Страсть и возмездие

Гордей Уран

Снежная погода и великолепные горы Эльбруса, где можно позабыть об отвратительной столичной слякоти — кайф, который можно испытать, только находясь в чужих краях. Кавказ, куда я прилетаю, чтобы отдохнуть на горнолыжном курорте, встречает меня, как всегда радушно.

Переговоры о контроле над горными районами — вынужденная бизнес мера, которая немного отвлечет от отдыха, но я уже привык, что любая радость будет омрачена работой. Такого рода сделка реорганизует местную структуру теневой власти. За стол переговоров сядут только те, кто возвысился до статуса богов.

Взаимовыгодное сотрудничество — это единственная причина, по которой воздух вокруг меня поглощает кто-то, кроме меня и моих приближенных. Мой отточенный годами самоконтроль дал сбой лишь на мгновение, когда мне позвонил Арх Шелест и бросил свои угрозы.

Взрыв возле одного из главных соборов, где проходили крестины Шелестов, поставил на уши всю общественность. Шестнадцать погибших, более шестидесяти раненых.

Арх обвинил в случившемся меня и пообещал отомстить. Некто подставил меня в очередной раз. Враг внутри синдиката или извне?

Моя безопасность не пострадала, несмотря на маневры врагов, потому что я всегда на шаг впереди. Каждый аэропорт в этой стране был проанализирован прежде, чем я сел в самолет. Стратегически расставленные команды, установленные контакты, и все путешествие контролировалось в режиме реального времени Верховским. У этого парня имеется запасной план на любой случай и незапланированную ситуацию.

Новый пункт назначения подвергся тщательному обыску задолго до того, как я вышел из самолета. После прибытия в моем распоряжении была небольшая армия людей, кроме тех, кого я всегда брал с собой.

Мы приземлились в частном аэропорту неподалеку от курорта. Каждая деталь механизма, который приводился в движение, когда я покидаю столицу, была тщательно смазана и отрегулирована. Чего нельзя сказать о моем настроении.

Арх Палач объявлял войну многим и всегда выходил победителем. Отныне стереть его с лица земли — это моя задача номер один. Поэтому фоном в моей голове строятся тактики и стратегии, как свергнуть очередного Шелеста.

Интуиция никогда не обманывала меня, а вела, как путеводная нить по жизни, уверен, что не обманет и сейчас.

Знакомое приятное ощущение разливается по моему телу, когда я окидываю взглядом пейзаж из окна отеля. Холодный свет, который проникает через окна и отражается от белого мраморного пола, придает воздуху кристальной горной свежести. Это единственное освещение в роскошном номере, но темнота лучше подходит для моего внутреннего настроя.

Я раздумываю над тем, что столкновение между синдикатами назревало давно. Я уже начал думать, что лидера Шелестов абсолютно не интересовало, скольких его людей я ликвидировал. Мы методично истребляли их почти год, это происходило без видимых последствий.

Я испытал почти облегчение, когда наконец-то нечто растревожило это осиное гнездо настолько, чтобы выманить их наружу. Искоренить весь синдикат невозможно до той поры, пока стоящие во главе, будут держаться в тени.

Решив, что отдых окончен, а сноубординг может подождать, я приезжаю на один из складов, где хранится мой товар. Красивые снежные пейзажи, окружающие меня, помогают сосредоточиться.

Клиент, который хотел осмотреть товар, прибыл вскорости. Мужчина одет в деловой костюм, в отличие от остальных, кто стоял ступенью ниже в его окружении. Он явно не является человеком, который легкомысленно проникает на территорию Семьи Уран. Местный криминальный авторитет, склонившийся перед синдикатом.

Его охрана, состоящая почти из нескольких десятков человек, свидетельствовала о его статусе.

Внезапно Верховский подает мне знак, что нужно быть настороже. Гости явно прибыли не просто для совершения сделки, а с несколько иными целями, замаскированными под бизнес интерес.

Меня сопровождает только Верховский, но мои люди, которые находятся на складе, окружили местных, и напряжение быстро нарастает.

— Гордей Уран, наконец-то мы встретились воочию. Я много наслышан о вас, — бородач широко улыбается.

Самоуверенный и наглый. Он должен быть таким, чтобы бесстрашно появиться здесь.

— Я Тигран Масхадов.

— Что ж, Тигран, я ничего о тебе не слышал. Так зачем ты здесь? Тебя интересует товар или что-то еще?

В воздухе витает атмосфера психического напряжения, мужчины с обеих сторон разглядывают друг друга, оценивая силу и оборону противника.

Встреча между такими людьми, как я и Масхадов, могла состояться только в подобных условиях. Агрессивные действия с одной стороны будут встречены равным по силе противодействием.

— Вы уважаемый человек, Уран. У вас есть кодекс. Мне нужна информация и только она. Я не буду предпринимать агрессивных действий по отношению к вам.

— Какая информация тебе нужна?

— Недавно на вашей территории исчез наш товар.

Я безразлично пожимаю плечами.

— Мне не нужен чужой товар. Я занимаюсь только своим.

Масхадов мрачно усмехается.

— Может, и так, но товар на крупную сумму пропал.

— Похоже, твои люди исчезли с товаром.

— Я бы тоже так подумал, но те люди — мои близкие родственники. Двоюродные братья по материнской линии. Мы своих не кидаем.

Он явился проверить, не его ли это товар, который я пытаюсь толкнуть ему по высокой цене.

Ублюдок. Никак не отреагировав на новость, держу непроницаемое лицо. Это самое большое преимущество в напряженных переговорах — контроль своих эмоции.

Тигран долго сверлит меня взглядом, выискивая слабину. Не найдя ни одной, он снова усмехается.

— Я ничего не знаю о твоем товаре, Тигран.

Выражение лица мужчины становится нечитаемым.

— Если мой товар всплывет с вашей стороны, я этого так просто не оставлю.

Взгляд Масхадова полыхает темным огнем.

Его угроза очевидна. Это похоже на тявканье Моськи на слона.

— Вы в праве поступать, как считаете нужным, но не забывайтесь.

На мгновение в облике бородача появляется высокомерие, которое мне хочется стереть одним точным ударом, но я не стал бы тем, кто я есть, затевая мелкие драки с местечковыми авторитетами.

Поэтому я лишь киваю ему, когда он поворачивается к дверям, а его люди следят за каждым нашим движением, готовые схватиться за оружие.

Верховский стоит рядом со мной, раздумывая над чем-то. Угрозы и претензии гостей его нисколько не тронули. Самуил знает, что все сказанное Тиграном всего лишь сотрясание воздуха.

Мои люди беспокойно переглядываются, в воздухе продолжает витать затяжное напряжение, пока чужаки не ретировались с территории склада.

— Думаешь, убрать его и его шайку?

— Он нам пока не мешает.

В приоритете у меня Шелесты. Необходимо полностью вытеснить их из страны, а это означает, что нужно создать толковую стратегию и проявить терпение.

Самуил всегда умел считывать мое состояние лучше, чем кто-либо другой.

Он отлично понимает, что я планирую бросить все силы на эту войну и уничтожить всех Шелестов до единого. Тем более, сейчас, когда в любой момент можно ждать удара с их стороны.

Возможно, начав открытое сражение с ними, можно быстрее достичь своих целей. В приоритете — избавиться от лидеров.

Мне было тоскливо и скучно многие годы. Последние дни были яркими и цветными. Огромный контраст после десятилетия монохромной монотонности. Во всем богатстве и власти, которые мы накопили в течение десятилетий, не было видно никакого смысла. Если жизнь приобрела пресный вкус и стала чередой одинаковых дней, то есть резон сделать ее ярче.

— Сделаем Масхадову предложение, от которого он не сможет отказаться. Он присоединяется к нам, а мы защищаем его людей и товар в дальнейшем.

Сказав это, я смотрю на Самуила. Он редко высказывает свое мнение, если я не спрашиваю его, а просто выполняет приказы. Верховский непроницаемый и стойкий, сильный морально и физически. В нашей войне с Шелестом он сыграет немаловажную роль.

— Да, босс, — отвечает он.

Когда я возвращаюсь в отель, чтобы переодеться для посещения лыжной трассы, мои детективы присылают новые фото Архипа. Он в глубоком трауре. Лицо скорее скорбное и печальное, чем злое.

Что-то темное и запутанное оседает на дне меня, когда я смотрю на него. Что-то кипящее и обжигающее. Что-то неизведанное.

Это очень похоже на любовное волнение.

Перед тем, как покинуть номер и отправиться заниматься сноубордингом, я связываюсь с Ониксом.

«Есть информация о мальчике на фото, которое было в закрытой папке на сайте Шелеста. Вадим Мальцев. На тот момент ему было одиннадцать лет. Его мать Марина работала горничной в особняке Архипа. Мальчик иногда приезжал с ней на работу. Он исчез в особняке Шелеста год назад. Марина уволилась, в полицию о пропаже сына не заявляла. Сейчас живет в другой стране. О ней ничего не известно. Кроме Вадима на территории одного из особняков Шелеста пропал еще один мальчик. Матвей Кольцов, девяти лет. Он со своим папашей-бомжом жил на улице. Однажды оказался во дворе особняка, чтобы украсть яблоки в саду. Его папаша валялся пьяный за забором и видел, как его сына увели в особняк. Больше он сына никогда не видел. А теперь, самое интересное: Архип покупает на аукционах, где торгуют людьми, мальчиков восьми-двенадцати лет. По моим данным из Даркнета, он купил уже пятерых. Что думаешь, Гор? Шелест — серийный маньяк-убийца, варит пацанов в супе, любит развлекаться с малолетками, создает свою армию по типу «триста спартанцев» или еще варианты?»

Вариантов у меня нет. По крайней мере, таких вариантов, от которых меня не передергивает от отвращения.

Пару дней я катаюсь на горнолыжной трассе. А потом приходит новость, что Никита едва не погиб в автомобильной катастрофе.

Я изучаю снимки с камер видеонаблюдения, которые прислал Самуил. Передо мной оказывается планшет с видео, и я жму кнопку воспроизведения. В поле зрения появляется машина Никиты. Авто направляется в сторону моего офиса.

Внезапно из ниоткуда появляется автомобиль справа и врезается в машину Оникса.

От удара обе машины глохнут. Через секунду дверь Никиты открывается, и он выпадает на асфальт. Он поднимается на ноги и стреляет в два темных силуэта, которые появились рядом со второй разбитой машиной. Они падают. Лица нападавших рассмотреть невозможно. Затем раздается скрип колес — подъезжает новый автомобиль. Раздается череда выстрелов со стороны подъехавшего авто. Никита падает перед машиной.

— Они стреляли в Ника и забрали своих, — ледяным тоном комментирует Самуил.

— Бросили моего человека умирать в одиночестве, — мрачно говорю я.

Чем скорее я уничтожу Шелестов, тем лучше. С моей стороны было слишком много поблажек. Я думал, что они осознают, как недальновидно вести свой бизнес демонстративно передо мной, в моем городе.

— Они пытаются спровоцировать нас. Мы убивали их годами. Но этот взрыв положил конец их терпению.

— Необходимо усилить наблюдение за территорией Шелестов. А также установить личность организатора взрыва.

— Что с Никитой?

Самуил вздыхает.

— В коме. Шанс выжить есть.

— Он узнал слишком многое об Архипе. Есть соображения, зачем Арху все эти дети?

— Ничего неопределенного. Обычно на аукционах покупают людей всякие извращенцы. За красивым фасадом часто скрывается гнилое нутро.

— Я готов нанести Арху визит.

Самуил ухмыляется.

— Удачи, босс.

Я собрался нанести визит в Пекло к самому Дьяволу.

Ночью перед отлетом домой, мне снится лицо матери. Мой мир стал темнее без ее теплого света. Моя мать угасала в тюремной обстановке, когда ее посадили за убийство Наума Шелеста — отца Ивана и Арсения. Она была киллером, который специализировался на устранении криминальных авторитетов.

Маленькая птица с подрезанными крыльями, которая билась в клетке, пока не появился Савелий Уран, чтобы освободить ее. Мужчина, который нарушил все правила, чтобы вытащить ее из заточения.

Какая ирония — заниматься ликвидацией лидеров криминального мира и влюбиться в одного из них. В самого могущественного и опасного.

Мать предостерегает меня не совершать ошибку, которую совершила она в свое время.

Проснувшись на рассвете и наблюдая за ярким рассветом, озаряющим вершины гор, я думаю, что эта ошибка дала ей любимого мужчину и любимых детей.

«Не знай я тебя лучше, подумал бы, что ты запал на Арха, а не просто намерен устранить проблему. Так рвешься к нему на рандеву», — пишет Верховский, когда я завтракаю в номере отеля.

«Психоанализ никогда не был твоим коньком. Бить морды и делать дырки в людях — это да, это твое», — отвечаю я.

Предвкушая встречу с Архипом тет-а-тет, чувствую приятное дразнящее покалывание на коже. Я хочу, чтобы он понял насколько я близко. Так близко, что между нашими телами не останется ни миллиметра.

Ощущая, как приближается мгновение истины, я нахожусь в хорошем настроении. Мой род деятельности не способствует радужным надеждам и мечтам, я редко испытывал счастье. Можно чувствовать удовлетворение от финансовой прибыли, спокойствие от осознания того, что мои люди не нуждаются и обеспечены. Я мог испытывать облегчение и довольство от того, что прожил очередной день и вышел победителем в схватке за власть. Можно испытывать восторг хищника от гибели тех, кто угрожал моему синдикату и мне.

Но ликование и счастье, которое я предвкушаю — это большая удача, которая войдет в мою жизнь, как только я доберусь до Арха.