Глава 10
Алларик Итан Хэлл
Что одновременно со смертью приносит рождение?
Пару секунд в ступоре я рассматривал ее довольное лицо. Голубые глаза торжественно блестели – мне и вовсе казалось, внутри них горит яркий факел. Его свет проникал в самую суть, пытаясь развеять густой мрак. Как когда-то Прометей принес людям пламень, избавляя их от холода, так и Вероника излучала что-то... живое. Древний Титан поплатился за щедрость, что мои Демоны сделают с ней?
— Посмотрим сколько баллов ты набрала? — пискнула рядом со мной Дейзи.
Ее голос пронзил уши током. Вишенка вздрогнула и перевела внимание на блондинку за моей спиной. Я нехотя отстранился и нажал датчик приближения на панели у стола. Стропы мишени начали приближаться – скрежет наполнил эхом додзе.
Эйрон обошел нас и протиснулся в зону стрельбища. Он сорвал лист с доски – белую бумагу, испещренную черными кругами – и уставился на нее, подсчитывая.
— Рик, — рассмеялся брат, заставляя всех обратить на него внимание. — Да она уделала тебя, в твой первый раз здесь. Два попадания в пятерку и один в тройку.
Я засопел, бросая на него свирепый взгляд. Вероника прыснула от смеха. Она сложила руки на груди и осмотрела меня с ног до головы.
— Ты не так хорош, Алларик.
Что?!
Подхватив заряженный пистолет, я выставил руку и обернулся к мишеням. Нам с Роном было двенадцать, когда Грегори обучил стрельбе. Помню, как мы целились по жестяным банкам от пива и долго спорили друг с другом, у кого выходит лучше. Миллер всегда говорил, что без умения драться и держать ствол в руках, мы не выживем в нашем мире.
Нашем мире...
Звучит, как выбор. Вот только у меня его не было. Все началось десять лет назад, когда Эйрон впервые стащил что-то в супермаркете. Он всегда был импульсивным ребенком – первее меня оседлал велик, поцеловался и трахнул девчонку. Когда я отдавал предпочтения урокам, брат сбегал со школы и попадал в неприятности, за которые всегда нес ответственность я. Его кража в девять лет закончилась моим наказанием, потому что копы перепутали нас. Его дурное поведение отпечаталось шрамами на моей спине – отцу было все равно на ком вымещать злость. Телефонный провод, крики и мои пропитанные кровью футболки. Маленький Рик пытался сопротивляться судьбе, а потом я просто опустил руки и стал тем, кем меня видели окружающие.
Просто отражением брата.
Скрипя зубами, я прикрыл глаза, нажимая на курок. Моя злость спускалась чередой выстрелов. Пули рвали бумагу и останавливались в металлической панеле, опадая гильзами на пол. Грохот вальсировал со стуком моего сердца, заглушая все мысли в голове. Возбуждение заставило гореть – адреналин смешался с наркотиком. Сознание вновь превратилось в вязкую дымку, а по телу разлилось наслаждение.
Порох щекотал в носу. Я расплылся в улыбке, упуская нить трезвого сознания.
— Десять из десяти, — туманом прозвучал голос брата.
— Я всегда и во всем хорош, Вишенка, — хрипло прошептал я.
Вероника недовольно вздохнула. Она раскрыла губы, наверняка сказать гадость, но потом умолкла. Я буквально увидел, как вибрации моего голоса коснулись ее сладостей и забрались внутрь, вытесняя всю строптивость. Девчонка покраснела, захлопала ресницами и вздернула подбородок, отворачиваясь от меня.
В груди завибрировало от торжества.
И все же, кто она такая? Загадка без фамилии, прилетевшая в Лос-Анджелес. Обычно так делают люди, которые бегут от ФБР или от самих себя. Даже не знаю, что хуже? Быть преступником или не знать свою душу, пытаясь найти с ней связь?
Я наклонил голову, рассматривая Веронику. У нее была сияющая кожа – пальцы запекли, помня прикосновения. Рыжие волосы сейчас струились за спиной, обрисовывая ее утонченный силуэт. Мои глаза, то и дело, опускались к пирсингу в ее пупке. Брильянтовая птица, застывшая в полете. Она выглядела, как девушка знающая себе цену. Ее дерзкий характер, четко поставленная речь и плавные движения – так ходили люди, не привыкшие за что-то бороться. Девочка из Долины, украшающая парня из Лиги.
Дейзи отвлекла внимание Вероники, позволяя мне насладиться ее фигурой сполна. Как же хорошо она будет смотреться на моем члене полностью обнаженная. Когда пот начнет стекать по ее плоскому животику, касаться брильянтовой ласточки, когда Вишенка будет стонать, восхваляя меня, а я наматывать ее восхитительные пряди на кулак и трахать так сильно, что все ее загадки выйдут наружу.
От этой мысли член дрогнул. Желание объяло низ живота, бросая в жар.
Я хотел ее, потому что впервые почувствовал азарт. Интрига, тайна, игра. Вот он приз каждого охотника – удовлетворение. Между ее ног всего лишь киска, как и у всех девушек. Мы хотим одну определенную не просто ради секса, а получения ответов. Я не знал, что в голове у влюбленных идиотов, вроде моего брата и Грегори, но мой интерес прост – найти ответ на ее загадку.
Что одновременно со смертью приносит рождение?
Надеюсь, секс с ней будет так же горяч, как наши словесные прелюдии, иначе все зря.
— Я голоден так, что готов съесть аллигатора, — Эйрон положил ладонь на живот и страдальчески нахмурился.
Я перевел на него внимание и закатил глаза. Рон подмигнул мне, обнял Дейзи и Веронику за талию, чуть наклоняясь к ним.
— Знаете, как меня называют в ЛА?
— Мудаком? — я убрал пистолеты в сейф и прикрыл его.
Из нас двоих педантичностью обладал только я.
Ничего не меняется.
— Ага, это твое прозвище, Рик, — под смех подруг бросил он. — Меня называют О Великолепный Бармен. Я делаю лучшие коктейли. И сегодня готов угостить вас совершенно бесплатно. У меня свои авторские названия, — его голос постепенно удалялся – брат уводил девушек к выходу из тира. — «Оторванный язык Рика», «Чокнутый Грегс», «Грубиянка Катрина» или «Самый лучший Эйрон на свете». Выбирайте любой...
Я повернул голову к двери, поджимая губу.
Вот же засранец!
Выключив все установки, я сложил испорченные мишени и уже развернулся в лобби, замирая на месте. Сумраком тени заиграли с сознанием, вновь наигрывая иллюзии. Вот, Грегори показывал мне, как чистить и собирать оружие – в этом я всегда был хуже брата. Миллер старался оградить нас в детстве от грязи. Он учил защищаться, а не быть солдатами. Я понимал это, но не Эйрон. Пожалуй, единственное, что отличало нас друг от друга – мои руки не запятнаны кровью.
Я никогда не убивал.
Бросив взгляд на дверь, я развернулся к столам. Достав из кармана пакетик со снежком, рассыпал его на металлическую столешницу. Сформировав дорожку, наклонился и втянул одной ноздрей. Порошок обжог слизистую, отчего в глазах набрались слезы. Я оперся руками в стол, запрокинул голову и закрыл глаза.
Первые секунды ты ожидаешь. Когда же наркотик проникнет в кровь, когда по голове ударить кайф и тело перестанет напряженно трястись. Я знал, что убиваю себя. В последние месяцы, мне было уже тяжело отделить реальность от галлюцинации. Мысли в голове путались, чувства приглушали друг друга, а воспоминания стирались. Пропасть внутри – именно так бы я описал то, что ощущаю. Руины чего-то так и не построенного, брошенного и оставленного лишь проектом. Ребенком я обещал, что никогда не стану таким, как родители, но в итоге мучаюсь от ломки, как мать.
Я много чего обещал самому себе, но день моего пятнадцатилетия перечеркнул все.
Первая доза. Героин. Шприц. И туман... Серый дымчатый туман, отнявший у меня четыре года.
— Че-е-е-ерт, — застонал я.
Огонь разом охватил внутренности. Я подался вперед и коснулся лбом ледяной поверхности стола. Сердце пропустило толчок, дыхание перехватило, а потом все внутри взобралось на гору эйфории. Стало так все равно. Гребанное детство? Стволы и дерьмо мафии? Мои мечты и разрушенная жизнь? Все такое пустое.
Ничего не имеет значения.
Сейчас я ощущал свое отделение от брата. Рон был там, а я здесь. Рик – тот самый сын, про которого все забыли. Тот маленький мальчик, который до последнего хранил в заднем кармане номер центра милосердия, так и ни разу не позвонив. Кто хотел другой жизни, но получил еще дерьмовей.
— Рик-Рик-Рик, — проговорил я, заходясь смехом. — Пошла ты к черту судьба. Пошел весь мир к черту...
Я выровнялся, стер с лица следы кокаина и развернулся к выходу.
Что одновременно со смертью приносит рождение?
Я обязательно найди ответ, Вишенка, и заставлю тебя выкрикивать его, пока буду вылизывать киску.
Казалось, разгадай я ее загадку, пойму что-то значимое для себя.
Вероника Аманда Оливер-Блейк
Рон действительно хорошо справлялся с выпивкой. Он актерски мелькал за барной стойкой, рассказывал нам секреты приготовления «Самого лучшего Эйрона» и просто шутил. От смеха уже сводил живот. Я отклонилась на спинку стула и застонала, в унисон Дейзи заходясь в новом приступе.
— Клянусь, так все и было! — парень выжал сок лимона в бокал и подтолкнул нам с Гриффен. — Конфетка, подтверди, что у меня на заднице есть шрам!
— Правда, Рони, а еще и на языке, — закивала блондинка, бросая влюбленные взгляды на близнеца.
Хэлл выпучил глаза и развернулся к нам спиной. Звякнула бляшка ремня, а потом и джинсы съехали с его ягодиц. Парень ткнул пальцем на беловатый круг шрама, вокруг него кожа зажила рубцом, так что он хорошо виднелся.
— Это мое первое ранение. Грегс, когда зашивал, чуть не откинулся от смеха.
— А ты не изменяешь своим привычкам, Котик, — раздалось со стороны холла.
Я обернулась на голос. Рик распахнул дверь пинком ноги и рваными, дерганными движениями приблизился к нам. Что-то в нем изменилось. Улыбка стала почти жуткой, а глаза забегали по всему пространству, словно выискивая тысячи теней.
— Он всегда рассказывает историю, как ему на Вечере Синдиката прострелили задницу! Каждой девчонке!
— Шрамы – украшения, — возмутился его брат.
Он разлил в две рюмки из бутылки с гейзером алкоголя и подтолкнул Алларику. Хрусталь проскользил по столешнице и тут же был пойман парнем.
— Украшение – их история, — покачал головой Рик. Что-то на его лице заставило меня нахмуриться. Хэлл уставился на стеллаж и потерял с нами связь. Буквально спустя секунду он продолжил: — За то, что мы пережили еще одну Ночь Мертвых!
— И не стали призраками! — поднял выпивку Эйрон.
— Не все, — щека запекла.
Я поймала его взгляд – волны моря во время шторма – и поспешила опустить голову к своему коктейлю. Обхватив губами трубочку, слегка набрала в рот напитка. Так странно. Апельсин переходил в яблоко и только потом, после глотка, ощущалось что-то терпкое.
— Ну? — проследил за мной бармен.
— Очень вкусно. У тебя талант, — я сделала еще одни глоток, наслаждаясь теплом в желудке.
— Не это мой самый главный талант.
Парень перевел взгляд на Дейзи. Она легкомысленно болтала ногой и пила из трубочки.
О чем он?
Я прищурилась, вспомнила их поцелуи в кабинке и... Господи! В груди закололо от сдерживаемого смеха! Вот теперь я точно вижу, что она братья. Наверное, грязный язык – это наследственное.
— Думаешь, почему она зовет его Котиком? — мурашки пробежали по спине. Я вздрогнула - Алларик сделал вид, что потянулся за пачкой сигарет на стойке, сам приближаясь к моему уху. — Потому что он лижет ей, Вишенка. Язык моего брата ты никогда не почувствуешь, но вот мой... — я стиснула в руках влажный стакан, пытаясь не подать вида, что меня заводили его слова. — Мой ты ощутишь уже в ближайшее время. Вспомни, как ты сама скользишь пальчиками по влажным складочкам, когда выключается свет. Как ты раздвигала ноги перед теми, кто трахал тебя...
Я сильнее вцепилась в стакан, пытаясь удержать нить сознания здесь, а не в фантазиях. Хэлл. Он точно был Адом – шепот звучал дьявольски. Помещение заполняла Storm – Honors. Она звучала из стерео под потолком. Вибрации блуждали по всему залу и находили цель внутри меня, как пули выпущенные Риком.
...этот напиток – мой Порок...
Господи, да. Почему именно он? Из всех парней на моем пути, я хотела именно его.
— И забудь, потому что со мной будет иначе.
Я сглотнула. Алларик забрал пачку Black & Gold и отдалился. Вот его тепло щекотало бабочками живот, а здесь он стоит в отдалении, щелкая зажигалкой. Заторможено я проследила за огоньком пламени, что съело коричневую сигарету.
Какой же он засранец!
Отвернувшись, я выбросила гребанную трубочку и залпом осушила весь стакан.
Оставшаяся часть вечера прошла в том же духе. Рон шутил, Рик его подкалывал, а Дейзи хохотала. Я не переставала ерзать на стуле, чертыхая всеми известными словами шов джинсов. Больше никогда в жизни не буду ходить без нижнего белья! Чтобы я хоть раз вышла на улицу без трусиков!
— Давай поиграем в «Честность»? — привлек внимание Алларик.
Он сидел напротив меня на месте Дейзи. Она танцевала с Эйроном, хотя их движения были похожи на секс в одежде. Это возбуждало еще больше.
— Что ты имеешь в виду? — я сделала глоток коктейля.
— Откровение за откровение, — парень подался чуть вперед, осматривая мое лицо.
Я насторожилась. Он легко улыбался, хотя глаза были печальны. Между его бровей углублялась складка, а на щеках мило виднелись ямочки. Руки зачесались от желания вновь прикоснуться к нему. Провести линию челюсти, коснуться жесткой щетины и податься вперед, чтобы получить то, что он подарил мне на вечеринке...
— Значит, моя загадка тебе не по силам?
Рик рассмеялся.
— Нет, Вишенка. Я не буду трогать твою личность и прошлое, — Хэлл достал сигарету и прикурил. Рядом с ним уже стояла практически полная пепельница окурков. — Спрашивай первая.
— Откуда у тебя шрам на виске.
Эту полоску я заметила еще в додзе, когда мы стреляли. С правой стороны была небольшая тонкая борозда, едва заметная, наверное, застарелая. Если присмотреться, можно найти так много различий с его братом.
Близнец криво усмехнулся. Он сделал тягу – огонек затлел ярче – и выдохнул мне в лицо струю дыма. Горечь запекла в горел. Я задержала дыхание.
— Отец девять лет назад бросил в меня пепельницу и рассек висок.
Черт.
Весь запал во мне погас. Я сочувственно улыбнулась.
— Прости, я не должна была...
Рик не дал договорить. Он резко подался вперед, схватился за сидушку моего стула и потянул на себя. Я по инерции подалась вперед, чуть ли не падая ему на грудь.
— От чего ты бежишь, Вероника?
Его глаза впились в меня безднами. Такие странные ощущения были, когда я в них смотрела. Зрачки пугали, но потом страх отходил на второй план, оставляя заинтересованность. Голубоватый лимб сверкал и, я почему-то уверена, что он подавал сигналы спасения.
— Я просто хочу свободы, — прошептала я.
— Она – иллюзия, как и весь этот мир, — дыхание Хэлла зажгло на носу. — Ты всегда будешь зависима от кого-то. Дома от родителей, здесь от мнения общества. Мы изначально рождаемся с цепью на шее, чья-то короче, чья-то длиннее.
— Но разве твой мир не помогает тебе оборвать ее?
Прядь рыжих волос упала на лицо. Алларик нежно подобрал ее и заправил за ухо. Как только его кожа потерлась о мою, внутри трепетно сжалось. Сердце суматошно забилось в груди, отливая щеки краской.
Эта странная ласка продлилась не долго. Хэлл отстранился, перегнулся через столешницу и достал что-то из отсека под стойкой. Я только и успела увидеть блеск металла.
Дыхание испуганно замерло.
Рик прокрутил барабан револьвера, преподнес его к своему виску и зашептал:
— Вот, что такое мой мир. Там есть пуля или нет, Вероника? Мои мозги разлетятся по всему залу или останутся в голове? — пот собрался на спине. Я прикусила щеки, пугаясь звериного оскала. Алларик приблизился почти вплотную, спуская пальцем курок. Я вздрогнула, слыша просто щелчок затвора. — Так я и живу, не зная, какой выстрел окажется последним. Мой мир лишь делает цепи короче. Не ищи свободы там, где тебя заставляют делать выбор. Ее нет, Вероника, свободы.
Нет свободы.
Его слова звучали так отчаянно. Парень зло отбросил от себя револьвер и стиснул зубы, прикрывая глаза. Вид его такого потерянного, запутавшегося и... погасшего, пробил какую-то брешь во мне. Я сместилась чуть ближе к нему и коснулась тыльной стороной ладони щеки.
Алларик вздрогнул.
— Моя сестра говорит, что замки лишь внутри нас. Если человек захочет, он избавится от них, а если нет, упадет на колени, принимая свою смерть.
— Ты знаешь хоть одного человека, который смог побороть своих демонов? — в надежде протянул он, утыкаясь носом в мою ладонь.
— Да, — я вспомнила, какие ужасные слова бросила Бену, и сердце защемило. — Знаю, потому что он доказал мне, что люди меняются, если захотят.
Я провела по напряженной челюсти Рика, коснулась ямочки на его подбородке и поднялась пальцами к шраму у виска. Меня никогда в детстве не были, даже голос не повышали, потому я не могла понять, что чувствовал он ребенком. Какими нужно быть ублюдками, чтобы издеваться так над маленьким человечком?
Глаза наполнились слезами.
— Блять, валите на второй этаж, — неожиданно крикнул Алларик.
Он обернулся, а я одернула руку на себя, словно избавляясь от наваждения.
Эта игра уже переставала нравиться мне.
Эйрон вовсю целовал Дейзи. Она закусила губу, сдерживая стон. Господи, эта парочка готова трахаться всегда и везде! Я закатила глаза. Хэлл перекинул через плечо блондинку и шлепнул ее по заднице. Гриффен покраснела и послала нам воздушный поцелуй. Парочка скрылась у лестницы, но их хохот звучал повсюду.
— Кто из вас старше? — протянула я.
— Рон на пять минут. Готов поспорить, он придушил меня пуповиной и выбрался первее.
Я рассмеялась.
— Ты останешься в клубе на ночь?
Ночь здесь? Я скептически посмотрела на выпитые стаканы рядом с собой и покачала головой.
— Нет, поеду к Дейзи. Там мои вещи.
— Я бы отвез тебя, но не в таком состоянии.
Парень раздавил бычок в пепельнице и приподнялся, доставая телефон из заднего кармана джинсов.
— Что ты делаешь?
— Вызываю тебе такси.
— Ты можешь быть джентльменом? — удивилась я, ожидая от него очередную грязную шутку.
— Конечно, Вишенка, все, чтобы стянуть с тебя трусики.
Трусики. Я проехалась ладонью по столешнице и замерла у его уха.
— Я без них, Рик. На мне сейчас нет нижнего белья. Ты бы мог увидеть это, но еще не нашел ответ на мою загадку.
Рябь мурашек пробежала по шее Хэлла. Его вена набралась еще сильнее кровью и запульсировала. Прежде чем отстраниться, я вдохнула сладкого аромата ванили, прикрывая глаза.
Мне нужно больше контроля рядом с ним, но момент уже упущен. Тогда на вечеринке во время нашего поцелуя.
Что-то было не так – это единственный вопрос, на который я не хотела знать ответ.