Глава 13
Вероника Аманда Оливер-Блейк
Алларик приобнял меня за талию и повел в сторону главного входа казино «Paradise». Вокруг нас уже собирались толпы посетителей. Мужчины и женщины в классических вечерних нарядах: кто-то подъезжал на такси, кто-то на тонированных машинах. На тротуаре перед крыльцом простиралась импровизированная ковровая дорожка, а у дверей стояло двое охранников.
Легкое волнение выступило испариной на лбу.
Я вцепилась в свой клатч, дрожа от вулкана эмоций. Мои глаза с азартом поедали каждую деталь этого здания. Крыша светилась иллюминацией и огромной вывеской с названием. Если «Shame» с первой минуты говорил тебе о том, что ждет внутри его стен, то здесь ты не мог быть уверен. С виду здание клуба напоминало элитный кинотеатр для высших слоев общества.
Классическая мелодия доносилась сквозь распахнутые створки стеклянных дверей. Стук каблуков и легкие пересмешки на миг вернули меня в Чикаго, в один из светских приемов в День Президента или Посвящение в мэры города. Я расправила плечи, дыша поверхностно и ровно. Легкая улыбка, осанка, медленный шаг и ледяной взгляд – в голове пронеслись наставления Бена. С самого детства я привыкла к вниманию и вспышкам фотокамер, так что это не было удивительным, но вот само осознание...
Мы в казино. Вокруг нас преступные личности ЛА или вообще всей Америки. Я там, где не должна появляться. Я делаю, что не должна, и в сопровождение того, кто вряд ли понравится даже Тессе.
Черт, как же круто нарушать правила.
Я тряхнула распущенными волосами. Алларик обернулся ко мне, наблюдая за их пламенем в искусственном освещении, и искры запорхали вокруг нас. Как сотни светлячков, на миг ослепляя и прожигая дыры внутри. Я невольно поймала его возбужденный взгляд, цепенея.
Такие манящие глаза. Смотря в них, ты попадаешь в библиотеку его души. Огромные стеллажи с книгами, местами пыльными и покрытыми паутиной, с короткими надписями по возрастам. Наверное, если бы я любила в детстве читать или просто слушать сказки, я бы обязательно разобрала его повествование. В груди засвербело желание взять в руки хоть одну, раскрыть на любой странице и с упоением нырнуть в сюжет.
Но я не могла.
Сбросив с себя мимолетный порыв, я отвернулась.
Руки Алларика на талии стала напряженней. Парень еще с пару секунд всматривался в мое лицо. Щека пылала – так бывает, когда, не мигая, тебя изучают, проникая, будто под кожу.
Бурный ветер затанцевал вокруг нас. По ногам начали барабанить песчинки с дороги. Парфюм Хэлла ударил в нос, забираясь куда-то глубоко внутрь. Как парализующий газ – все мысли исчезли из головы.
Черт, почему рядом с ним я не могу думать?
— Добрый вечер, — кивнул вышибала, как только мы поднялись по ступенькам. — Ваш пригласительный?
Я прикусила себе язык, опять на автомате чуть не сказав фамилию Блейка. В Чикаго это всегда срабатывало. Наверное, поэтому Бен дал мне свою фамилию? Это же гребанная валюта в нашем городе. Даже в школе, когда учителя видели мое имя в списках, тут же робели. Я привыкла покорять и быть роскошной, а поэтому понимала: скоро бегство мне наскучит, и я сама вернусь домой.
Вернусь домой.
— Рик Хэлл, — лениво бросил парень.
Он достал из кармана черную фишку с инициалами Г.М. и показал охраннику. Тот потянул к ней руки, но побледнел и спешно одернул себя.
Я сощурила глаза, смотря на улыбку Алларика. Он подмигнул мне и заиграл бровями, мол, я тоже не так прост, как тебе казалось.
— У нас здесь человек Дьявола, — передал по рации мужчина. — Подготовьте стол Босса, — вышибала отключил сигнал и обратился уже к нам. — Ставка полтора миллионов долларов. Вас проводят на вип-этаж.
Так-так-так. Кто же такие братья Хэллы и этот Дьявол?
Алларик спрятал фишку, отсалютовал охраннику и потянул меня внутрь. Я любопытно завертела головой, по сторонам. Мы прошли застекленную арку и оказались в огромном бархатном зале. Стены и пол были перетянуты тканью. Над потолком висела люстра на цепях со свечами. Ее свет отражался в металлических панелях лифтов, которые опоясывали пространство по кругу. Два справа и три слева. Судя по отсутствию верхних этажей, все они вели вниз.
Иронично. Люди, которым есть что скрывать, предпочитают прятаться под землей.
Не успели мы пересечь фойе, к нам навстречу вышла женщины администратор. На ней был черно-белый классический костюм и бабочка, а пальцы и кисти прикрывали перчатки. Увидев нас, она покраснела.
— Мистер Хэлл, какая приятная неожиданности видеть вас и... — брюнетка мазнула по мне взглядом. — И вашу обворожительную спутницу.
— Приятная неожиданность, — мелодично протянул Рик.
Его рука на моей талии неожиданно перестала нравиться. Я проследила за тем, как женщина захлопала ресницами и прикусила губу. Он с ней спал! Запыхтев, я попыталась отстраниться. Не знаю почему, но меня объяло свирепство. Мог бы хоть при мне не флиртовать с ней?
Засранец!
Хэлл едва слышно прыснул от смеха. Он сильнее прижал мой бок к себе. Мы начали двигаться в унисон. Администратор вызвала лифт и, дождавшись, пока войдем мы, зашла за нами. Она нажала указатель самого нижнего – минус восьмого этажа – и развернулась спиной.
— Ты приревновала меня к ней? — шепот Рика коснулся уха.
Я крепче свела бедра. Между ними заныло томление, а в животе запорхали бабочки. Вместо ответа я ударила локтем в его ребра.
— Точно, Вишенка, вот только ее трахал мой брат, а не я, — мягкие губы оставили легкий поцелуй на ушной раковине. — Нас всегда путают. Рон любит опытных кисок. Его член встает только на тех, чей возраст идет плюсом. Ей, — он указал на женщину впереди нас, — лет двадцать пять.
Плевать. Я вздернула подбородок, пытаясь избавиться от чувства неловкости.
Ревность? Еще чего.
Алларик потешался этому. Цифры на табло медленно сменяли друг друга, как и моя уверенность. С приближением в зал охватывало чувство необходимости, чтобы Хэлл был рядом. Эта неизвестность и запретная опасность, заставляли сердце скакать в груди. Пульсация вен на моей шее нарастала, как и влажность промежности.
Так хотелось его руки там или языка.
Боже.
— Твоя ревность мне льстит, — уступая слабости, я наклонила голову, позволяя парню поцеловать синяк. — И заводит, маленькая Вишенка. Знаешь, каким вопросом я себя терзаю? — требовательная ладонь проникла между нашими телами и накрыла мою ягодицу. — Достигла ли ты возраста взаимного согласия? То есть, трахнув тебя, я же не сяду в тюрьму? Сколько тебе лет, Вероника? Твоя киска уже готова принять мой член или чтобы заняться с тобой сексом, мне нужно увезти в другой штат?
В позвоночник выстрелил разряд. Его ладонь слишком сильно сжала мою попу, отчего я вскрикнула, тут же прикусывая себе губу. Надеюсь, администратор не догадывается, что мы делаем за ее спиной. Слава богу, стены лифта не застекленные.
— В... — горло пересохло. — Восемнадцать.
— О да, Господи, спасибо, — улыбнулся Алларик. Его тепло постепенно таяло на моей коже, как ванильное мороженное днем во рту. — В Калифорнии возраст взаимного согласия с восемнадцати лет. Правительство разрешило мне трахать девчонок вроде тебя. Хотя знаешь, — я вздрогнула. Пальцы Рика пролезли под подол платья, гладя внутреннюю поверхность бедра. — Меня это никогда не останавливало.
Ох.
Я вцепилась в капкан его руки на моей талии. Киска тоскливо запульсировала, а шелк трусиков натянул центр. Мягкие подушечки пальцев дразняще щекотали. Я хотела оттолкнуть его, но вместо этого привстала на носочки, давая ему больше возможности ласкать меня. Хэлл сглотнул – его кадык коснулся моего плеча, прошелся всем языком от уха к ключице, а его ладонь...
Еще чуть-чуть и коснется трусиков.
Я проглотила стон. Боже, просто ласки и объятия с ним были восхитительней того секса полгода назад. Я уже сто раз пожалела, что поспешила и не сохранила девственность... Для него? Бьюсь об заклад, Рик сделал бы все правильно.
Лифт пискнул. Этот звук отрезвил. Я распахнула глаза и отскочила от парня, как от огня. Между ног ныло. Было такое чувство, что внутри разразилась пустота, которая немедленно требовала себя заполнить. Влаги было настолько много, что при каждом шаге мои бедра скользили. Когда я сама ласкала себя, ни разу настолько возбужденной не была.
Рик открывал во мне те грани, о которых и я сама не знала. Это восхищало и пугало одновременно, ведь в его силах пробудить то, о чем мы вдвоем пожалеем.
Под смех Алларика мы вышли в холл. Это помещение отличалось от верхнего только тем, что было полностью меблировано. У стен в ряд стояли круглые столики, за которыми сидели пары и о чем-то шептались. На помосте патио играл скрипач. Это было что-то грустное и одновременно счастливое. Я заслушалась нотами, просто шагая за женщиной.
Мы обогнули зону ресторана, прошли через ширму и попали в огромное лобби. По центру стоял игральный стол. В конце комнаты располагался бар и зоны с танцовщицами. Девушки в длинных вечерних платьях изгибались телами. Судя по тому, как она приподнимали подолы друг другу и расшнуровывали корсеты, они были стриптизершами.
— Ставка в игре полтора миллиона долларов, — напомнила администратор. — Открывать счет Дьявола или ваш?
— Мой. Алларик Итан Хэлл, — его полное имя. — Принесите чековую книжку, я сразу отпишу нужную сумму.
К нам подошел официант с подносом. Я взяла бокал шампанского, а Рик стакан со льдом и чем-то карамельным. Наверное, виски.
— Ты миллионер?
Парень сделал глоток, даже не поморщившись, и пожал плечами.
— Клуб приносит очень хорошую прибыль. Мы с братом вносим свой вклад и получаем выручку. Я не знаю, сколько денег на моем счету, но явно больше той суммы, которую она назвала.
Я сделала глоток игристого. Пузырьки защекотали в горле и упали в желудок. Теплая волна охватила тело, а места прикосновения Рика, еще минуту назад, с удвоенной силой запекли. Он так и не успел прикоснуться к моим трусикам. Хотя, мне кажется, сделай Хэлл это, я бы позволила ему снять их.
Еще рано.
Я не собиралась сдаваться так легко, только ради сладости нашего ожидания и взрыва тогда, когда мы получим друг друга. Алларик, словно подслушав мои мысли, расплылся в оскале. Его зрачки расширились еще больше, а губы задрожали. Он залпом осушил свою выпивку и блаженно закатил глаза.
Алларик Итан Хэлл.
Даже его имя звучит дьявольски.
Алларик Итан Хэлл
Наверное, до сих пор мое сознание не могло поверить в то, что она реальна. Все именно с этой девушкой было иначе. Интерес к ней не рассеивался на других и не пропадал на утро. Будь я под наркотиком или нет, все равно помнил ее, и это было удивительно. Я знал самого себя ровно до пятнадцати лет, а после первого укола героина жизнь поставил на паузу.
И вот сейчас, смотря на ее яркие рыжие волосы и хитрые, обрамленные длинными ресницами глаза... оживал.
Черт, никогда не верил в эту чушь, но, по всей видимости, они реальна. Вишенка могла взять контроль надо мной? Как мне понять, где та самая черта?
Гости собрались в игральном помещении. Мы с Вишенкой заняли свои места – она присела по левую руку от меня. Девушка с неприкрытым интересом рассматривала происходящее. Я изучал ее со стороны. Вероника умела держать себя в обществе. Чего стоил ее безразличный взгляд или учтивая ухмылка, вот только здесь она ни разу не была. Я старался подарить ей свое прикосновение, как маяк в темноте.
Я здесь. Я рядом. Не бойся ничего.
Крупье раскрыла кейс и распечатала колоду карт. Администратор принесла фишки и разложила каждому в соответствии с внесенным вкладом. Я сделал глоток виски, расплываясь в улыбке.
Играть мы с братом начали в шестнадцать лет. Грегс тогда впервые учредил комнату казино в подвальном помещении. Он всегда считал нас немного идиотами, и каково же было его удивление, когда я и Рон выиграли. Тогда мы сорвали наш первый куш. Тандем – Эйрон отвлекал, я изучал и потом вместе мы наносили удар.
С самого детства мы всегда были вместе. Но с возрастом мне становилось нечем дышать. Я любил его настолько, что в любую минуту был готов умереть ради него, но хотел хоть раз, перед смертью, почувствовать свою жизнь.
Кем я могу быть?
Кем могу стать без него?
Что я люблю и чем загораюсь?
Кто я?
Тень или личность?
Вопросы. Вопросы. Вопросы.
Ненавижу их, потому что ответы для меня так и ни разу не прозвучали.
— Хочешь сыграть? — я положил руку на спинку кресла Вероники, наклоняясь к ней. — Я внесу за тебя вклад.
Вишенка задрожала. Я рассмеялся про себя. Она была такая отзывчивая. Стоит вспомнить момент в лифте и мой член болезненно ныл. Между ее ножек так жарко. Это короткое платье... Черт, конечно, мне бы хотелось увидеть ее в том, что я подарил, но этот наряд тоже был восхитительным. Короткий клочок розовато-бежевой ткани, что являл моим глазам ее возбужденные соски и ложбинку грудей.
Рони сияла в свете потолочных свечей, озаряя глубины моего подсознания.
— Нет, спасибо, — рыженькая поерзала бедрами и отпила из бокала. — Я тебя обанкрочу, потому что даже представления не имею о том, как нужно играть.
Я наклонил голову вбок и протянул руку вперед, касаясь ее набухшей яремной вены. Мой синяк чертовски круто смотрелся на Веронике. Он возбуждал и заставлял желать укусить ее за ягодицу, чтобы пометить еще и там.
Я нахмурился, прислушиваясь к себе. Даже не испробовав ее, я уже хочу второго и третьего раза. Хотя вряд ли он случится. Все наскучивали мне. Абсолютно каждая. Я боялся замереть на месте, теряя себя. Так будет и с Вероникой. Одна ночь, одни раз и я забуду ее.
— Здесь больше психология, — пояснил я, оборачиваясь к играющим. — За столом сидят пятеро, включая меня. Вон та женщина, — дама сидела напротив. Она настукивала пальцами по сукну стола, и все время осматривала сидящих мужчин. Ее декольте показывало кромку бюстгальтера. — Она просто жаждет секса на ночь. Богата, но – увы – одинока. Она не хочет, чтобы ее просто трахнули. Ищет того, кто сможет утолить ее грязные желания, ведь не равные ее не возбуждают.
Вишенка уставила на меня расширенными глазами.
— Вон тот мужчина, что все время смотрит на часы, — рыженькая проследила за мной, находя седовласого старика с печаткой на большом пальце. — Нервничает. Он впервые оказался здесь. По его виду он уже играл, но не крупными ставками. Как и та дама, он сразу же выйдет, найдя то, что искал.
— И что же это?
— Азарт. Адреналин. Да, что угодно, — поджал я губы, поднимая свой обновленный стакан виски. — Людям не нравится скучная жизнь.
Крупье закончила приготовления. Мы взялись за свои карты и начали делать ставки, выдвигая фишки. Я наклонился еще ниже к Вишенке, почти касаясь губами ее уха, и продолжил:
— А вон тот мужчина, — я указал на черный лаковый костюм и зачесанные назад волосы. У него тоже была печатка на левой руке. — Игрок. Его стоит опасаться. Смотри, насколько лениво он осматривает нас. Этот кретин уверен, что сегодня его день, хотя размешанный кокаин в его стакане говорит мне, что я в шоколаде.
— Кокаин? — не поняла девчонка.
Она прищурилась. Я кивнул, разглядывая едва заметные белые песчинки, вихрящиеся в виски. Однажды и я пробовал мешать снежок с выпивкой. Мне не понравилось, хотя многих так больше накрывает.
Я лениво выбросил фишки на стол, вскрываясь. Стрит – и все ставки мои.
Вероника неожиданно скривилась. Я всмотрелся в ее заполненное отвращением лицо, хмурясь. Внутри напряженно стянуло. Я даже выровнялся, пытаясь избавиться от этого чувства.
— Что-то не так, Вишенка? — сглотнул я, пропуская ход в покер.
— Наркотики, — проводили ее тронутые блеском губы. — Дерьмо. Насколько нужно быть жалким человеком, чтобы повестись на это? Ты пробовал?
Сердце упало в живот. Я стиснул в руках стакан, сделала глоток и хрипло выдохнул:
— Нет. Ни разу.
Она кивнула и вернулась к игре, а я так и застыл, рассматривая длинные сережки, свисающие к самым ее плечам.
Насколько нужно быть жалким человеком, чтобы повестись на это?
А ведь она права. Я бежал с помощью ЛСД от своей головы, от памяти и детства. Пытался заполнить пустоту, доказать что-то самому себе. Я – не тень брата. Я – личность. Я – имею право на свою жизнь. Так было раньше, а сейчас я просто хотел тишины. Я устал. Устал просыпаться, трястись в поисках очередной дозы, а не находя ее слышать голоса мамы из детства.
Четыре года – слишком большой срок.
Вишенка не узнает о моей зависимости. Я разгадаю ее загадку, трахну и попрощаюсь. Ей ни к чему эта информация. Пусть и дальше считает меня тем, образ кого она построила в своей голове.
— Ваши ставки? — вывел из оцепенения голос дилера.
Я сморгнул пелену, взял себя в руки и начал игру.
Как и я говорил, первой вышла из-за стола дама. Она трагически простонала и уплыла в зал-ресторан, уже ловя на себя пару заинтересованных взглядов. Старик часто пасовал, а потом и сам отказался от следующей партии. Он распихал оставшиеся фишки по карманам и свалил, оставляя меня один на один с Перстнем.
Ройял стрит флеш. Будет, если спихнуть куда-то лишнюю девятку!
Положив карты на стол, я громко подозвал официанта и наклонился к уху Вишенки.
— Подыграй мне, — мой голос дрожал от эйфории. — Сделай вид будто хочешь поцеловать и забери со стола самую нижнюю карту. Я прикрою тебя, а после спрячь ее так, чтобы никто не нашел.
Вероника замерла. Она удивленно раскрыла губы и забегала по моему лицу глазами. Их свет затмевал даже свечи в канделябрах. Я невольно расплылся в улыбке, видя там свое отражение. Будто в глубине ее души бредет мой силуэт, находя то, что было утрачено.
Связь с реальностью.
Какой же бред.
Нужно отдать должное, Рони быстро взяла себя в руки. Она размашисто подалась вперед и залепетала:
— Котик мой, иди сюда, — я еле сдержал смех, узнавая в ней Дейзи. — Я купила помадку со вкусом вишни. Попробуй мои губы? Котик! Ну, Котик!
Перстень грязно ухмыльнулся. Я стиснул зубы, унимая желание врезать ему. Он весь вечер трахал ее глазами, стягивая это сексуальное платье! Ладонь Вероники накрыла карты, и она сделала вид, словно потеряла равновесие, падая ко мне на грудь.
— Твою ж мать, детка! — наигранно завопил я, оттаскивая ее и поправляя колоду. — Потом я тебя зацелую, дай мне закончить игру!
— Котик такой злой, — покачала головой Вишенка.
Она покраснела и облизала пересохшие губы. Глаза испуганно впились в меня. Чирвовая девятка скрылась под подолом ее платья.
Да, ладно!
Вероника собралась прятать ее в трусики?!
Члену стало чертовски мало места в штанах. Я шумно втянул носом воздух. Еще никогда настолько сильно никого не хотел.
— Вскрываемся? — рассмеялся Перстень.
Я закатил глаза, извиняясь перед ним за цирк, и бросил карты на стол. Моя улыбка расползлась до ушей. Естественно, я выиграл. Мужчина изумленно замер. Он пробегал глазами от своей комбинации к моей и хмурился еще больше.
Крупье огласила победу.
— Все на мой счет, — бросил я, хватая Веронику за руку.
Она подскочила и поплелась за мной, пока я быстрым шагом направлялся к лестнице.
— Куда мы так бежим? Ты же выиграл? — голос девчонки немного дрожал.
— Да, но когда он потребует пересчитать колоду, они поймут, что я обманул всех. Твоя карта в трусиках – пуля в моей голове. В такого рода заведениях эти выходки стоят мозгов на асфальте.
— Вот, черт! — выругалась Вишенка.
Я пропустил ее вперед на лестничную клетку. За нашими спинами раздались шаги и голос окликнул:
— Мистер Хэлл, постойте, нам нужно кое-что уточнить...
— Бежим! — я крепко перехватил ее запястье и дернул за собой.
Вероника пискнула. Она сбросила туфли и рвану вслед за мной.
Черт! Черт! Черт!
Сердце так неслось в груди. Услышав смех Рони, я рассмеялся в ответ. Ее волосы мелькали из стороны в сторону, а дыхание сбилось от бега, но это было так прекрасно. Преодолев восемь пролетов, мы выбежали в черный холл. Я слышал звуки погони, так что быстро дернул ее за ширму бархата. В стене была дверь заднего выхода. Моя тачка стояла на стоянке, но заберу я ее утром. Когда не буду опасаться за девчонку рядом со мной. Мне не хотелось, чтобы ей причинили вред.
Распахнув створку, мы вырвались на улицу. В лицо ударил ветер, принося в собой капли дождя. Молния полыхнула над головой.
— Господи, ты сумасшедший! Ты безумный! — лепетала Вишенка, рассекая босыми ступнями лужи. — Ты невероятный!
Кажется, под дождем мы пробежали целый квартал. Я затащил ее в подворотню и остановился, упираясь руками в колени. Сердце билось в горле. Легкие судорожно сжимались так, что не было воздуха. Вода стекала с волос на лицо, и я все время подбирал ее языком.
— Боже, мы только что обманули мафию? — возбужденно шептала девчонка. — Карта в моем белье... Вот же! Как круто!
Я выровнялся и замер, рассматривая поистине Ангела. Она танцевала. Танцевала на тротуаре, под проливным дождем глупо подпрыгивая и всплескивая руками. Что-то внутри меня охватило трепетом. Вероника была такая красивая. Мокрые волосы пружинили в тон ее движениям, а реснички порхали, пытаясь и вовсе унести к небесам.
Галлюцинация.
Как она может быть реальна?
— Вишенка, — мой голос охрип. — Ответ на загадку «жизнь»?
Вероника возбужденно захохотала. Я сократил между нами расстояние, обвил руками ее талию и начал медленно вести в танце. Наша одежда тут же прилипла к телам друг друга. Как в ночь Хэллоуина, только вместо крови – вода.
— Да? — повторил я.
Она обняла меня за шею. Острые ноготки прошлись по затылку, натягивая струны в груди. Я умиленно впился в нее взглядом, боясь даже моргать.
— Нет, Рик Хэлл, — Рони привстала на носочки, овевая жарким дыханием мой нос. — Подумай еще лучше. Но пока, за свои старания, — на каждом слове, она облизывалась, наклоняясь к моим губам. — Ты заслужил поцелуй.
Большего мне и не нужно было. Со звериным рычание и накрыл ее рот своим. Жар и сладость вскипятили кровь. Нежный язык встретил мой и повел за собой, пока я танцевал с ней под проливным дождем.
Музыка? Наши сердца – они стучали судорожно, и пусть мое опережало, это было по-своему прекрасно.
Вероника застонала. Она потянулась на носочках и отчаянно отдалась мне. Я покусывал, слизывал капли воды с ее губ и вновь врывался в глубины, пытаясь выманить на поверхность гребанный ответ на загадку.
Вишенка...
Даже сейчас я ощущал этот вкус.