок в центре. Ева, ты проследила за ней?
Жена сидела на постели, скрестив ноги. Судя по всему, она общалась с подругами по видео-связи – я не видел девушек, а только слышал. На миссис Блейк была светло-коричневая пижама с черной кулисой. Ее блестящие каштановые волосы были собраны резинкой бантиком на затылке в неряшливый пучок.
Я посмотрел на нее и забыл, как дышать.
Тело охватило покалыванием, а сердце взмыло в груди, прося немедленно ворваться к ней и обнять. Прикоснуться губами к виску – ощущение ее пульса успокаивало меня – сомкнуть руки на талии и погладить животик.
Трепет заколол в легких.
— Тесса, конечно, мы все сделали, — ответила Евламия. — Не волнуйся, я лично проследила, чтобы Тереза вымела все склады.
— Детишки ко Дню Благодарения будут счастливыми! — взвизгнула Тереза, перебивая ее. — Дезмонд помог нам с коробками, а потом унес свою задницу по делам. Марселла с няней-Стэном, так что предлагаю девичник! Мы сейчас с Евой купим чего-нибудь сладкого и завалимся к тебе!
— Я беременная, Терри, без алкоголя, — засмеялась Тесса.
Она преподнесла ложку с чем-то шоколадным ко рту и слизала десерт. Я проследил за тем, как ее губки сомкнули кольцо на серебристом металле и шумно втянул носом воздух.
Держите себя в штанах, господин сенатор!
— Ага, тебе нельзя, а нам можно...
— А разве в больницах можно устраивать что-то подобное? — нахмурилась Ева.
Девушек прерывал шум магистрали – скорее всего, они находились на улице.
— Пусть меня попробуют остановить!
Стараясь не шуметь, я раскрыл дверь. Тесса тут же обернулась на меня и радостно пискнула. Она вытащила ложку изо рта и вернула ее в мороженицу. Так вот, что она ела - сладкий лед.
— Бен!
— Доброе утро, миссис О'Кеннет, миссис Стэн, — кивнул я, оборачиваясь к плазме.
Девушки кивнули. Как я и говорил, они шли от Торк Мемориал в сторону парковки. Телефон держала Ева, а Тереза выстукивала шпильками рядом с ней. Их плащи развеивались на ветру, как и волосы.
— Господин сенатор, когда ты обратишься к нам на «ты» я объявлю этот день концом света! У всех англичан такое воспитание? — съязвила жена Дезмонда.
Господи, и как он терпит ее? Она – месть всех феминисток в одном лице. Спустя столько лет, даже я это начал признавать.
— Тереза, прекрати терроризировать Блейка, — Евламия мне улыбнулась, попрощалась со всеми нами и отключалась.
Прежде чем звонок прервался, я услышал:
— Блейк, ты там не задерживайся! У нас девичник намечен! Хотя, если ты готов надеть платья и шпиль...
Я закатил глаза.
Тесса смущенно выдохнула и перевела все внимание на меня. Подойдя к ее постели, я протянул коробку цветов. Жена даже не обратила на них внимание. Она дернула меня на себя за лацканы пиджака и впилась в губы сладким поцелуем. Соприкоснувшись с ней ласками, я и забыл про мороженое в ее рту, испуская стон.
— Как же я по тебе соскучился, родная.
Девушка всхлипнула. Накрыв рукой ее шею, начал нежно массировать, углубляя наш поцелуй. Я наклонился к постели – колени уперлись в матрас. Горячее дыхание жены овевало нос, наполняя меня жаром. В голове пронеслись все ночи, наполненные криками...
Низ живота обуяло пламя.
Господи.
Нехотя оторвавшись от нее, прикрыл глаза. Только я знал, чего мне стоило прервать наши прикосновения. Как бы я не хотел Тессу, в первую очередь думал о ней и ребенке. У нас еще впереди куча времени после рождения малыша.
— Тесса, — я потерся носом о ее скулу. — Прошу, не соблазняй меня.
— Я же ничего не сделала, — коварно прошептала она.
— Сделала, любимая... — едва ощутимый поцелуй ее губ в мою шею, и я зарычал. — Миссис Блейк, я буду вынужден применить к вам санкции.
— Санкции? — захихикала Тесса. — Деймон сегодня весь день повторял это слово. Санкции, санкции, санкции... Наш сын похож на тебя больше, чем ты сам.
Отстранившись, я заглянул в ее глаза. Жена больше не пугала своей бледностью и впалыми щеками. Тесса не сильно поправилась за эти четыре месяца. Мне нравилось, когда ее грудь приобретала больше округлостей.
Я любил ее душу – эта привязанность гораздо глубже, чем к телу.
— Как ты себя чувствуешь?
Она пожала плечами. Я накрыл рукой небольшую выпуклость животика, массируя. Тесса отклонилась назад, давая мне больше пространства.
— Замечательно. Боли уже прошли. Я могу спать по ночам, не боясь потерять его, — она замялась и добавила. — Ну, или ее.
После ее слов я проглотил горечь. Хотел бы я забрать у нее все переживания. Вероника поступила не просто безрассудно, но и эгоистично. Она должна была понимать весь риск положения Тессы. Не знаю, что было бы с ней, потеряй она нашего ребенка...
В грудь, словно нож вонзили. Я на секунду представил, что та ночь закончилась для нас иначе.
Дыхание стало рваным.
— Бен, — прошептала Тесса. Она обняла руками мои щеки, заставляя посмотреть на нее. — Все хорошо. Я и маленький. Не волнуйся, пожалуйста. Я напугала тебя и...
— Не ты, любимая, — я поцеловал ее ладонь, утыкаясь в нее носом. — Вероника.
Жена сместилась на постели. Она переложила на тумбочку мороженое и цветы. Похлопав рядом с собой, Тесса призывно улыбнулась.
— Приляг со мной? Я устала засыпать одна без тебя. Просто хочу обнять.
Я выгнул бровь. Любимая выглядела слишком соблазнительно в этой пижаме. Я мученически прикрыл глаза, расстегивая пиджак. Сняв его с плеч, повесил на изножье постели. Сначала присев, я неловко уместился рядом с ней и раскрыл руки. Тесса уместилась на моей груди и крепко обняла, щуря глаза от радости.
— Я уж думала вы, господин сенатор, — последние ее слова раскаленной лавой прожгли мои губы. — Не захотите лечь рядом со своей супругой.
— Я хочу не только лечь рядом со своей супругой, — простонал я.
Тесса задрожала от смеха. Она закинула ногу мне на пах, и ее веселье стало еще сильнее.
Бога ради!
— Вероника мне очень напоминает маму, — спустя пару минут вздохнула жена. — Она частенько вытворяла что-то такое же, потом получая от папы наставления.
— Что-то в духе твоего девичника? — вспомнил я. Осторожно распустив волосы девушки, начал перебирать их. — Участок, откровенные наряды и надписи «киски»?
Тесса недовольно приподнялась. Она посмотрела на меня хмурыми серыми газами и поджала губу:
— И долго ты будешь мне его припоминать?
Я рассмеялся. Подавшись вперед, обвил талию жены и потянул на себя, прежде чем поцеловать, шепча в ее розовые губы:
— Всю нашу жизнь, любимая. Всю. Нашу. Жизнь.
— Я люблю тебя, пусть ты и ворчишь, — и я заглушил ее очередным поцелуем, смакуя общую страсть.
Ради этого я и отказался от политики. Возможность быть ее мужем, обнимать ее и растить наших детей – единственное, чего мне хотелось.
Только она.
Всю нашу жизнь.