Глава 8
Алларик Итан Хэлл
Плечо оттягивала спортивная сумка. Молния давно порвалась, так что сейчас из нее выбивались старенькие протертые кроссовки для бега и боксерские шорты. Придерживая вещи одной рукой, второй я полез в карман, щупая ключи. Рон за моей спиной, у почтового ящика, строил глазки нашей соседке, кажется, Сэнди. У нее были длинные белые волосы и милые круглые очки. Девчонка училась в девятом классе, а мы на пять параллелей младше.
Я усмехнулся, бросая на них взгляд через плечо. Эйрон любил кисок постарше. Он частенько засматривался на учительниц, но их вряд ли интересовал член десятилетки.
Вот же, придурок!
Провернув ключи в замочной скважине, я толкнул дверь ногой. В нос ударил уже привычный запах перегара и кислого уксуса. Желудок мерзко скрутило. Наверное, если бы я сегодня поел, меня бы вырвало. Покачав головой, прошел в лобби, задерживая дыхание.
Ковер на полу усеян бутылками, зеленый ворс превратился в болотно-коричневый, а темноватые узоры и вовсе были не видны. Их заменили лужи рвоты и мочи. Ею пахло повсюду. В домах сверстников витали ароматы выпечки, сладких духов матерей и уюта. Помню, как-то раз, нас пригласил к себе на день рождение Спенсер. Его родители накрыли сладкий стол на заднем дворе, украсили воду бассейна девчачьими блестками и везде развесили шарики. Естественно, мне там не понравилось, но... запах жареной говядины на гриле преследовал до сих пор. Особенно, когда я был голодным, а это значит всегда.
— Ты видел, какая она миленькая? — пихнул меня брат плечом, протискиваясь в гостиную. — Кажется, Сэнди на меня запала.
Я закрыл дверь и осмотрел с ног до головы своего близнеца. Мы старались одеваться по-разному, хотя с учетом того, что все наши вещи – это старые майки и джинсы отца, выходило так себе. Эйрон стянул бейсболку с эмблемой чикагской футбольной команды «Chicago Fire» - двумя кругами черного и синего цвета с красной буквой «C» по центру. Он потрепал волосы влажноватые от пота. Сегодня у нас было занятие по боксу. Мы занимались в подвальном помещении, где тренером был старый пьяница Фред и крысы, таскающие его носки по всему додзе.
— Ага, — размашисто кивнул я, подбирая за ним брошенную вещь. Свинья! — Она улыбалась тебе из вежливости. Все равно эта девчонка трахает того мажора из бейсбольной команды. Чего ты вообще пялишься на тех, кто годится тебе в мамочки?
— Они классно целуются, — выставил он губы уточкой. — Пойдешь сегодня со мной на вечеринку?
Я покачал головой.
— Ты забыл, что мы завалили тест по математике? Я хочу разобраться в этой теме и пересдать.
Эйрон вытаращил на меня глаза. Его взгляд говорил «иди измерь температуру, потому что, кажется, у тебя не все в порядке с головой».
— А что потом? Лига Плюща, колледж, работа в офисе и строгий костюмчик? Ты хочешь этого отстоя?
Брат прошел в зону столовой – она была совмещена с гостиной – и раскрыл холодильник, осматривая пустые полки. В боковом отсеке гремели бутылки с пивом, на нижней лежал старый помидор, покрывшийся плесенью и все. Рон поджал губу и зло захлопнул дверцу. Мы оба перевели внимание на рассыпанные чипсы у раковины и металлические банки с какой-то дрянью.
— Нет, конечно, — скривился я, сглатывая желудочный сок. — Просто... Не знаю, мы же можем быть лучше, чем наши родители? — я осмотрел бонг на журнальном столике, пьяного отца, спящего лицом вниз, и окурки сигарет – они были повсюду. — Я имею в виду: без дерьма, наркотиков и беспробудного перегара. Если бы мы попробовали... Может, социальная служба найдет нам хорошую семью?
Я потянулся к заднему карману. Там лежала смятая эмблема центра милосердия. «Скажи насилию в семье нет, и выбери нас» - они помогут и нам с братом? Иногда приют лучше двухдневного голода и отключенного света. Я старался делать уроки, ловя в окно лунную дорожку, но не всегда выходило. В отличие от Эйрона я хорошо справлялся с программой и даже мог бы поступить в университет, но...
Моя фамилия Хэлл. Я сын наркоманки, рожденный уже с героиновой ломкой. Мать употребляла все девять месяцев, изначально не давая нам с Роном шанса на нормальную жизнь.
— Приют? — брат привстал на носочки и раскрыл верхнюю тумбу. Мы с ним были очень высокие для своего возраста. — Ты рехнулся? Думаешь, там будет лучше? Никакой свободы, тусовок и прочего! Ты только представь: семейные ужины, телик и режим! Фу! Гребанная крутая жизнь!
Я хотел этого. Тяжело вздохнув, я засунул бумагу обратно и кивнул.
— Ты прав, Рон. Мы же Хэллы. Порядок не для нас? — мой голос сел из-за грусти.
Брат что-то промычал и достал старую пачку хлебцев. Мама покупала их на прошлое Рождество? Или еще позже? Я уже и забыл, когда мы отмечали хоть какой-то праздник или видели ее без синяков на венах.
— Вот именно. Не думай о таком отстое!
Я кивнул, прижал к себе сумку и направился к узкой лестнице на второй этаж. Пусть мы и были похожи с ним, как две капли воды, Эйрон нес в себе больше тьмы от наших родителей. Хотя, может, моя еще спит? Я всегда хотел другого. Не нашего с ним воровства в магазинах, не прогулов в школе и пива под мостом с байкерами.
Наверное, я бы даже поступил в колледж, если бы смог получить грант? Нужно подтянуть предметы. Эта мысль отвлекла от боли в желудке и затекших после тренировки мышцах. Я улыбнулся, находясь уже не в нашей квартирке на окраине ЛА, а где-то в общежитие с компьютерами и библиотекой. Я обязательно...
Я...
Побледнев, перевел взгляд на брата. Рон закинул воздушные зерна в рот и отломал половину мне. Эйрон никогда не поедет со мной, а оставить я его не смогу. Он мой брат. У нас одна душа на двоих. Мы – единое целое.
Покачав головой, я прошел ложе с телевизором. Я слегка задел ногой бутылку, отчего она упала на пол и звякнула. Отец издал стон на диване. Он приподнялся на руках и завертел головой по сторонам. На нем была недельная фланелевая рубашка, испачканная во что-то желтое, и дырявые джинсы, спущенные настолько, что резинка его боксеров виднелась.
— Кто, блять, шумит? Рон?! — его синие глаза, мутные из-за сна, уставились на меня. — Пошел к себе в комнату! Дай отцу выспаться!
— Я здесь, старик, — огрызнулся брат. Он проглотил хлебец и сплюнул отвращение.
Я замер. Найджел перевернулся на спину и забегал глазами от Эйрона ко мне. На его лице отразилось крайнее непонимание.
— Нас двое, отец, — я стиснул в руках черный нейлон. — Я Алларик, а он Эйрон. У тебя два сына близнеца.
— Чушь собачья! — выплюнул мистер Хэлл.
Он присел на диване, протер глаза и вновь поднял на меня голову. Нашу внешность мы унаследовали от матери. Ее русые волосы, широкий нос и пухлые губы. От Найджела только глаза, и то иногда у нас они проходили зеленоватыми прожилками Делоурс.
— Дел родила близнецов? — он рассмеялся. — Мне нужно меньше пить, уже вижу галлюцинации. Какой на хрен Рик? Только одни сын! Рон!
От обиды защипало в глазах. Я сжал зубы и прирос к полу, не в силах сделать и шага. Даже мама не называла меня моим именем! Они все вокруг думали, что я их пьяный бред, что меня не существует!
Ублюдки!
— Нет! Нас двое! Я Алларик!
Отец еще громче рассмеялся. Он потянулся за пепельницей, высыпал из нее все окурки и бросил. Меня трясло от злости, так что я не сразу понял, что он сделал. Хрусталь пролетел пол гостиной. В последнюю минуту я отклонился, но все равно поймал виском снаряд. Перед глазами закружилось. Я упал на пол и часто заморгал, прогоняя мушек. На ухо полилось что-то очень горячее, а игла боли уколола всю правую сторону.
— Придурок! — завопил брат, бросаясь из столовой к нам. — Иди проспись, пьяный ублюдок!
Я преподнес руку к голове, касаясь пальцами струйки. Кровь...
Снова кровь.
Перевалившись на спину, я распахнул глаза. Потолок раскачивался, все приближаясь и приближаясь. Было такое чувство, что стены начинали двигаться, нападая на меня. Каждый дюйм кожи горел. Я накрыл лицо руками, пытаясь глубоко дышать.
Ненавижу просыпаться. В такие моменты я чувствовал себя грязным отцом на диване в том гребанном доме квартала Вест Адамс. Голова гудела – в ушах все еще били басы вчерашней музыки, а тело неприятно зудело от засохшей крови. Сердце так сильно стучало, что мне и вовсе, казалось, еще чуть-чуть, и оно разорвется.
Я был бы рад этому.
Облизав пересохшие губы, выставил руку и нащупал на прикроватной тумбочке бутылку газировки. Рон оставлял ее здесь каждый день. Наверное, брат думал, что у меня есть шанс выбраться из этого дерьма. Поначалу, когда я только начал употреблять, он насильно ставил мне капельницы, два раза уговорил на реабилитационный центр, но ничего не помогло. Пару дней и снова срыв. Наркотики помогали мне жить, даже если убивали.
К черту это все!
Открутив крышку, припал дрожащими губами к горлышку. Газы защипали в горле, отчего я издал легкий стон. Внутри приятно охладилось, и желудок перестал болезненно сдавливать. С первым глотком влаги по горлу прокатился вкус вишни. Я облизал губы, чувствуя на них что-то похожее на вишневый джем.
Вишенка. Моя галлюцинация.
Осушив всю бутылку, отбросил ее на постель и уперся локтями в колени. Меня трясла лихорадка. Я дрожал, будто от холода, рвано дыша. Сколько прошло часов? Не знаю, кажется, я проспал целые сутки. За окном уже светила луна, разрезая клубившийся сумрак. Не помню, как оказался в своей постели, как уснул – вообще ничего из вчерашнего вечера, кроме Вероники и ее кровавых губ.
В ее лице пришла моя смерть? Еще никогда эйфория так не накрывала. Ароматы, прикосновения, слова – как бы круто не действовали ЛСД, последствия от них всегда ударяли по голове. Наверное, я начал сходить с ума.
Веки свинцом обратно закрывались. Желудок заурчал и начал сжиматься. Вся вода, которую я выпил, подкатила к горлу. Подорвавшись с постели, только и успел добежать до туалета. Скрутившись над ним, схватился за белую керамику, и меня вырвало.
Озноб собрался на спине. Каждый волос на теле проснулся, сейчас ощущаясь болезненным. Даже ногти и зубы ныли, а кости трещали. Утерев манжетом рот, я развернулся к тумбочке. Снова вывернув все на пол, отыскал упаковку красных таблеток. Маленькие горошины посыпались на пол. Я привалился спиной к панели ванной, нащупал четыре таблетки и забросил их разом в рот. Оболочка неприятной горечью запищала в горле. Запрокинув голову, прикрыл глаза и застонал, чувствуя подступающий туман.
Как же хорошо.
В такие моменты, как только наркотик расщеплялся, на долю секунды, я становился тем маленьким Аллариком, который мечтал о колледже и лучшей жизни. Который по ночам убирался в квартире, выбрасывал бутылки и чистил ковер, надеясь, что родители исправятся. Что мама перестанет колоться, отец пить и жизнь наладится. До последнего я мечтал о запахе жареной говядины у нас в доме и о том отстойном дне рождения. Но ничего из этого не было.
Никогда.
Пару минут я просто дышал, сидя с закрытыми глазами. Губы горели от поцелуя, а улыбка просыпалась на лице. Пусть она вновь мне привидится. Странно, но рядом с Вероникой, все ощущения были другими. Я веселился, начинал просчитывать свои шаги, играть. Меня словно ослепил свет Ангела, и пусть она выглядела, как гребанный Демон, говорила, как он, и провоцировала меня, что-то в ней было другим.
Из иного мира.
Может, она просто хэллоуинский призрак?
Приняв душ, я кое-как отмылся от крови. Ее следы все еще остались под ногтями, но я не обращал на это внимания. Из-за Сетки я частенько принимал кровавые бани, так что не буду пищать, как девчонка из Долины, из-за испорченного маникюра. Переодев джинсы и футболку, почистил зубы и спустился из гостиничного этажа.
Сегодня «Shame» был закрыт. После вчерашнего представления четыре клининговые службы отмывали подвальные помещения и патио. В воздухе воняло хлоркой и лимоном. Я поморщился, задерживая дыхание. В основном зале уже очистили пол и стены. Пару работников суетились у барной стойки, отмывая полки и стеллажи. Я спустился с зоны патио, находя глазами Эйрона. Увидев меня, брат прищурился, чуть наклоняя голову. На нем тоже была темная одежда и распахнутая косуха.
— Спящая красавица, неужели? — начал ерничать Рон. — Я опять разбирался со всем один.
— Хватит тебе ныть, — я достал из заднего кармана пачку сигарет и прикурил. Никотин забрался в легкие, вызывая легкое головокружение. — Как все прошло?
— Отлично. Мы такую выручку давно не получали, — глаза брата заблестели азартом. — Через пару дней будет крупная игра с Боссом Лас-Вегаса. Грегса же нет, значит, мы за старших. Обведем вокруг пальца Короля казино?
Я издал смешок, выпуская струю дыма. У каждого в этой жизни есть талант? Наш с братом – покер, точнее обман в покере. С самого детства мы были в тандеме: драки на улице, сдача тестов в школе друг за друга. Одна внешность, одна душа...
Я никогда не отделял себя от него. Рон жил, а я был его тенью. Той самой темной стороной, которая проснулась во мне и стала отчаянней и чернее.
— Ты звонил сегодня ему? — я опустил ресницы, предчувствуя веселье.
— Да, — Рон подтолкнул мне ногой сумку. Из нее выглядывали железные рукояти бит и два пистолета Beretta. — Сказал, что у его деток все хорошо, и они уже ложатся спать. Надерем зад дилеру? Наверное, он забыл, кому принадлежит Лос-Анджелес.
Я сделал тягу – бумага затлела, укрывая силуэт брата завесой дыма.
— Совершим что-то безумное? — мой голос охрип на последнем слове.
— Ага, — зрачки Эйрона расширились, раскрывая порталы его демонам. — Как бы поступил Миллер?
— Дьявол ЛА? Ох, он бы сжег все к чертям собачьим, — я наклонился и взял ствол, чувствуя в ладони приятную тяжесть металла. — Как поступим мы?
— Постреляем немного.
Брат ухватился на лямку сумки и повесил ее на плечо. Я рассмеялся, направляясь за ним вслед. Из нас двоих инициатором пиздеца был Рон. Даже в школе он бил первым, а потом в драку ввязывался и я, потому что мы – единое целое. После того, как нас взял под свою опеку Грегори, Эйрон ощутил себя на своем месте. Наверное, он всегда горел страстью к такому? Перестрелки, бои, мафия, игры в казино – мы больше не воровали и не считали каждую копейку, но мне по-прежнему чего-то не хватало.
Спустившись в гараж, я достал из панели щитка ключи от огненной Maserati. Это помещение вмещало в себя все десять машин Грегори. Он любил только три вещи в этой жизни: тачки, семью и Катрину. Всю свою долю с клуба друг спускал на аукционах, покупая авто с жуткой историей. Его первый Rover – перестрелка какого-то преступника и четыре трупа, Infiniti – авария на магистрали, Maserati – арест крупного дилера. За ней он специально летал в Техас, потом транспортируя ее на грузовом самолете.
Что-то в этом было. Жажда безумия, адреналина и смерти. Чем яростней ты за ней гоняешься, тем рьяней она от тебя убегает?
Иронично.
Бросив сумку на заднее сиденье, брат опустился по правую руку от водителя. Я сел за руль и провернул ключи в замке. Мотор рыкнул, и фары осветили мраморную стену желтыми лучами.
Получим мы от Миллера? Конечно, это машина его принцессы, так что, если хоть пылинка с нее слетит – мы труппы. От этого стало еще веселее. Я обернулся к брату.
— Погоняем? — Рон закурил и кивнул.
Рывком я тронулся с места и вывернул руль. Свист колес пронзил салон. Переключив передачу, я вдавил педаль газа, летя к закрытым створкам гаража. Они автоматические – жаль, мы не разобьемся. Авто выехала на проезжую улицу ЛА – мы вжались в сиденья, когда поднимались по подъездной дорожке.
— Где твоя Конфетка? — я вилял между машинами, проезжая на красный свет.
Копы знали номера Миллера и никогда не трогали ни его, ни нас.
— Дейзи со своей подругой вчера осталась в клубе – мы все были настолько пьяны, что не добрались бы до квартиры моей девочки. Они еще спят. Я заселил их в вип-номер.
Подругой. Хорошо или плохо, что я с ней не познакомился? Наверное, при виде меня она бы обязательно подумала, что Рон мудак. Я отвлек внимание от дороги на брата. Хотя так это и было. Мои Всадники – зависимость, его – жестокость.
Через двадцать минут мы въехали в пределы китайского квартала. Он всегда отличался от общей гармонии ЛА. Фонарики на крышах забегаловок, вымпелы с иероглифами и ярмарки всякого дерьма. Мне нравился этот город тем, что в нем каждому было свое место. Мы родились здесь – на окраине самого отстойного района, похожего на чикагский Саут-Сауд. Запах помоек, пива за пару баксом и обнаженные ноги проституток – пейзаж на протяжении всех девяти классов, которые мы еле-еле окончили с братом. У нас даже аттестата не было.
А когда-то я мечтал о колледже.
Подъехав к зданию клуба Морито, я припарковался у фонарного столба. Рон перегнулся к задним сиденьям и достал из сумки ствол. Я вытащил свой из-за пояса и проверил магазин, отсчитывая патроны.
— Заберем товар, всадим пару пуль в его охранников и уедем, — облизался Эйрон, накрывая рукой дверную ручку.
— Без убийств, — напомнил ему я.
— Да, голос моей совести.
Брат закивал и вывалился на улицу. Я вышел вслед за ним, на всякий случай не закрывая машину. Клуб Такао Морито был просто нарко-притоном. Сюда приходили, чтобы купить травку или что-то потяжелее, кололись и уходили. В Лос-Анджелесе только Грегори держал заведение престижного уровня.
Рон толкнул ногой амбарную красную дверь с зелеными иероглифами. Само здание было мощено белым кирпичом с огромным витринным окном, в котором светились всякие атрибуты востока. По глазам ударил красный свет потолочных ламп. При нашем появлении подскочил охранник, только он потянулся рукой за спину, Рон ударил его в живот коленом. Мужчина застонал и согнулся пополам. Я выхватил у него пистолет и приставил дуло к виску, слегка постукивая.
Кровь забурлила. Азарт завел сердце, которое сейчас танцевало вальс с ребрами – так ощущал я его в груди.
— Босс на месте? — кивнул я на дверь в основной зал.
— Вы от Дьявола? — прохрипел он с жутким японским акцентом.
— Мы его тени, — расплылся в улыбке брат. — Такао здесь?
— Нет. Он на вечере Синдиката.
— Замечательно!
Оттолкнул вышибалу, я обошел брата, распахивая следующие двери. Сегодня это место было закрыто – они работали только по выходным после двух часов ночи – так что гостей не было. Пусть мы и были ублюдками, но никогда не трогали невинных. Только теней нашего мира, ведь став призраком ты не сможешь назвать себя безгрешным.
Секунда.
Стук сердца.
И... Бах!
Выстрелы доносились во всех сторон. Я рассмеялся, слыша веселые вопли брата, если не они, то Грегори точно нас убьет. Узнает о нашем маленьком развлечении и убьет.
— Партия у нас, а шавки Морито плюются кровью, — кивнул я, спустя час припарковываясь у главного входа «Shame». Рон рядом со мной хохотнул, перебирая гильзы. — Предлагаю выпить за это.
Я бросил мимолетный взгляд в зеркало заднего вида. Сумки с кокаином завалили весь салон. Мы забрали только нашу партию, оставили пару окровавленных сюрпризов и уехали.
Тело ныло от адреналина, но эта была сладкая боль.
— Думаешь, Морито заявит нам встречу?
— Я надеюсь на это! Давно не было гонок, — я хлопнул дверью и засунул ключи в задний карман. — Скука смертная! На Ночь Огней меня с собой не взяли, — Рон рассмеялся, запрокидывая голову. — В операции ФБР я не участвовал. Может, хоть устроим перестрелку с япошками.
Брат прошел по тротуару и распахнул дверь, приглашая первым войти. Я изобразил перед ним девчонку и захлопал глазами. Из кинотеатра напортив запахло сахарной ватой, попкорном и еще чем-то ягодным. Я втянул носом этот аромат, слизывая его с губ.
Вишенка.
— Котик вернулся! — раздался веселый вопль Дейзи.
Блондинка бросилась на шею Эйрону. Он перехватил ее поперек талии и жадно впился поцелуем. Закатив глаза, я зашел за барную стойку. Следов от крови совсем не осталось, но ее запах все еще кружил в воздухе. Я откупорил виски, плеснул себе в стакан и пригубил, краем глаза замечая силуэт девчонки. Она спускалась по лестнице, а ее волосы струились за спиной, в свете диодов подсвечиваясь красным.
— Рони, а вот тот самый грубиян Рик, с которым я хотела тебя познакомить, — фоном донеслась фраза Гриффен.
Бокал выскользнул из моих рук, разлетаясь на осколки о кафель.
Сердце пропустило удар.
Она реальна.