Глава 11
Вероника Аманда Оливер-Блейк
Яркое солнце жалило кожу. Лучи касались лица, подсвечивали веки и овевали теплом все тело.
Я улыбнулась.
В Чикаго, должно быть, сейчас шел дождь или мокрый снег, а по ночам стекла покрывались едва заметными узорами зимы – посланиями о скором пришествии. Тесса, наверное, заставляла Бена растапливать камин в гостиной, долго сидела перед ним, укутавшись в плед, и читала Деймону сказки.
Она всегда так делала для меня.
Мысли о доме наполнили грустью. Все познается в сравнении? Никогда не думала, что скажу этого, но уже сейчас, спустя пару дней побега, я жутко скучала. По семейным ужинам в столовой, по смеху племянника, и даже английскому акценту Блейка. Он читал по утрам статьи о вреде сахара, когда сестра размешивала в чае восьмую ложку «сладкой смерти». Потом она присаживалась к нему на колени, делала глоток напитка и нарочно целовала, зная, что Бенджамин не отстранится. Смотря на них, я всегда мечтала о чем-то таком же...
Чтобы в омут с головой, чтобы забыть свое имя, чтобы искры из глаз и поцелуи до утра! Конечно, я не собиралась делать смыслом всей жизни мужчину, но хотела почувствовать это. Когда ты прикрываешь глаза, расставляешь руки и падаешь спиной в крепкие объятия, баюканная нотками его парфюма, согретая его дыханием, целованная его губами.
Любовь – шесть букв, одна фраза и, увы, еще не познанное значение.
— Так не люблю жару, — выдохнула Дейзи. Я отвлеклась от мыслей и сфокусировала на ней внимание. Подруга сняла свою розовую шляпку-флоппи и начала обдувать ей красные щеки. — В моем городе солнце можно было увидеть только в полдень на пару часов. Я – Снежная Королева.
Гриффен попыталась состроить злую гримасу, но ее добрые глаза испортили образ. Сейчас редко встретишь таких простых людей. Общество диктует правила, мы следуем им и так по кругу, пока кому-то не надоест круговорот «правильности». Все мое окружение в Чикаго – завистники и лицемеры, те девчонки, которые за спиной скажут «вот же сука», а в глаза «привет, дорогая». А все потому что, я ношу бренды, моя сестра – жена известного конгрессмена, и высказывание «уродина» не про меня.
Зависть – человеческая природа и не стоит удивляться ее проявлениям.
— А откуда ты?
Я раскрыла дверцу машины и вышла на улицу, осматривая Родео-драйв. Мотор Aston Martin перестал издавать рокот – подруга заглушила его и бросила ключи в маленький клатч. Вокруг нас блуждали тысячи звуков – смех детей, пытающихся вымазать друг в друга во фруктовый лед, переговоры компаний и лай собаки у какой-то дамочки на руках.
Мимо нас пронесся ревущий мотоцикл – я проследила за ним глазами. Как же это было... завораживающе. В животе бабочки защекотали!
Хочу прокатиться.
— Из маленького городка Данбери, — я задумалась, пытаясь вспомнить название. — Это штат Коннектикут. О-о-о-очень далеко.
— Как тебя занесло в ЛА?
Девушка пожала плечами. Она обошла авто, и мы вместе двинулись в сторону огромного торгового ряда Пешего Треугольника. Со всех сторон нас окружали огромные витрины магазинов и вывесок с брендами. Я любопытно заглядывала через окна, изучая не новую безвкусную коллекцию Gucci, а сам антураж помещения.
— Как и всех здесь, — Дейзи поправила солнцезащитные очки-лисички и взмахнула волосами. — Я хотела быть актрисой! Думала, прилечу, пройду пробы и стану такой же, как Камерон Диас! Мне все детство говорили, что я очень сильно похожа на нее в молодости. Не знаю, никогда этого не замечала. Да и фильмов с ней не смотрела, — я прыснула от смеха, а подруга запнулась, виновато сопя. — Ой, я опять, да? Просто, понимаешь, у меня никогда не было друзей. Меня редко, кто выслушивал, а я люблю говорить и вот. Катрина тоже не слушает, но я все равно люблю ее. Она очень хорошая, правда, немного грубоватая, но хорошая.
Гриффен обогнала меня, развернулась спиной к двери торгового центра и распахнула ее. Нас окатил ледяной порыв остуженного кондиционером воздуха – мурашки пробежали по ногам, отчего я слегка поежилась. На мне были джинсовые шорты и короткий топ с накинутой на плечи толстовкой.
Вообще, после ночи вечеринок и коктейлей Эйрона я хотела провести целый день в постели и выспаться, но Дейзи не дала осуществиться этому желанию. Она разбудила завтраком – сожженными тостами – и посмотрела на меня детскими глазами, моля сходить с ней на шопинг, «ведь именно так поступают настоящие подруги».
Я согласилась. Хотя, нет. Просто промычала что-то с набитым ртом, что Дейзи тут же приняла за согласие.
— Ты хотела быть актрисой? — напомнила я.
— Ага, — кивнула блондинка. Она подняла очки на голову и прикусила губу. — Я пришла на пробы и мне вручили визитку киностудии. Я так обрадовалась, так обрадовалась! В тот же день поехала туда, а там оказалась студия кино для взрослых. Так и провалилась моя мечта, и началась работа официанткой. Я не хотела возвращаться домой. Меня там все равно не ждали. Мама довезла до вокзала со словами – слава Богу, освободится еще одна комната. В моей семье шесть детей – четыре девочки и два мальчика. Родители не особо много зарабатывают. Мама моет полы в хосписе, а отец ремонтирует пикапы. Правда, это было пять лет назад. Они не отвечают на мои звонки. Наверное, думают, что я хочу попросить денег, но это не так. Я просто... скучаю.
Блондинка грустно вздохнула. Она уставилась поверх моего плеча и попыталась удержать улыбку на лице. Уголки ее губ опустились, а краска прилила к шее. Я сделала шаг к Гриффен, приобняла за плечи и подмигнула:
— ЛА принес тебе много счастья: Котик, Катрина и я.
— Точно! Вот видишь, на все воля судьбы! Я всегда говорю, чему велено, оно обязательно произойдет!
Я рассмеялась.
Дейзи весело схватила меня за руку и потянула в сторону подъемников на второй этаж. Здание центра имело конусную форму. Оно пронизывалось круговыми этажами, между которыми мелькал застекленный лифт. С потолка по центру свивали огромные емкости с зелеными лианами, что спускались нитями к самому полу. То тут, то там на них распускались белые бутоны цветов. Аромат пыльцы смешивался с духами и запахами еды – мимо нас прошел ребенок с бургером.
Наши босоножки стучали по мраморному полу, но терялись в шуме окружающей суматохи.
— А откуда ты? Хотя, ой, — подруга зашла на подъемник и обернулась через плечо. — Не говори, если не хочешь.
Если не хочешь. С ней было так комфортно, что я не задумываясь, ответила:
— Я из Чикаго, — напомнила я.
— Ой, точно! Город, где снимали «Один дома», — пискнула блондинка.
— Вроде того, — криво улыбнулась я. — Город Ветров и холодных зим. У меня не такая большая семья, как твоя. Сестра, ее муж, племянник и бабушка, — я покачала головой, добавляя: — Скоро будет плюс один. Тесса беременна.
— Детки, — протянула все гласные Дейзи. — Это так мило. Она не переживает из-за твоего отъезда? Просто, когда моя мама ходила беременной, из-за гормонов часто плакала. Мы все старались не расстраивать ее.
Я отвлекла внимание от витрин с нижним бельем, поднимая на нее глаза.
Черт! Когда мы действуем на эмоциях, зачастую не думаем о близких. В тот момент я уж точно не заботилась ни о ком. Во мне бурлил алкоголь, обида и неопределенность. Тяжело, когда тебе восемнадцать, а тем более, когда ты не понимаешь саму себя. Мне хотелось обнять весь мир, но невозможность этого причиняла физическую боль.
В груди тревожно стянуло. Тесса никогда не была королевой драм...
Я должна была оставить ей записку.
Может, позвонить? Это точно плохая идея. Не успею я оглянуться, Блейк тут же примчится с ФБР и увезет меня обратно, а уезжать сейчас я не была готова. Я еще не разобралась в себе, не нашла все ответы и... не узнала Рика.
Проснувшись утром, я поймала себя на мысли, что не могу перестать думать о нем. Этот парень завораживал меня не меньше, чем наша игра.
— С Тессой все будет хорошо. Рядом с ней все те, кто любят ее, — мы достигли второго этажа, и я спешно сошла с движущихся ступенек, рассматривая неоновые вывески бутиков.
— Но, разве ты ее не любишь? — насупилась Дейзи, шагая вслед за мной.
— Люблю...
— Значит, не все.
Я набрала легкие воздуха и замолчала.
Она чертовски права.
Зачем мучить себя, если ошибка уже совершена? Трудным был не мой побег и кража личности Памеллы, а дальнейшее: возвращение, долгие извинения и прощание со всем тем, что я обрету здесь.
Как бы я не запутала себя еще больше.
Сейчас мне было хорошо, безумно хорошо, но не стоит забывать: привыкать смертельно. Я хотела воспоминаний на всю жизнь, но не для того, чтобы жить ими, забывая реальность.
— Знаешь, что? Мне нужна новая одежда! Да! Я взяла с собой только теплые вещи, так что, — зайдя в первый попавшийся магазин, я бросилась к вешалкам. — Давай, подберем нам что-то в стиле «начинаю новую жизнь».
— Это как остричь каре после расставания?
— Ага, что-то вроде этого. Только из-за парня уродовать свою внешность – это глупости, Дейз. Не делай так никогда. На первом месте должна быть ты, а потом все эти розовые сопли.
Подруга прижала к груди пару вещей, отвлекаясь от разглядывания красной кофточки с открытой спиной.
— Сейчас ты очень похожа на Катрину. Мне кажется, вы подружитесь.
Хорошо это или плохо?
В торговом центре мы долго не задержались. Гриффен увешалась пакетами, скупая просто любую понравившуюся ей вещицу. Я решила не тратиться, взяв только самое необходимое. Деньги так быстро исчезали! Я привыкла к безлимитному счету и любой прихоти, а здесь приходилось думать, прежде чем делать.
Пожалуй, это был единственный минус.
Я погрузила ложечку с мороженым в рот и слизала ванильный пломбир. Сладость возбудила вкусовые рецепторы, зажигая удовольствие в теле. Я посмаковала ее на языке, затрепетала ресницами и неожиданно поймала себя на мысли, что поцелуй с Риком нес такие же ощущения. Хэлл пах, как этот десерт, заставлял меня отключать голову и требовать очередной добавки. Наш флирт, перепалки, сощуренные взгляды и странное томление.
Уверена, он ощущал тоже самое.
— Дейзи, — протянула я, слегка подаваясь вперед. — Расскажи мне о близнецах.
Мы сидели в открытом кафе на патио. Навес был увешал шторами, которые скреплялись друг с другом кольцами. Ветер колыхал нежный зеленоватый фатин, как флигель, отвлекая на него внимание. Практически все столики пустовали, так что мы могли радоваться уединению.
Подруга прожевала рыбу и вытерла пухлые губы салфеткой.
— Рик и Рон. Думаю, из них двоих тебя больше интересует Алларик, — она изобразила руками пистолетики, вновь пуская в меня стрелу Купидона. — Я заметила ваши взгляды друг на друга, что очень странно. Рик он... Он другой, понимаешь? Я не могу понять его, хотя мы с Котиком уже четыре месяца вместе, — я внимательно впитывала ее слова, даже задерживая дыхание. — Эйрон говорил мне, что у них было тяжелое детство: мать наркоманка, отце пьяница. Грегори приютил близнецов, когда им было двенадцать, и с тех пор опекал, но... Рик, как ты. Постоянно в поиске ответов.
Хотя не задает вопросов.
Я прекрасно помнила его слова тогда, в ночь Хэллоуина, и вчера, когда он безрассудно чуть не застрелился. Русская рулетка, курение, шрамы и проблемы со зрением – из-за расширенных зрачков – единственное, что я знала. Мой интерес в первую нашу встречу вспыхнул к нему, как к чему-то новому, и сейчас интрига и желание его распаляли.
— Братья ладят между собой? — я проглотила еще мороженого, пытаясь остудить свой пыл.
Голова шла кругом.
— Да, даже очень хорошо. Но, знаешь, мне все время кажется, что Алларику, будто чего-то не хватает. Если Котик и гнев, и веселье выплескивает наружу, — она закусила губу. — То Рик молчит. Всегда молчит. Он просто пьет, веселиться, встречается с девчонками и так по кругу. Я не видела, чтобы он жил.
Я не видела, чтобы он жил.
Такая печальная фраза. Ему всего девятнадцать, а его глаза полнятся такой грустью и тоской, какую не увидишь у всякого старика. Рик говорил про отсутствие свободы, но я не согласна с ним. Все заперты и ограничения внутри нас. Выбор есть у каждого, просто кто-то достаточно сильный, чтобы сделать его, а кто-то нет.
Я молча доела мороженое, дождалась, пока Дейзи закончит с завтраком, и вышла из кафе. Машина подруги, заваленная нашими покупками, была припаркована в паре шагов на противоположной стороне. Я уже хотела сделать шаг на дорогу, но, краем глаза замечая фотокабинку. Раньше мы с Тессой фотографировались в каждой! Сколько же она хранит таких нелепых снимков...
— Дейзи, давай сделаем фото на память? Глупые рожицы?
— Ой, а это весело! — закивала она, поправляя поля длинной шляпки.
Одернув шторку, я первой пропустила подругу и зашла за ней. Мы оплатили сеанс, сели перед камерой и начали показывать друг другу языки. Я так сильно хохотала, что щеки свело судорогой. Гриффен веселилась со мной, совсем не стыдясь быть нелепой. Мы настолько увлеклись, что прошли несколько очередей, получая длинную ленту с фото. Я разделила их пополам и сунула свою часть в карман.
На память, ведь все они действительно только в ней и останутся.
В квартиру Дейзи мы вернулись к вечеру. Она разложила сумки и сразу же уехала на свидание к Рону. Парочка предлагала присоединиться к ним, но я отказалась. Во-первых, я уверена, они только и будут целоваться, а, во-вторых, они еще и потрахаются при мне! Я не была ханжой, но...
И так чересчур сгорала от желания.
Перевернувшись лицом вниз на постели, я тихо застонала, пытаясь не вспоминать подвал и обнаженного Алларика. Он снился мне каждую ночь, и каждое утро я встречала мокрой. Вот же Дьявол воплоти!
Раздался звон мобильника. Я приподнялась на постели, рефлекторно трогая свои карманы. От айфона я избавилась еще в Чикаго, значит это не мой, а Гриффен. Вообще не удивительно, если она его забыла.
Телефон все названивал и названивал. Казалось, мелодия не прекращалась. Я всмотрелась в коридор, закусывая губу.
Мне поднять? Или оставить?
Черт, он так противно звенел!
Подскочив с постели, я пронеслась к источнику звука. Красный айфон подруги лежал на банкетке в коридоре. Я всмотрелась в дисплей, и меня тут же объяло жаром.
Алларик.
Он же звонит ей, а не мне? Просто отвечу и скажу, чтобы перезвонил своему брату, а вообще желательно не прерывал их.
Господи.
Я проглотила ком в горле и подняла звонок.
— Это Вероника, ее нет дома, так что... — быстро залепетала я, слыша сбивающийся стук сердца.
— Я знаю, Вишенка. Дейзи седлает моего брата в его BMW, — боже, его голос.
Как он мог интонацией касаться меня на расстоянии? Коленки задрожали, а синяк на шее загорелся. Я оперлась попой о мебель, делая глубокий вздох.
— Чего ты позвонил?
— Только не говори, что не скучала по мне и не ждала звонка? — рассмеялся парень.
Между сведенных бедер кольнуло.
— Нет, вовсе нет. Чего ты хочешь, Рик Хэлл?
— Тебя, Вероника. Я хочу тебя.
Бога ради.
Я облизала пересохшие губы, прикрывая глаза.
— Многого хочешь. Говори, чего позвонил или я сброшу вызов и...
— Трусиха? — Алларик выдохнул в трубку и со смехом повторил: — Трусиха.
Его веселье заполнило лобби. Я всмотрелась в свет диодов аквариума, вспоминая образы «Shame». Кровь хлынула в обратном направлении. Сердце запорхало в груди, а улыбка невольно тронула дрожащие от возбуждения губы.
— Открой дверь?
Он здесь?
Я испуганно дернулась, открывая глазок – темная лестничная площадка и пустота.
— Тебя здесь нет.
— Просто открой дверь, Вишенка, — с легким нажимом повторил Хэлл. — Ты играешь загадками, а я сюрпризами и, в конечном счете, это приведет нас двоих к страстном сексу. Ты когда-нибудь кончала? С мужчиной ты испытывала оргазм, Вероника?
Нет.
Но он об этом никогда не узнает.
Промолчав, я провернула замок и распахнула дверь. Эхо пронесло звук щелчка. Я нахмурилась и выглянула, замечая серебристую большую коробку на полу. Присев на корточки, я сняла крышку. Там лежала какая-то красная шелковая ткань и сверху записка.
— Я покажу тебе мой мир, если ты так этого хочешь, — дублируя строки, улыбнулся Хэлл. — Я жду у подъезда, Вишенка. Если ты не трусиха, спустишься. Я пока не нашел ответ на загадку, но хочу узнать тебя.
В ухо ударили гудки. Я стиснула пальцами глянцевую открытку, пытаясь ровно дышать.
Какую игру ты затеял, Алларик Хэлл?