Глава 3
Уильям Бенджамин Блейк
Дождь... Уже проснувшись, я слышал как его мощные капли барабанили по внешнему подоконнику. Слабый ветер завывал на улице – острые верхушки можжевельника царапали сточную трубу. Такая странная тревога была внутри. Я и забыл, когда в последний раз неспокойно спал. Кажется, целую вечность назад. В том прошлом, где остались все страхи и предрассудки. Раньше я вздрагивал от каждого шороха, всматривался в темноту и больше не мог уснуть, но не теперь...
Слегка повернувшись на бок, я расплылся в улыбке. Тесса сладко сопела под боком; ее нос и горячие губы прижимались к моей коже. На ее оголенном выпуклом животике хозяйски лежала моя ладонь.
Трепет охватил душу.
Наш ребенок. Господи, неужели, было время, когда я искренне боялся стать отцом? Мне казалось, я не смогу подарить достаточно любви и заботы ему, что не научу тому, как правильно и не допускать ошибок, но после рождения Деймона, понял насколько ошибался. Дети – продолжение нас. Они – возможность полюбить того, кем мы были раньше. Жена помогла мне отпустить прошлое в приюте, а сын... подарить сердце тому маленькому Бену.
Слабая вспышка молнии озарила комнату. Синеватое свечение просочилось сквозь плотные шторы. Фарфоровая кожа Тессы засверкала. Ее каштановые пряди, разметанные по плечам, были похожи на растекшийся шоколад. Целуя ее, я всегда ощущал эту сладость. Ее сладость. Мы провели рядом друг с другом уже восемь лет, но они пролетели так быстро. Иногда я ловил себя на мысли, что вижу в ней ту девятнадцатилетнюю девчонку. И пусть мои руки помнили каждый дюйм ее тела, сердце пылало, как в первый раз.
Гром ударил по ушам.
Любимая вздрогнула и теснее прижалась ко мне. Ее руки проскользили по торсу и обняли за талию; я ощутил приятную тяжесть в паху, стоило ей закинуть ногу на меня. Возбуждение сладким огнем пронеслось по венам. Я преподнес пальцы к ее лодыжке, дразнящими движениями поднимаясь все выше и выше. Острая коленка с детскими шрамами – теперь я знал историю каждого. Мягкая бархатистость внутренней стороны бедра...
Едва слышный стон наполнил спальню. Я беззвучно задрожал от смеха. Такая чувствительная. Удивительно. Перестав соблазнять спящую жену, я поцеловал ее в макушку.
Рядом с ней я совсем не ощущал нашу разницу в возрасте. Мне сорок четыре, ей двадцать семь. Однако теперь это не волновало. Я только начинал жить, каждый день, открывая для себя новое.
На прикроватной тумбочке часы показывали пол пятого утра. Единственная привычка, которую я не мог побороть в себе – ранний подъем. Даже желание не оставлять обнаженную красавицу в постели, не помогало. Пост сенатора я покинул, но быть им не перестал. До сих пор многое в городе лежало на моих плечах.
Осторожно выбравшись из объятий Тессы, я присел на постели. Надавив на глаза, избавился от еще сонной пелены, я подобрал футболку и быстро натянул ее на себя. Застегнув на запястье часы, я поднялся.
Сердце защемило.
Что-то произошло.
Я неспокойно обернулся к жене. Она умиротворенно улыбалась. Шелковая ночная пижама – комбинация из шортиков и майки – сбилась. Топ обвился узлом на ее груди. При взгляде на ее тело – произведение самого Микеланджело – во рту пересохло. Даже вторая беременность не изменила формы Тессы. Я любил все в ней: тонкую талию, восхитительные бедра, родинки на спине и ребрах и свой Рай между ее ножек.
Нужно перестать себя накручивать.
Все эти четыре месяца проходили в состоянии напряжения. Мы долго пытались зачать второй раз, потом на УЗИ доктор сказал что-то про тонус... Я переживал. Ее боль всегда была моей увеличенной троекратно.
Наклонившись, я коснулся губами ее щеки. Аромат сирени успокоил. Какие бы брендовые духи я не дарил ей, Тесса никогда не изменяла своим принципам. Она не знала лейблы своей одежды, закатывала глаза от украшений и умиленно восклицала, когда я дарил ей обычные цветы. Моя девочка не довольствовалась малым. Она была из тех, кто признавал богатство души.
Взяв себя в руки, я оторвался от любимой, тихо пересек комнату и закрыл за собой дверь. При моем появление в коридоре вспыхнул свет. Я прищурился от дискомфорта и свернул в сторону лестницы.
В прошлой квартире нашей семье уже не хватало места. Поначалу мама жила отдельно от нас, но потом... потом я позволил себе любить ее и понял, что хочу провести то малое время, что нам двоим с ней осталось. Эмбер уже было около семидесяти. Конечно, она выглядела куда лучше, чем тогда, когда я первый раз увидел ее. Врачи – у нее была астма – деньги, уход. Я пытался выкупить у времени хоть еще немного мгновений рядом с ней.
Замерев у спальни Деймона, я прислушался. Там раздавалось копошение, и слабый лучик света выглядывал сквозь щель между полом. Сын тоже рано просыпался.
Слишком похож на меня.
— Доброе утро, — прошептал я, распахнув дверь.
Дей сидел за письменным столом, что-то рисуя. Несмотря на пятилетний возраст, он уже был высоким мальчиком - его ноги не болтались в воздухе, а доставали до пола.
При моем появлении Блейк младший обернулся.
— Папа, — мурашки пробежали по спине. Нет ничего прекраснее на свете, чем слышать это из уст своего ребенка. — Смотри, что у меня получилось.
Деймон спрыгнул со стула, прижал к груди лист бумаги и выключил торшер. Я протянул ему руку, обнял ладошку и наклонил голову, всматриваясь в его черные глаза. Порода Блейков. Однажды своим взглядом он будет ставить на колени, я уверен в этом.
— Что же у тебя там?
Сын протянул мне рисунок, уверенно задрав подбородок.
— Мы вчера с мамой ездили к ней на работу. Она разговаривала с тетей Терезой о новой больнице у нас в городе, и я решил сделать ее проект. Когда я стану мэром, я буду застраивать пустые участки в Чикаго. Еще пару школ, хосписов и университетов.
Я всмотрелся в ровные линии, и постепенно меня охватила гордость. У Деймона была страсть к закону и учебе. Вместо сказок на ночь он просил читать ему научные работы. Конечно, Тесса дарила ему детство – мультики, игрушки, но сын хотел другого. Я знал его жажду.
— У тебя хорошо вышло, дорогой.
— Правда? — его щеки смущенно загорелись.
Я рассмеялся, потрепал Дея по голове и кивнул. Мы вместе вышли в коридор и спустились к лестнице. Звуки наших голосов разрезали одинокую тишину.
— Я же стану мэром?
— Ты станешь кем угодно, Деймон. Даже президентом, если захочешь. Ты Блейк, а потому Чикаго принадлежит тебе, — мальчик восторженно распахнул глаза и тихонько взвизгнул, отчего я вновь задрожал от смеха.
Эмоциональность Тессы даже не вытеснили мои гены.
— Я хочу быть, как ты. Чтобы меня все боялись и слушали. Я буду делать хорошие дела, чтобы мама гордилась и... — он затих. Я нахмурился, всматриваясь в его грустные черты лица. — А что нужно делать, чтобы Рони не обижалась?
Мы прошли в столовую. Приглушенный свет от вытяжек отражался на зеленой мраморной столешнице.
Взглянув на вазу с сиренью посреди кухонного островка, я тяжело вздохнул. Эти цветы ставила в воду Вероника.
Мне не нравились все эти наши ссоры.
— Понимаешь, сынок, она сейчас в таком возрасте, когда душа терзается вопросами. Наша Рони замечательная девочка, и она обязательно разберется в себе. Нам просто нужно, как и раньше, любить ее. Все наладится.
— Я думал, она на меня разозлилась, — Деймон залез на барный стул и подпер подбородок руками. — Просто, я принес ей печенья, а она до сих пор их не съела. Раньше мы так дружили, а теперь она и мультики со мной не смотрит, и постоянно куда-то уходит.
Сердце сбило толчки. Я обнял его поникшие плечи и прикоснулся губами к виску. От ребенка всегда так приятно пахло. Аромат любви – так называла это Тесса.
— Она уже выросла. Нашей Веронике восемнадцать, — я хохотнул. — Ей не интересны мультики, Дей.
— А что ей интересно? — удивился он. — Мальчишки?! Она скоро выйдет замуж, как мама за тебя, и будет с животиком?
Какой ужас!
Мы скривились одновременно с сыном. Меня даже передернуло от этой мысли. Маленькая мисс Оливер всегда останется для меня десятилетней девчонкой. При мысли, что она... Я не знаю, что сделаю с тем, кто прикоснется к ней!
— Деймон, давай не будем о таком говорить, потому что ты доведешь папу до приступа. Прошу тебя, — поспешно выпалил я.
Пусть она не была моей, но я вырастил ее. Первое время, после рождения нашего первого с Тессой ребенка, я старался уделить ей больше внимания, чтобы Вероника не чувствовала себя одинокой. Я всегда видел в ней отражение себя: маленькая сирота, нуждающаяся в опеке. Моей жене она была сестрой, но для меня дочерью.
Она моя! И точка!
Отойдя к кофемашине, я активировал таймер и достал из верхней тумбы сухой завтрак. Взяв из холодильника молоко, я засыпал в тарелку мюсли и развел их для Деймона. Поставив перед ним порцию, я протянул ему ложку и умиленно проследил за тем, как мальчишка набросился на сладость.
Ох, Тесса-Тесса. В нем было так много от нее.
— Мистер Блейк, — одновременно с сыном мы обернулись на голос.
Офицер из моей личной охраны, распахнул входные двери. Его внешний вид - бледное испуганно лицо, виноватые глаза, рация в руках - заставил напрячься.
Я сглотнул.
— Что произошло?
— Мистер Блейк, я не знаю, как это допустили мои люди, — мужчина замялся. — Была пересменка и... Я заметил распахнутое окно в спальне мисс Оливер, потом просмотрел камеры и...
— Что произошло! — надавил я, теряя терпение.
Деймон взволнованно отвлекся от еды.
— Мисс Оливер, Вероника она... сбежала. Около пяти часов назад.
Сбежала. Вероника сбежала.
— Как сбежала? — прошептал я. — Что значит, она сбежала из дома полного охраны и камер?!
— Рони ушла? — протянул Дей.
Он поднялся со стула и бросился в сторону балюстрады. Я проследил за сыном, стиснул зубы и ткнул пальцем в начальника охраны.
— Уволены все, кто был на смене. Я позвоню директору Стенли и лично дам характеристику о каждом, — мужчина побледнел еще больше. — В моем городе вы больше не найдете работы, если с ней что-то случится.
Дыхание выскользнуло из легких. Ускоряя шаг, я взбежал по лестнице, пронесся по коридору и остановился около белой двери в спальню Вероники. Деймон растерянно смотрел на тарелку уже обветренных тыквенных печений.
— Дверь закрыта.
Я посмотрел в его маленькие испуганные глаза. Неожиданно Деймон переступил с ножки на ножку, и я обратил внимание, что из-под двери дул странный сквозняк. Похоже на то, если бы Рони оставила окно раскрытым...
Ужас пробрал до костей.
— Дорогой, отойди чуть дальше.
Я задвинул ребенка за спину, взялся за ручку и с размаху ударил по двери плечом. Древесина треснула. Не обращая внимания на тупую боль в мышцах, я спешно зашел в темное помещение.
Балдахин кровати развеивался из-за сильного порыва ветра. По коже пронесся табун мурашек. Я бегло осмотрелся вокруг. Шкаф был распахнут, на кровати валялись баночки кремов и раскрытая шкатулка. Ситцевая штора колыхалась из стороны в сторону: то уплывала на улицу, то возвращалась обратно в дом.
Молния, раз за разом, грохотала за окном.
— Папа... — растерянно прошептал сын.
Это из-за меня. Я был слишком резок с Вероникой? Где-то не усмотрел. Что-то пропустил.
Че-е-е-ерт!
— Чего вы шумите посреди ночи? — я вздрогнул, услышав голос Тессы. — Бен, что вы тут устроили? Боже, Деймон, здесь так холодно. Иди сюда, малыш, сейчас заболеешь.
Я развернулся; все мысли разом улетучились из моей головы. Жена стояла в дверном проеме. За ее спиной возвышался охранник.
— Мама, Рони убежала, — всхлипнул Дей. — Она была такая злая на нас... Такая злая! Что-то произошло!
— Тесса, не волнуйся, пожалуйста, — прошептал я, не в силах наблюдать за ее растерянностью. — Дорогая, я все исправлю.
— Что значит, Вероника сбежала?! Бен, где моя сестра?!
Миссис Блейк ворвалась в комнату. Она в ступоре посмотрела на собранную кровать, на распахнутое окно... Ее глаза остекленели. Я сделал шаг вперед, осторожно наступая на нее. Даже в темноте я рассмотрел, как вся краска отлила от лица жены.
Вены выступили на моей шее.
— Тесса...
Голос надломился.
— Ох!
Тесса осунулась. Я заметил только ладонь на ее животе, и действительность потеряла очертания. Как в тумане, я подхватил жену на руки, осторожно усадил ее на постель и опустился перед ней на колени. Деймон испуганно всхлипнул.
Кажется, пришла Эмбер.
— Больно, Бен... Очень больно.
Ребенок.
— Все будет хорошо. Сейчас. Я, — я накрыл ее дрожащую ладонь и сжал, крикнув через плечо: — Срочно машину! Мама, уведи Деймона!
— Что произошло, сынок? — Эмбер обняла внука.
Она посмотрела на меня сонными глазами, и умолкла.
— Тесса, — я обхватил ее бледные щеки ладонями. Серебряные глаза впились в меня с таким ужасом и мольбой, что внутренности стянуло узлом. — Все будет хорошо. Я сделаю все, ты слышишь меня?
— Малыш, наш малыш, — слезы полились по ее дрожащим губам. — Так больно, Бен. Мне страшно.
— Тише, — я просунул руку под ее коленки и прижал любимую к своей груди. — Мы родим нашу девочку, да? Это обязательно будет девочка. На следующем УЗИ, я уверен, доктор подтвердит наши догадки, — я шептал, пытаясь не выдать своего волнения. — Тесса, не плачь. Думай в первую очередь о ребенке!
— Девочка, — сквозь боль прошептала она, морщась в судорогах на моей груди. — Мы не потеряем ее, да?
— Нет, любимая. Обещаю тебе. Просто потерпи.
Сбежав по бетонному крыльцу, я осторожно положил жену на задние сиденья и присел рядом с ней, не отнимая руки от беременного живота. Водитель резко выжал педаль газа – стрелка спидометра подскочила, как пульс в моей голове. Ужас собирался бисером пота на затылке. Я не слышал своих мыслей, не видел дороги, не замечал вообще ничего, кроме плача Тессы и ее стонов.
Нет. Нет. Нет.
Мы не потеряем ребенка. Все будет хорошо.
Это невозможно объяснить словами, но, когда ты просто видишь черный шум на снимке, уже привыкаешь к нему. Твоему чаду. Частичке тебя и твоей любимой. Пусть она всего лишь на четвертом месяце, пусть малыш еще не толкался, но он уже был в моем сердце.
Все будет хорошо.
Я прикоснулся губами к виску Тессы и задышал ее запахом.
— Все будет хорошо, родная. Я сделаю все, что в моих силах. Вероника умная девочка, с ней ничего плохого не случится. Я позвоню Лиаму – ты же помнишь, сейчас он директор управления ФБР. Я переверну с ног на голову не только Чикаго. Всю Америку. Я найду ее, Тесса. Только прошу тебя, сохрани нашего ребенка. Я люблю тебя, девочка моя. Просто потерпи немного.
Жена прижалась ко мне лбом, и мы оба прикрыли глаза.
Что я сделал не так? Если она сбежала, значит, это только моя вина? Любое ее действие мы с Тессой одобряли. Никогда не давили, ничего не запрещали. Она росла в заботе, ласке, роскоши... Я старался подарить ей, как и Деймону, всю ту любовь, о которой сам мечтал в детстве. Мне казалось, я смог стать отцом?
Мне казалось...
В больнице Тессу сразу увезли в палату. Опустившись в коридоре на лавочку, я уперся локтями в колени и сцепил руки в замок. Секунды тянулись часами. Медсестры мелькали с капельницами. Их было так много, что я терялся среди этих белых халатов.
Сердце кололо.
— Мистер Блейк, — где-то поблизости скрипнула дверь.
Я подорвался со своего места и взглянул на подошедшего доктора.
— Как она? Что с ребенком?
— Сейчас состояние стабильно. Угроза выкидыша. Стресс, волнение, — он посмотрел на меня с укоризной. — Я же говорил вам, берегите жену. Срок восемнадцать недель – это даже не преждевременные роды, а прерывание беременности.
— Мы... — кровь шумела в ушах. — Мы сохраним ребенка?
— Да. Она успокоилась, давление, наконец-то, упало. Ребенок в порядке, — доктор подбадривающе сжал мое плечо. — Миссис Блейк нуждается в стационаре.
Растерянно посмотрев на него, я кивнул.
— Конечно. Скажите, какие лекарства заказать, утром привезу. Рядом с ней всегда кто-то должен дежурить. Я выкуплю все это крыло, чтобы персонал уделял внимание только моей жене. Ее роды должны пройти в Швейцарии, договор уже подписан, я приглашу ее доктора...
Я все говорил и говорил, вновь настраиваясь на работу. Раньше только сумасшедший ритм помогал не думать хоть секунду. Это как глоток кислорода. Врач отдал еще пару рекомендаций и оставил нас. Я открыл дверь палаты Тессы, прошел к ней и опустился в кресло рядом с ее постелью. Это была вип-палата, так что она даже не почувствует больницы. Обои в цветочек, плазма на стене, двуспальная кровать... Завтра привезу Деймона. Тесса отвлечется, а там я найду Веронику, и все будет хорошо.
— Я люблю тебя, Тесса, — я накрыл ее ладонь своей. — Ты подарила мне эту жизнь, взамен я положу к твоим ногам вселенную. Мы найдем нашу девочку и родим еще одну.
Достав из кармана брюк телефон, я набрал Лиама. Он ответил в ту же секунду, как-будто последний час провел в ожиданиях моего звонка. Наверное, охрана ввела его в курс дела.
— Вероника...
— Я уже дал ориентировки, — друг кивнул, на заднем фоне стучала клавиатура, и звучал стационарный телефон. Он был в управлении. — Полиция досматривает все выезжающие машины из Чикаго, мы проверяем по базам ее кредитку и паспорт. Уверен, Рони далеко не ушла. Она умная девчонка, но не сможет скрываться от ФБР. Я и не таких преступников находил, господин сенатор, не волнуйся.
Я бросил взгляд на спокойное лицо Тессы. Она умиротворенно спала, доверяясь мне, как и в тот день, когда сказала «да».
Я не подведу ее больше.
— Найти ее, Лиам. Где бы она ни была, найти. Я подключу Вашингтон. Поставки нефти важны Америке и если они хотят работать со мной, сделают все, что я скажу...
Блейк – это власть. Я – власть. Вероника не сможет скрываться долго.
Я найду ее.