Глава 5
Алларик Итан Хэлл
Я закинул ноги на журнальный столик и припал губами к сигарете. Сначала дым обжигал горло терпкостью, потом уплывал в самые легкие, разносясь по венам сладким томлением. Голова немного шла кругом, но это ощущение вязкости и полета было незабываемым. Как наркотик, только здесь ты держишь контроль. Рука на пульсе и все такое, но мне нужно было это безумие, чтобы ощутить хоть что-то... Галлюцинации, ломка, эйфория и так по кругу – я убивал себя, ради пары часов жизни.
Как мама. Именно так миллион раз говорил брат.
— Кто главный на игре сегодня? — донесся голос Грегса.
Я расплылся в улыбке.
Его интонация была такой, будто мы уже грохнули президента или отыскали красный чемоданчик. Легкая тоска пронзила грудь. Я на мгновение прикрыл глаза, представляя, как он расхаживает здесь, по своему кабинету, курит и ругается матом, отчитывая меня за недостачу травки.
К Миллеру мы с братом попали восемь лет назад. Сказать, что нашим родителям было глубоко посрать на детей, ничего не сказать. Отец просыпался, чтобы выпить очередную бутылку, а мать – загнать героина в руку и уйти трахаться с дилерами. Я и Рон всегда были сами по себе. Наверное, наше мелкое воровство в детстве обязательно привело бы к тюрьме, если бы не Грегори. Он показал нам, как зарабатывать деньги. Пусть и не таким способом, который диктует справедливая Америка. Или ты, или тебя. Законы пишут «белые воротнички» - они не знают настоящей жизни, шрамов от телефонного провода и трехдневного голода.
Я сделал затяжку никотина, по инерции убирая ноги со стола.
— Мы с Риком, — брат перетянул пачку баксов резинкой и бросил в коробку – завтра нужно будет сдать наличку в банк. Мы же уважаемые бизнесмены, а не какая-то кучка гангстеров. По крайней мере, часть нашего дохода легальна. Малая часть. — Грегс, не переживай, мы сделаем, как всегда, все хорошо.
— Из-за вашего, как всегда, — лились басы по громкой связи. Айфон лежал на столе и, казалось, немного дрожал из-за грозности Миллера. — Не осталось ни одного копа в ЛА, которому бы я не заплатил, чтобы прикрыть ваш зад. То Алларик устроит гонку, то ты, Рон, не удержишь пушку в штанах. Только давайте сегодня без крови.
— Ооо, — рассмеялся я, давясь никотином. — Благодаря нашей сладкой Конфетке крови столько, что сможем утопить весь ЛА.
На полу у дивана стояли ящики с эмблемами Центра переливания – синий крест на белом фоне. Кто бы мог подумать, что Дейзи настолько щепетильно подойдет к организации Хэллоуина? Она заказала пятнадцать литров крови! Представляю лица уборщиц утром.
— Да будет грех литься рекой, стоны пронзать уши, а сердца пылать, — я попытался изобразить молитву, но вышло скверно.
Ни разу в своей жизни не был в церкви. Наша мама – миссис Делоурс Хэлл – носила крестик. Может, и сейчас носит, не знаю. Я не видел ее больше двух лет. Пока была трезвая, она что-то говорила про любовь Господа, что он обязательно нас всех спасет и станет легче, но потом Дел разводила в ложке очередную дозу и забывала даже собственное имя.
Религиозная чушь! Если Бог и существует, его зовут Мудак. По образу и подобию, верно? Значит, я точно пошел в него. Вокруг меня так и пахнет мудачеством.
— Рик, ты опять не просыхал? — готов поспорить, Миллер прищурился. Его тяжелый вздох зарябил в трубке. — Ты точно не хочешь в реабилитационный центр? Четыре года зависимости, вряд ли ты сам слезешь.
Если бы захотел – смог.
— Зато больше никто не будет разбивать твои машины из гаража, — хохотнул я, раздавливая бычек в пепельнице. — Больше не будет тупых шуток и...
— И моего желания тебя убить, но сейчас его так много, что я готов прилететь из Испании, — скрип зубов Грегса утонул в шуме фена. Я услышал слабый шепот Катрины. — Рик, мы семья. Загугли значение этого слова и не беси меня.
Семья. Только его и Эйрона я мог так назвать.
Шрамы на спине зачесались. Я поежился, ловя на себе сочувственный взгляд брата. Мать с отцом, вряд ли помнили, что их сыновья близнецы. Только Рон – они называли так и меня и его.
Всегда одно имя на двоих.
Может, меня, и вправду, никогда не существовало по-настоящему?
— Я слежу за ним, Грегс, — кивнул Рон.
Он закончил подсчитывать наличку, теперь потирая переносицу. В воздухе витал аромат денег, пороха из-за раскрытого сейфа с патронами и пыли. Я осмотрелся по сторонам. В кабинете Миллера ничего не изменилась – все та же шкура на полу, дубовый стол, стеллажи с выпивкой и кожаный диван. Скольких мы с ним трахали здесь.
Я сладко потянулся, ощущая жгучее возбуждение. За это мне и нравились ЛСД. Я мог не спать сутками, трахаться часами и драться на ринге, совсем не ощущая боли. Как гребанная сыворотка супермена!
— Ладно, я вам не воспитатель детского сада! — Грегори рассмеялся. Раздался женский писк, копошение и пыхтение его грубиянки. Наверное, друг усадил ее к себе на колени и начал соблазнять. — У нас с принцессой романтический вечер. Я отключу телефон на всю ночь. Можете утраивать оргии, вечеринки Хэллоуина и кучу другого пиздеца. У меня только одна просьба: без трупов. Блейк подарил нам с вами свободу, не просрите ее, придурки.
— Да, папочка, — размашисто закивал я, поднимаясь с дивана. — Иди уже ублажи мамочку и родите нам сестренку.
— Какой же ты свинья! — передразнила Катрина. — Рик или Рон – плевать.
— Какая же ты милая, Кетти. Я уже и соскучился по тебе и твоему плоскому заду, — обменялись мы любезностями.
Вообще, задница у нее была классная. Я бы мог засмотреться на такую, если бы не опасался, что через пару секунд мне выколют глаза и выпотрошат. Грегори тот еще ревнивец!
— Знаешь, мне сегодня Грегс цветы подарил, и я не могу определиться, что больше? Девяносто роз или твой букет венерических? — выпустила блондиночка акульи зубки.
— Тебя волнует мой член, детка? — Эйрон схватился за живот, слыша борьбу за телефон на том конце.
— Меня вол... у-у-у-у, — слова прервались мычанием – Грегори прикрыл рот Кетти ладонью.
— Не завалите никого сегодня. Говорят, в эту ночь трупы воскресают, не хочу потом успокаивать их... — друг вскрикнул, то ли от удивления, то ли от боли. — Ох, черт! Принцесса, ты мне чуть палец не откусила!
— Будешь знать, как затыкать меня! А-ну, иди сюда!..
Звуки их перепалки прервались. Я разочарованно вслушался в писк гудка, испытывая дикую скуку. Когда эта парочка ходила по коридорам «Shame» и дралась друг с другом, было веселее. Вот тебе и друзья! Сначала вы заключаете обет безбрачия, а потом у одного любовь всей жизни, у второго розовые бантики!
Предатели!
Я поднялся с дивана и засунул пачку сигарет в задний карман. Распахнутая рубашка, вся мятая и заляпанная кровью легкими касаниями потерлась о живот. Член уперся в боксеры, а желание наполнило вены. Я загорелся интересом испробовать сегодня кого-то, но потом обыденность и пресность испортили настроение еще больше. Друзья наполовину женатики – это никаких тебе тройничков!
Вот же засранцы!
— Кстати, Рон, — я замер в дверях, оборачиваясь к брату. Он заулыбался телефону, что-то печатая. — Почему ты не рассказал Грегсу про этого япошку? Как его там, — я поджал губу, вспоминая узкие глаза. — Такао Морито? Этот придурок опять хочет кинуть нас на поставку. Мы платим – он не отправляет товар.
Брат поднял на меня голубые глаза и подмигнул. Нас объяло одинаковое пламя азарта.
— Зачем его лишний раз волновать? Пусть покоряет Испанию, мы сами справимся...
Я проследил за его взглядом. На столе поблескивала серебристым металлом Beretta, рядом лежало два магазина и патроны.
— Без крови? — выгнул я бровь, постепенно расплываясь в улыбке.
— Только в эту ночь...
— Мы повеселимся?
— О да, Рик, мы с тобой надерем зад япошкам.
Твою ма-а-а-ать! Я уже говорил, как люблю своего брата?!
Я наклонился, подхватил пакет с кровью и коснулся дверной ручки, надавливая. Прохлада коридора опалила обнаженные участки тела.
— Кстати, Дейзи сказала, что придет с подругой. Прежде чем трахать девчонок, спроси их имя. Не хочу, чтобы потом девчонка Конфетки считала меня мудаком.
Испустив смешок, я грязно ухмыльнулся.
— И все же, почему Конфетка?
Эйрон сложил руки на груди и отклонился на спинку стула. Чертята в его глазах устроили хоровод, и зеленые круги стали ярче – будто зажглись факелы самого дьявольского пламени нашей души.
— Когда я первый раз ее вылизал, сразу подумал о леденце. Такая сладкая...
Наверное, из нас двоих вся моногамия досталась Рону. Я ни за что в жизни не согласен спать с одной, опускаться перед ней на колени и просить ее руки и сердца. Что за глупости? Потом эти дети, сказки на ночь?
Меня передернуло. Я захлопнул за собой дверь и быстрым шагом пустился к лестнице.
Может, это потому что мне всего девятнадцать, может, моя полигамная натура хищника орет в груди, но такое не для меня. Не хочу, чтобы мои дети видели, как я употребляю, и играли с таблетками ЛСД вместо погремушек.
Как было у нас с братом.
Подготовка первого этажа уже шла полным ходом. Стремянка стояла в центре помещения. Одна из наших официанток – не помню, трахал ли я ее – подвешивала искусственную паутину. Я прошел близко с ней, заглядывая под короткую юбочку. Белые трусики. Никакой яркости. Меня, как быка, все время тянуло на красное. Какое это удовольствие раздевать девчонку, медленно стягивая чулок за чулком, и находить там ажурное неглиже...
Марашки пробежали по спине.
Я шумно втянул носом, чувствуя во рту металлический привкус крови. Она была просто повсюду. Вымазанные стены, словно здесь произошло убийство – капли портили неоновые картины, стекая по мраморным стенам к самому полу. Если все это дерьмо завтра не отмоется, Грегс грохнет нас вместе с Конфеткой Дейзи.
Рассмеявшись, я толкнул ногой дверь уборной и зашел внутрь. Здесь стоял приглушенный синеватый свет. Миллер сменил все лампочки, чтобы никто здесь не кололся. Мы продавали через бармена кокс и травку, но многие тащили с собой героин, а потом блевали повсюду от передоза. Я бросил на столешницу пакет крови и завел руку под раковину. Чуть дальше, у самой стены, скотчем был приклеен пакетик ЛСД. Если брат найдет, легко сказать, что это не моя закладка.
Разложив все на тумбочке, я достал из заднего кармана кокаин. Рассыпав его дорожкой, сформировал тонкую полосочку и наклонился. Сегодня будет долгая ночь, а значит мне нужно много энергии.
Ночь Мертвецов... Я, как следует, хочу оторваться. Мои подвальные этажи уже стонут от предвкушения.
Зажав одну ноздрю, я со всей силы втянул, проходя головой по всему следу. В носу запекло. Глаза от остроты защипало. Я запрокинул голову и застонал, чувствуя разрастающиеся мурашки.
Каждый наркотик накрывает по разносу. Героин или морфий притупляют абсолютно все. Я мог часами лежать и смотреть в потолок, ощущая, как льется кровь, как сердце качает ее, как она шумит. Травка зажигает внутри тебя свечу, и она тлеет дымом, слегка ударяя по вискам. Как сигареты, только очень крепкие. Везде разные симптомы, но ломка одинаковая. Жуткий голод, лихорадка, «серый мир» и апатия.
Я попробовал в пятнадцать и больше не смог остановиться.
— Ох, че-е-е-ерт, — вырвался из горла хриплый смех.
Вены загорелись. Сейчас чистый огонь лился по моему организму. Я буквально чувствовал каждый волосок на теле, каждое прикосновение воздуха из кондиционера и мелькающие мысли.
Боже, как же хорошо.
Истома скрутила мышцы. Я вывернул спину, разминая руки и шею. Дрожащими руками разорвав упаковку кислоты, забросил в рот три таблетки и проглотил. Оболочка прокатилась по горлу, упала в желудок и... меня накрыло.
Я уперся руками в раковину и встретился взглядом с отражением.
Рон смотрел на меня.
Мой брат.
Близнец.
Его лицо.
Я захохотал и смазал пальцами контур скулы, ощущая лишь холод поверхности. Голубые глаза стали практически черными из-за расширенных зрачков. Пульс и сердце стучали в унисон, а щеки постепенно краснели от давления. Вены на лбу и шеи прорисовали узор. Готов поспорить, на каком-то языке рун мое тело просило о помощи, но мне было насрать. Только так душа не болела.
Вот она связь с реальностью. Доза.
— Рик, Рон... Хэлл, — забормотал я. — Хэлл. Близнец.
Кровь бурлила. Я утер манжетом рубашки белый порошок с носа. Это было так красиво – разорванная голубая ткань открывала спортивное накачанное тело. Приглушенный свет играл иллюзией, хотя, может, это опять мои галлюцинации. Мне казалось, что у меня вырастают клыки, желудок урчит, прося крови, а во рту пересыхает.
Я сглотнул.
Разорвав клапан, налил себе на ладонь кровь и начал вымазывать одежду и живот. В нос ударил стойкий запах железа. Я слегка поморщился, заторможено рассматривая красные разводы на загорелой коже.
Да, я чертов Бог!
— Ночь всех Мертвых, а я Дракула, — мой шепот наполнял маленькое помещение, проскальзывая в решетку вентиляции. — Хэлл. Дьявол.
Преподнеся кончик испачканного пальца к носу, я принюхался, а потом обнял его губами, слизывая кровь. Собрав все капельки, расплылся в кровавой улыбке.
— Да начнется Ночь Крови!
Ночь веселья и безумства.
Вероника Аманда Оливер-Блейк
Приятный ветерок обдувал кожу. Я обернулась к распахнутому настежь окну и втянула носом ночную прохладу Лос-Анджелеса. В Чикаго сейчас по вечерам бывала минусовая температура, а здесь пекло. Я всегда любила тепло – в детстве, как кошечка ластилась к груди Тессы и крепко-крепко обнимала ее.
Проскользив мокрыми ступнями к спальне, я закрыла за собой дверь и сбросила полотенце. Оно медленно скатилось по телу, обрисовывая мои округлости. Мурашки пробежали по спине. Небольшая грудь идеальная для моей ладони, округлые бедра и упругая задница. В школе часто любили шлепать по ней, по после того, как я сломала руку «альфа-самцу» меня не трогали. Конечно, я могла просто пожаловаться Бену, но в чем веселье?
Я всегда любила пакости.
Опустив голову на постель, расплылась в предвкушающей улыбке. Казалось, даже сердце замерло, едва-едва стуча. Леди Вамп – именно так я прозвала этот наряд. Черный корсет с красной шнуровкой за спиной, латексные штаны и шпильки-лодочки со стальной подошвой. Я отдала за него несколько тысяч баксов, но оно того стоило! В ломбарде приняли мои старые сережки, которые я никогда не носила. Это было единственное, что смогла оторвать от сердца.
Мда, оказывается и у меня есть совесть.
Конечно, с моими запросами этих денег вряд ли хватит на все время побега.
Красный шелк трусиков восхитил пальцы. Я осторожно переступила ножками и натянула стринги, ощущая скопившееся желание. Так хотелось разрядки. Впечатления и адреналин стали реакторами, которые подпитывали возбуждение. Тесса и Бен так берегли меня. Готова поспорить, если они узнают о ночи вечеринки полгода назад, оба умрут от приступов. Я решила попробовать чего-то нового и разочаровалась. Секс был ужасен. Больно, мерзко и слишком быстро. Это был первый и последний опыт. Конечно, я понимала, что первый раз не будет с бабочками в животе и прочей ерундой, но... Мне хотелось почувствовать это удовольствие.
Наверное, я просто еще не встретила своего мужчины.
Брюки туго стянули каждый дюйм бедер. Я наклонилась за корсетом и приложила его к груди. Веревочки болтались сзади – мне не дотянуться.
— Дейзи, ты не могла бы мне помочь? — я прислушалась к тишине. Раздались легкие шаги и ногти тронули деревянную дверь. — Корсет.
Блондинка прошла в комнату и восхищенно пискнула. Она прикрыла рот ладошкой, остановилась у меня за спиной и залепетала:
— Какая же ты красавица. Здесь даже моя сила Купидона не нужна! Главное не отталкивай любовь!
Я прыснула от смеха, по инерции дергаясь к ней. Сладкий аромат духов подруги затанцевал вокруг нас. Гриффен тоже была хороша собой. Она заказала платье комбинацию – длинная юбка с разрезом и топ на золотистых цепочках-бретельках. Все облегало ее формы темно-синим шелком. Девушка накрутила волосы и собрала их на затылке. Мы помогли друг другу с макияжем и теперь обе выглядели, как невесты самой Смерти. Бледные лица, алые губы, темные глаза и капли крови на шее.
Мы были похожи на вампирш из «Ван Хельсинга».
— А как ты встретила своего Котика? — задала вопрос, придерживая корсет на груди.
Постепенно материя впивалась в ребра, слегка пощипывая от непривычки.
— Ой, так странно на самом деле. Он сказал, что его друг ищет Дейзи Гриффен, но мы же не виделись. А это оказалось ему нужна была моя Катрина. Просто она, наверное, перепутала свое имя и сказала мое. Вот, у меня тоже иногда в голове все путается, когда я слишком усердно думаю.
Она мне так нравилась. Правда, простая и добрая.
— А потом он стал за мной ухаживать, дарить мне подарки, и я растаяла. Представляешь, я ведь старше него на три года, но это не ощущается.
— А сколько тебе лет? — я обернулась через плечо, рассматривая напудренный нос.
— Двадцать два.
Я вывернулась в ее руках.
— Да, ладно?
Дейзи выглядела, как я. Ее лицо сияло счастьем, кожа была гладенькая без единого намека на прыщик или какой-нибудь еще дефект.
У нас разница четыре года. Обалдеть. Нужно будет у нее и Блейка выпытать эликсир молодости.
— Значит, я хороша собой? — подруга затянула шнуровку и закрепила бантиком. — А сколько тебе, Рони? Ой, я же могу так называть?
— Ага, — я поправила волосы, и они рыжими прядями рассыпались по плечам. — Мне восемнадцать.
— А моему Котику девятнадцать... — блондинка осмотрела меня и покачала головой. — Может, тоже перекраситься в рыжий? Тебе так идет.
Я обернулась к зеркалу, подмигивая роковой красотке.
Мне не просто идет, я была потрясающей. Из-за корсета грудь стала пышнее, а талия сделала фигуру песочными часами. Длинные стройные ноги вели к стальным шпилькам, а красные губы подчеркивали глубину голубых глаз. Сейчас в них сияли серебряные нити.
— Нам уже нужно идти, а то опоздаем!
Кивнув, я подхватила сумку и мы вышли в коридор. Я дождалась, пока Дейзи поправит свои губы, переобует каблуки и найдет ключи от машины.
Ночные улицы ЛА больше пылали жизнью, чем утром. Со всех сторон доносилось «сладость или гадость», смех детей и вопли компаний. Город блестел гирляндами и вымпелами со смертью. По тротуарам расхаживала костюмированная молодежь – зомби, оборотни, приведения. Хэллоуин здесь отличался от Чикаго. В моем городе больше пылала семейная атмосфера, а здесь азарт и эйфория. Они бурлили в крови, заставляя трусики мокнуть...
Рассматривая жуткую красоту, я не заметила, как мы подъехали к темному двухэтажному зданию.
«Shame».
— Обалдеть, — по буквам выдохнула я, задирая голову.
Я бы не смогла обозвать это здание просто клубом.
Портал в сам Ад.
Уверена, там так же грязно и жарко. Черный фасад здания сверкал неоновыми изображениями: раздвинутые ноги девушек, коктейли и обнаженная грудь. Буквы вывески тоже плавно переходили в изгибы тел, сплетенных в оргазме. У входа толпилась очередь – она тянулась на самый квартал. Охранники проводили металлоискателем около гостя и проверяли пригласительные-флаеры.
Со входа гремели басы чего-то мистического и неземного. Похоронный марш душ.
О, Боже.
В животе томительно свело.
— Это место оно...
— Волшебно, — кивнула Дейзи, ставя авто на сигнализацию. — Чтобы попасть сюда люди месяцами ожидают приглашения. Грегори создал настоящее чистилище.
Грегори... Знакомое имя.
Я не успела додумать мысль – подруга схватила за руку и потянула в сторону входа.
— Куда прете? — недовольно заорал кто-то.
Замерев, я обернулась через плечо и осмотрела девчонку с ног до головы. У нее были дешевые сережки-колечки в ушах и желтая помада.
— Я думала дресс-код - костюм вампира, а не дешевой шлюхи, — выдавила из себя легкую улыбку.
— И это мне говорит, мисс Латекс?
Гриффен недовольно поджала губу и увела меня от хамки.
— Не обращай на нее внимания, Рони. Ее все равно не пропустят, она не выглядит так, как заявлено на пригласительном.
Мы прошли очередь и остановились напротив вышибалы. Я попыталась рассмотреть вход за их широкими спинами, но ничего, кроме летучей мыши у двери, не увидела.
— Удачной работы, мальчики, — послала воздушный поцелуй Дейзи охраннику.
Тот покраснел и старался не смотреть на ее оголенную ногу. Ага, значит, ее Котик точно носит пушку за поясом, иначе чего они его так боятся?
— Сколько вам лет, мисс? — мне перегородили путь металлоискателем.
Вот, черт!
— Моя фамилия...
— Она со мной, — я вовремя прикусила язык, понимая, какую ошибку чуть не совершила.
Моя фамилия Блейк – в Чикаго это волшебное слово, но не в ЛА, и не когда я в бегах!
Нужно следить за языком.
— Хорошо, мисс Гриффен.
Мужчина отступил. Я взяла ладонь подруги и сделала шаг. Тьма пространства окутала с головой. Музыка оглушила настолько, что я даже не слышала своего пульса и дыхания. Трепет заполнил каждую клеточку. Нас окутали нити паутины, а потом яркие лучи красных прожекторов ударили по глазам...
«Shame».
Заставит ли он меня стыдиться?