Глава 22
Алларика Итан Хэлл
Я облокотился спиной о барную стойку, делая глоток виски. Яркий пшеничный вкус сейчас заменялся горчинкой. На дне стакана вихрились красноватые всполохи. На столешнице до сих пор остался след от размельченных ЛСД. Легкое головокружение приносило расслабленность с каждой порцией коктейля. Окружающая действительность растворялась в лучах светомузыки. Фиолетовые, зеленые и желтые разводы пробегали по моим рукам, уплывая на другие предметы.
Наблюдая за всем со стороны, я расплывался в улыбке. Легкость, спокойствие и азарт. В такие моменты мой мозг не мог поверить, что лекарство убивает. Разве эти приятные ощущения может приносить яд?
Думаю, нет...
Говорят, панацеи не существует? Но что наркотики, если не она? Храм для всех покинутых и опечаленный душ. Вход в него требовал жертвы, как покаянее древним языческим Богам. Положи судьбу на алтарник и вонзи в нее нож.
Так символично.
— Грегс, — замялся брат. Я перевел на него внимание. Рон сидел рядом со мной и разговаривал по телефону с Боссом. — Г-грегс... Ну, ты чего орешь-то?
В клубе уже собирались люди. Сегодняшняя ночь была приватным мероприятием. Дамы в классических строгих платьях плыли каблуками по мраморному полу. Они обнимали за предплечья кавалеров во фраках и с увлечением рассматривали «живопись» неоновых картин. Если не знать, что все эти пары верхушка преступной элиты не только ЛА, но и Лас-Вегаса, можно принять их за обычных созерцателей искусства. «Shame» - театр душ, а сегодняшняя игра в покер – представление.
Обычно Миллер все заканчивал перестрелкой и кровью – у него был вспыльчивый характер. Какой занавес исполним мы с братом?
Я сделал еще один глоток, закатывая глаза.
— Послушай, ну, подумаешь, спалил и...
— Ты придурок?! Ты объявил от моего лица войну гребанным япошкам! — даже без громкой связи я слушал голос Грегори.
Мне его жаль немного. Хотя, с другой стороны он знал, кому оставлял клуб.
— И что? Ты в свое время весь ЛА перестрелял! — Эйрон начинал выходить из себя; вены на его шее вздулись.
Многое отличало нас друг от друга. Брат не видел границ. У него не было черты, за которой горел красный, а потому и тормозов. Даже в детстве во время драки я оттаскивал его обезумевшего всего заляпанного кровью от парней, что хрипели. На ринге он стоял до смерти, в жизни стрелял сразу в голову – из-за этого его и ценил Миллер. Головорез без чести и принципов...
Не то, что я.
Мне не было места здесь и за дверями «Shame». Ад и Рай закрыли врата, а потому осталось только чистилище.
Я опустил глаза на практически осушенную выпивку. Куски таблеток шипели, растворяясь. Красный Дьявол... Мне нравилось наше сотрудничество.
— Да, Эйрон, — от животного голоса у меня пробежали мурашки по спине. Слава Богу, что Грегса не было сейчас здесь. — У меня руки по локоть в крови. В свое время я многое сделал, чтобы занять позицию Дьявола ЛА, но тогда у меня не было принцессы, — я дрогнул, уставившись на айфон в руках близнеца. — После сделки с ФБР я хотел спокойствия. Мы все многое пережили. Катрина, ты, я, Алларик... Криминал – часть нашей жизни, но ты полез на рожон. Я работал с Такао, потому что он единственный не был замешан с копами. Потому что сотрудничество с ним – тень. А я устроился у ее колыбели. Раньше, еще каких-то пять месяцев назад, я бы поступил так же. Не просто сжег клуб Морито, но и вырезал каждого его солдата.
Криминал – часть нашей жизни...
Я горько усмехнулся, подкуривая сигарету.
Пара девиц заняла столик чуть левее от нас. Официант принес им поднос с шампанским. Одна из них – брюнетка в длинном пиджаке – помахала мне рукой. Я глотнул никотина, наслаждаясь его остротой в горле, и прислушался к себе. Девушка явно была моего возраста. Ее грудь соблазнительно сияла нежной кожей, а пухлые губы трогала красная помада. Я бы мог вполне трахнуть ее в туалете – ЛСД начали возбуждать моего внутреннего зверя.
Что мне мешает?
Что мне мешает стянуть с нее трусики и насадить на себя, как и раньше? А лучше пригласить ее подруг и поразвлечься втроем? На миг я представил, как бы все было, и член в штанах обмяк.
Вишенка... Вишенка... Вишенка...
Ее не было рядом, но даже так она привлекала меня.
Черт.
— Раньше? — Рон жестом приказал бармену плеснуть ему в стакан. — Что изменилось, Грегс? Ты обломаешь все веселье из-за какой-то киски?
— Тебе повезло, что меня сейчас нет рядом, — угрожающе заскрипел зубами Миллер на выражение «киска». — Ради принцессы, ради будущего с ней и детей. В том мире, где сейчас я живу, нет места моим мечтам, а потому я должен все исправить, — он тяжело вздохнул. — Морито назначил мне встречу завтра в три ночи. Это последний раз, когда я ввязываюсь в перестрелку. Вы – моя семья, только поэтому я еще не сдал вас этому узкоглазому ублюдку. Завтра – последний раз. После этого только клубы. Наркота, Сетка, игры, но никаких сделок с мафией. Я буду утром, проведите нормально партию, и, прошу, — взмолил Босс. — Никого не убей, Эйрон. Черт, ты не умеешь держать ствол в штанах, так же как Рик своей член. Вы такие придурки, Хэллы. Марлен, наверное, и в этом прокляла меня, раз я связался с вами.
Без прощания он просто сбросил звонок. Рон отнял телефон от головы и просверлил взглядом потухший экран. Он поджал губу и залпом опрокинул свою выпивку. Я стряхнул пепел с Black & Gold, разводя руками в сторону.
— Только давай без твоего «я же предупреждал», — скривился брат, срывая бабочку с шеи.
Чтобы увидеть себя, мне никогда не требовалось зеркало. Даже сейчас он отражал нас. Классический черный костюм, белая рубашка, начищенные лаковые туфли и бабочка. Мы, как гребанные Гэтсби! Только вряд ли ДиКаприо носил в кобуре Beretta-у.
Металл соприкасался с кожей и приносил противоречивые чувства. Мне нравилось оружие, но не нравилось стрелять из него по людям.
— Я же тебя предупреждал, Эйрон, — ехидно протянул я, бросая сигарету в стакан с ЛСД. — Иногда ты должен слушать свой мозг.
Брат заиграл желваками. Он ощетинился и бросил:
— Говорит мне долбанный наркоман.
Наркоман.
В груди сжалось от его высказывания. Я кивнул и отвернулся к главному входу.
Игроки за стол уже собрались. Босс Вегаса – Чезарре Романо – прибыл со своим окружением. Они развлекались на подвальных этажах, ожидая нашего спуска.
Итальянцы.
Я скривился. Ненавижу их, в особенности за самоуверенность. В Америке только в Лос-Анджелесе у них не было власти. Резня, о которой говорил Грегори, произошла как раз с одной из их группировок. Нам тогда было тринадцать или четырнадцать, но я хорошо запомнил кровавые лужи Вест Адамс.
— Серьезно, Рик, чего тебе не хватает? Зачем тебе это дерьмо? — он презрительно ткнул пальцем на наркотики в моей выпивке. — Ты имеешь все, что можно только пожелать...
Что мог бы пожелать ты.
Я продолжать молчать, как и все эти годы. Раньше так легко было убеждать себя, что все в порядке. Во мне горел мальчишеский азарт, а какому подростку не нравятся гильзы и восхищенный шепот за спиной? Я смотрел на брата и заставлял себя радоваться. У нас есть деньги, больше никого унижения и тени. Меня называли «Алларик», разве я мог мечтать, еще о чем-то?
Но...
Одно «но»: как бы ты не убеждал свою голову, сердце не поверит.
Надежду, ведь не обманешь. Она не замолчит до тех пор, пока в твоих жилах течет кровь. Пусть во мне ее голос и утихал, изредка я слышал его.
Порыв ночного ветра закружил в помещении. К нам не долетела прохлада, но она развеяла шелк входящей девушки. Я сфокусировал внимание на гостье, и сердце перестало биться.
Она надела мое платье.
Вероника прошла в лобби. Пара мужчин в зоне патио обернулись к ней, провожая восхищенным взглядом. Радом шла еще и Дейзи, но я не видел блондинку, поглощенный красотой Вишенка.
Платье идеально ей подошло. Оно смотрелось даже лучше, чем я ожидал. Парчовый корсет приподнимал полушария груди и делал ее талию совсем сказочной и нереальной. Струящаяся длинная юбка облегала бедра при каждом шаге. Спереди шел разрез до самой середины таза. Внутренняя сторона ее ножек проскальзывала, соблазняя на мысли о трусиках.
Бюстгальтера на ней точно нет, а вот неглиже? Какая разница, если я сниму их сегодня?
Когда-то секс между нами перестанет гореть страстью, но явно ни она, ни я, добровольно не желали потушить его пламя.
Я оттолкнулся от стойки. Поправив лацканы пиджака, запахнул его на пуговицу. Девушки прошли часть зала и заметили нас с Роном. Блондиночка подобрала подол и бросилась на шею к своему Котику. Я замер у ступенек к патио, приподнимая бровь.
Вероника остановилась у изножья, расплываясь в ехидном оскале.
— Я спутала тебя с каким-то законопослушный парнем, что по ошибке забрел в обитель греха, — выдохнули ее губы.
Я не мог отвести взгляд от ямочки под ними. Господи, как же приятен ее поцелуй.
— Могла бы ради приличия порадоваться мне, — наигранно оскорбился я, протягивая ей ладонь. Оливер недоверчиво стрельнула на нее глазами. — Все же, этой ночью я тоже был твоим «котиком». Сколько раз я отлизывал тебе, Вероника? Одни раз на парковке, в номере? Ты была очень довольна моим языком.
Рыженькая вспыхнула. Она чаще задышала, натягивая корсет. Я залюбовался движениями полушарий груди. Мое тело слишком остро реагировало на нее. Жар прилил к низу живота, а щеки покраснели. Если бы не игра, я бы перекинул ее на плечо и унес в свое логово.
— Он устраивает меня, потому что, когда ты ласкаешь мою киску, — Вишенка проигнорировала руку и поднялась ко мне; теперь находясь совсем рядом. — Когда ты ласкаешь мое киску, замолкаешь. Это меньшая жертва, на которую я согласна пойти, ради своих ушей.
Я рассмеялся. Обвив ее талию, дернул на себя и наклонился к губам. Наше общее дыхание сплеталось, наполняя вены эйфорией.
В такие моменты я вспоминал о своей надежде.
— У вас такое плохое воспитание, мисс Оливер, — Вишенка облизалась, обнимая меня за шею. — Просто ужасное, единственное, что я хочу сказать вашему отцу: спасибо, что воспитали такую грубиянку. А еще знаешь, что? — я подался вперед, лизнул и втянул в себя ее нижнюю губу. Девчонка застонала; член дрогнул ей в ответ. — Трахая вашу дочь, я перевоспитываю ее.
— Придурок!
Вероника впилась ногтями в мой затылок. Она захотела отстраниться, я накрыл ее рот своим, не выпуская из объятий. Проникнув сквозь сжатые зубы, встретил ее противоречие и покорил. Постепенно Вишенка обмякла в моих руках. Она уступила и начала отвечать с пылкостью и страстью. Я целовал уголки ее губ, кусал их и лизал. Ни одна из моих любовниц не заставляла таять вместе с ней. Мы оба теряли голову, потакая чему-то сильнее простых убеждений.
Я едва не застонал, набрасываясь на нее почти отчаянно. Толпа вокруг нас совершенно не интересовала. Я наслаждался.
— Рик, — всхлипнула Вишенка. Пройдясь руками по шнуровке за ее спиной, опустился к ягодицам и сжал мягкую плоть. — Ала-а-арик...
— Ммм? — чуть отстранился, говоря в раскрытый рот.
— Следи за своим языком, потому что в следующий раз я тебя укушу, — туманно простонала девушка. — Предпочитай мою киску рту. Там, по крайней мере, нет зубов.
— То есть, если я сейчас встану на колени и поцелую тебя туда, — я просунул руку между нами и провел рукой к ее животу, намекая на промежность. — Ты позволишь мне это? Перед всеми этими людьми?
— Я приму любой твой вызов, Рик Хэлл, — без тени смущения прошептала она, схватившись за лацканы моего пиджака. — Любой...
Я оцепенел. Вероника чмокнула меня в нос и обошла. Брат поприветствовал ее, а я так и остался стоять на месте, расплываясь в улыбке. Вот, что меня привлекало в ней.
Она покоряла, а не покорялась.
Спустя пару минут вся наша компания собралась на нижних этажах в вип-зоне казино. Чезарре сидел напротив нас, по правую руку от него ластилась шлюшка с накаченными губами, а по углам стояли охранники. Солдаты Миллера находились снаружи, готовые в любую минуту навалять итальяшкам.
Без убийств. Я перевел взгляд на брата, мысленно напоминая ему. Тот закатил глаза и сложил руки на груди.
Вероника опустилась по левую руку от меня. Она потягивала из трубочки мохито, позволяя мне положить ладонь на ее колено. Тепло кожи слегка успокаивало галлюцинации. Во мне было слишком много наркоты и алкоголя, чтобы думать трезвой головой.
Я ослабил ворот рубашки, пытаясь унять головокружение.
Шесть таблеток...
Слишком много.
Сердце билось о грудную клетку, отдаваясь вибрациями повсюду.
— Однако не думал, что Миллер приведет это места к такому успеху, — улыбнулся Чезарре. Мимо нас прошла крупье, ставя на стол кейс с фишками. — Он умеет вести бизнес.
Брат хмыкнул. Дейзи рядом с ним увлеченно рассматривала пакет с картами, который вскрывала дилер.
Я слегка наклонился к Вишенке. Убрав волосы с ее плеча, дотронулся до уха и прошептал:
— Поможешь мне?
— Я не умею играть, Рик, — девушка обернулась ко мне – теперь кончики носа соприкасались.
— Ошибаешься, милая. Ты – мой козырь, — я глотал ее дыхание. — На стороне Эйрона Дейзи, так что мы в равных положениях, но он не догадывается, настолько ты умна. Чезарре умелый игрок, мы выведем его с братом, а вот Эйрон, — я нашел глазами брата. Он смеялся с Романо, спрашивая про Вегас. — Интересно, бросить вызов самому себе?
Вероника напряглась. Она поерзала на стуле, тронула меня за плечо и заглянула в лицо. Я прищурился, пытаясь закрыть душу от ее голубых всполохов. Эти омуты могли многое. Мне не хотелось стать в них Титаником, что до сих пор кормит рыб на дне океана.
— Ты – не он. Рик, я не знаю, почему ты стал ассоциировать себя с Эйроном, но это жутко. Вы близнецы, но разные люди, — я фыркнул. Девушка упрямо облизала губы. — Пример: если я сплю с тобой, значит, хочу трахнуть и его?
Я сглотнул. Мы с братом часто делились своими девчонки – ни одна из них не находила разницы.
Черт, я боялся даже представить, что Вишенка желала о чем-то таком же...
— Н-не знаю.
— Боже, ну, какой же ты придирок, — рыженькая уронила голову мне на грудь. Я обнял ее за плечи и поцеловал в макушку, дыша ароматом цветочного шампуня. — Рик, я не хочу Рона. Я бы не позволила ему прикоснуться ко мне. Дело ведь не в твоей внешности. Не спорю, вы оба привлекательны, потому что зеркально одинаковы, но твоя душа... твоя.
Твоя душа... твоя.
Звучит круто.
— Начальная ставка – полтора миллиона, — озвучила крупье, раздавая каждому.
Я внес вклад за себя и Вишенку, как Рон за Дейзи. Шлюшка Чезарре – шатенка в коротком платье – не играла. Она вешалась на его руку и томно дышала, играя роль больше аксессуара. Даже Гриффен выглядела со стороны самостоятельной.
Крупье раздала нам карты. Вероника уставилась на свои широко распахнутыми глазами и обмякла на стуле. Я не мог заглядывать в ее комбинации, а потому помочь.
Вишенка взрослая девочка. К тому же ее роль – отвлечение всех за столом. Я уверен, моя девочка хорошо справится.
— Мистер Романо, — широко улыбнулась Оливер. Босс Вегаса перевел на нее жаркий взгляд. — Или, простите, сеньор Романо? Какие обращения приемлют итальянцы в Америке?
У Эйрона отвисла челюсть. Он уставился на рыженькую, не понимая ее легкомысленного тона. О да, Вероника вполне могла бы стать актрисой. Она хорошо справлялась со своей ролью – отвлечением.
— Можете говорить просто Чезарре, мисс, — улыбнулся итальянец.
Он был ненамного старше Грегса. С такими же безумными синими глазами и черными волосами - сейчас они были зачесаны гелем назад. На нем был серебристый костюм с черной рубашкой и перстень в виде глаза ворона. Романо мог сойти за привлекательного пижона – только я знал, сколько дерьма внутри него.
— Чезарре, — восхищенно проворковала Вишенка. Я напрягся, напоминая себе, что это всего лишь игра. — Расскажите мне о Лас-Вегасе? Я никогда там не была...
— Ваши ставки, — напомнила крупье.
Мы с братом выдвинули часть фишек. Покер был простой игрой, если ты умел блефовать. Эйрон легко менял свои карты на Дейзины. Только я замечал, как бегали его пальцы по столу.
— Ой, я пасс. Сегодня не мой день, но я хотя бы послушаю о новом городе.
Шлюшка итальянца недовольно скривилась. Романо прекратил обнимать ее и подался вперед, даря внимание только моей девочке. Я скрипнул зубами.
Без убийств.
Естественно, я бы не стал марать руки, но просто не останавливал бы брата.
Первый круг за столом был пройден. Босс Вегаса забрал все наши фишки. Он лениво откинулся на стол, потягивал виски и раздевал глазами Вишенку. Она не прекращала лепетать с ним, явно не догадывающимся, что попал к нам на крючок. Эйрон собрал в руках Гриффен стрит флэш. Я видел это, потому что она специально поворачивала колоду к нам.
— Ставки, — еще раз напомнила дилер.
Я сделал пасс. Вероника выдвинула совсем не много, а вот основную роль на себя взяла парочка рядом. Блондиночка бросила все свои «кружочки» — именно так она их называла - а Рон лишь часть.
Все вскрылись – сэт Чезарре был повержен стрит флэшем. Итальянец не обратил внимания на этот раз, как и следующий. Его стопка фишек худела, как и трезвый настрой. Бармен подливал ему алкоголь, смешанный с кокаином.
Так, как играл Грегс. У него мы тоже кое-чему научились.
— Последний круг? — спросила крупье, когда все девчонки вышли.
Я с азартом поерзал на стуле. Эйрон уставился на меня. Драйв и страсть к соперничеству горела и в его глазах. Мы оба кивнули дилеру, уже не видя перед собой итальянца.
Твоя душа... твоя.
Что, если Вероника права, и я просто все это время обманывал себя? У нас разные жизни?
Игра это покажет.
— Ставлю все, — хрипло выдохнул я, практически впиваясь пальцами в коленку девушки.
Оливер ахнула. Она поморщилась от боли – в ту же секунду я отнял руки. Рыженькая подвинулась ближе, и неожиданно ее ножка начала забираться вверх по моей икре. Жар объял кости. Все мысли переключились на член и ее киску. Я сделал глоток своей выпивки, сдерживая рык.
Девушка продолжала подниматься пальчиками к самому моему паху.
— Выиграй для меня, — ее губы коснулись мочки уха. — Я хочу тебя, Алларик Итан Хэлл. Ты не твой брат. Выиграй, и я возьму тебя в рот. Покажу, как сильно я люблю эскимо.
Твою мать.
Я шумно втянул воздух и равно бросил все фишки на стол.
Вероника захихикала, осыпая поцелуя линию моей челюсти.
— Ставки приняты. Вскрываемся.
Итальянец бессмысленно бросил карты на стол.
Каре.
Я облегченно выдохнул, переводя внимание на брата. Эйрон лениво раскрыл свою комбинацию.
— Ройял стрит флэш, — я уставился на масти и залился хохотом.
Господи, не может быть!
— Ройял стрит флэш, — огласила мои карты девушка-дилер.
— Как такое возможно? — удивилась Дейзи.
Мы с братом громко смеялись.
Черт, гребанное проклятье близнецов!
— Все определит старшая карта, — брюнетка начала тасовать колоду.
Я врезался пальцами в подлокотник стула. Вероника поцеловала мои напряженные мышцы щеки и тоже замерла, ожидая развязки. Чезарре с интересом наблюдал за игрой, лапая шлюшку.
— Ваш ход, — указала она на Эйрона. — Семерка чирва... Теперь ваш, Алларик, — крупье повторила манипуляции и развернула на стол туза крести. — Партия за вами!
Брат захлопал в ладони. Я шокировано уставился на комбинации, теряя связь с окружающей действительностью.
Я обыграл своего близнеца.
Я сорвал куш.
Я...
— Рик! Рик! — радостно бросилась ко мне на шею Вишенка. — Ты выиграл!
Обвив ее талию руками, я жадно набросился на губы. Вероника приняла мой поцелуй, больше успокаивая страсть. Ее тело трепетало в моих руках, а сердце звучало напротив. Я пытался замедлить его ритм, чтобы наградить ее одинаковым звучанием, но не мог.
Гребанные ЛСД.
— Я – не мой брат? — ранено зашептал в ее рот, прерывая ласку.
— Нет, дурак. Конечно, нет, — девушка обхватила мое лицо руками и установила зрительный контакт. — Ты – сам свой. Алларик, близнецы – это не проклятье, а великий дар. В твоих руках сила изменить свою судьбу...
Подавшись вперед, снова поцеловал ее. На этот раз медленно и нежно. Наши языки танцевали странную композицию – она не утомляла меня, а дарила силы.
В твоих руках сила изменить свою судьбу. Я могу все изменить? Радикально изменить свою жизнь, потому что мои мечты – мои? С чего бы я хотел начать?
Наркотики – дерьмо. Насколько нужно быть жалким человеком, чтобы повестись на это? Вишенка возненавидит меня, когда узнает правду, но, что если я все исправлю?
ЛСД... Возможно ли признать сделку с Дьяволом недействительной? Я хотел вернуть свою душу в благодарность ей.
— Предлагаю, отметить, — скрипнул стул брата.
Он похлопал меня по плечу, но я не мог оторваться от Оливер. Мы продолжали целоваться, даже когда губы заныли от боли.
— Я, пожалуй, поднимусь на верхние этажи, — итальянец схватил свою шлюшку и потащил ее на выход. Шагая мимо меня, он замер и улыбнулся. — Ради такой и я бы выиграл, мистер Хэлл.
Чезарре ушел. Эйрон глянул ему вслед, еще раз на карты и выдохнул.
— Нет, мы точно это отметим. Впервые мой братец надрал мне зад!
Черт, как же это прекрасно звучит.
Я уткнулся носом в шею Вишенки и прошептал, зная, что она не поймет смысл моим слов:
— Спасибо...