Глава 19.
Я смотрела на нее и видела себя. Мы были так похожи. И вдруг появилась нечаянная мысль: «А если бы я смогла вырваться, все бы изменилось?» Наверное, это и подтолкнуло меня к тому шагу. Я хотела увидеть, был ли у меня выбор, могло ли все стать по-другому. Но я забыла, что каждый поступок ведет к последствиям.
Рената просидела возле девушки до самого вечера. Несколько раз заглядывала Кира, пытаясь уговорить вернуться в спальню, намекая на то, что в доме достаточно прислуги и ее легко могут сменить, но девушка мягко отказывалась, желая сама присмотреть за гостьей. В итоге Кира сдалась, лишь вновь назвав ее Ангелом.
– Бывает, твоя доброта и наивность раздражают меня, но ты та, кто есть, – произнесла она, заставляя свою любовницу вздрогнуть. – Раз она уже здесь, следи за ней. Она не должна покинуть стены этого дома без моего разрешения. Я пока обдумываю, как ее можно использовать против отца.
– Можно ли вызвать ей доктора?
– Посмотрим на ее состояние, когда она придет в себя. У прокурора достаточно косвенных улик, чтобы привлечь Хангера к ответственности за ее похищение.
– Но она же может засвидетельствовать обратное?
– Если в ее крови обнаружат наркотики, то ее слова не будут принимать ко вниманию. Да, и я не уверен, что она заступится за Хангера. Ты бы не заступилась за меня, – она иронично хмыкнула и исчезла, оставляя Рену наедине с тяжелыми мыслями.
В который раз ее слова пугали ее до боли, и ей казалось, что, как игрушка, она уже наскучила ей. Бывало, она поражалась нежности ее прикосновений – таких, словно она была сделана из хрупкого стекла. Но за все время, что она прожила здесь, девушка так и не смогла проникнуть в ее мысли. Они были спрятаны за семью замками. И когда ей казалось, что она преодолела одну дверь, ее слова и поступки снова отбрасывали ее назад, в глухой угол. И она часто уставала от этих американских горок, от смены ее настроения, которую невозможно было предугадать.
Девушка пошевелилась и застонала. Ее веки открылись, и она попыталась сфокусировать взгляд. Незнакомая обстановка и ужасная боль в голове дезориентировали ее. Она попыталась подняться, но в голову снова ударила резкая боль, а Рена мягко, но настойчиво подтолкнула ее обратно.
– Где я? – наконец смогла выговорить Сабрина Велес.
– В доме Киры Медведевой, – тихо ответила ей Рена и пожалела о своих словах в ту минуту, когда панический ужас наполнил глаза девушки. – Тише, тише... Все в порядке. Тебе здесь никто не навредит.
– Ты не понимаешь. Мне нужно уйти. Я не могу здесь находиться. Пожалуйста, позволь мне... – истерично умоляла девушка, находясь в полной панике. Она старалась подняться, но Рена ей не позволила.
– А какой смысл в том, что я разрешу тебе встать с постели и выйти из комнаты? Во-первых, везде камеры, а во-вторых, у тебя нет сил куда-либо идти. Подумай здраво!
Девушка мгновение смотрела на нее, а потом успокоилась и легла в постель. Она прикрыла глаза, обдумывая свое положение, но через пару минут все равно посмотрела на Рену:
– Где Хангер?
– Не знаю, но Кира не была особо довольна его поступком.
– Но она же ничего ему не сделает? – испуганно спросила девушка, удивляя Рену.
– Думаю, нет.
– А ты ее любовница, да?
Рената замерла на минуту, но после горестно улыбнулась и кивнула. Она впервые услышала из чужих уст то, что говорила сама. И это ударило по ней сильнее, чем она думала. Возможно, Кира была права, когда не выходила с ней никуда. Ведь тогда бы она слышала это слово постоянно, и не только за спиной, а даже в лицо. Но против правды не пойдешь. Кто она? Ее вещь, которая не значит ничего. И в глазах всего мира она осталась бы лишь аксессуаром, который держит ее под руку и мило улыбается в камеру.
– Ты не похожа на таких девушек, – вдруг прервала ее мысли Сабрина.
– Да? А ты много их встречала в своей жизни?
– В отличие от тебя, я видела их и видела, куда приводит такая жизнь. Пусть отец и старался оградить меня от своей работы.
– Я слышала, он прокурор, – осторожно заметила Рена.
– Не просто прокурор, а прокурор, который занимается такими людьми, как Кира. И сейчас он всерьез ей интересуется.
Рена лишь приподняла бровь в удивлении, но душу ее накрыло ужасом.
– И Хангер похитил тебя, чтобы шантажировать отца?
– Нет! – она скривилась, когда голова заболела сильнее от резкого движения. – Он просто помог.
– Он не тот человек, который станет помогать.
– Я знаю.
– И все же ты сразу же спросила о нем, – осторожно заметила Рена.
– Бывает, мы понимаем, насколько глубок мрак, что окружает нас, но не можем избежать его, – отстраненно произнесла девушка, задевая этими словами сердце Рены.
И она потянулась к ней, видя понимание в глазах. Они были похожи. Они обе упали в этот мрак, но если Рена уже погрузилась слишком глубоко, то Сабрина еще пыталась освободиться.
– Мне нужно выбраться отсюда, и как можно скорее. Отец придет за мной. Когда пройдет сорок восемь часов, его ничто не сдержит.
Она не знала, чем руководствовалась в тот момент, но приняла решение, не думая о последствиях. Что-то тронуло ее в этой девушке. Она видела схожесть ее положения со своим. Невозможно изменить прошлое, выбор сделан, но если есть возможность увидеть со стороны... Можно ли узнать, что бы произошло, сложись все по-другому? Стала бы она такой, появилась бы в ней эта зависимость? Смогла бы она остаться прежней, если бы вырвалась из этой трясины, что втягивала ее все сильнее и сильнее, пока она полностью не завязла в ней?
– Я помогу тебе, – тихо прошептала Рена, сжав руку девушки. – Завтра. А сейчас отдыхай.
Найдя подтверждение ее словам в глубине глаз, девушка слега кивнула и, прикрыв веки, отдалась усталости. Рената тихо вышла из комнаты и прислонилась к двери. В голове крутились мысли. Она вспомнила, как недавно заказывала книги, и курьера пропустили на территорию. Он подъехал к заднему входу, и она лично получила свой заказ. Его автомобиль имел только два передних места и кузов, загруженный посылками. Идеальный вариант. Единственное, о чем она не задумывалась, так это о реакции Киры. Она словно видела в девушке шанс для себя, для своей совести, ища искупления за то, что сама не боролась, а сдалась его власти. Рена снова и снова повторяла себе, что поступает правильно, тем более что это поможет Кире избежать натиска прокурора.
С этими мыслями она вошла в комнату и, раздевшись, легла возле Киры. Ее реакция была незамедлительной: руки тут же обвились вокруг ее нагого тела, прижимая к себе и давая понять, что она совсем не спит. Отчаянно поддавшись страсти, она исступленно отдавалась ласкам, тая от ее прикосновений. Сливаясь с ней воедино, она царапала ей спину, словно оставляя метки, желая, чтобы она принадлежала ей так же безгранично, как она ей. При этом она все равно понимала, что оставалась рабыней Дьявола, и ей никогда не почувствовать хоть толику власти над ней.
Утром она долго нежилась в постели, вдыхая ее аромат, чувствуя, как сердце сжимается от непонятной тоски. Она не хотела выходить из спальни, наоборот – впервые желала замуровать себя здесь, в этих стенах. Плохое предчувствие давило на виски, но обещание есть обещание, а значит, его нужно выполнять.
Сабрина ждала ее, стоя возле окна. Все ее тело был напряжено, а руки сжаты в кулаки. Рена предположила, что ранее ее уже навещала Кира, и то, что она сказала, явно насторожило девушку.
– Ты сдержишь обещание? – спросила она, не поворачиваясь к Ренате.
– Да. Вот одежда. Через полчаса приедет курьер. Ты спустишься со мной, неся в руках стопку грязного белья и пряча за ним лицо. Мы пройдем через кухню к черному входу. Постарайся, чтобы волосы падали на лицо. Я заплачу курьеру, и он вывезет тебя за пределы территории.
Девушка повернулась к Рене, и ее вражеский настрой сменился на дружелюбный. Благодарность сквозила в ее взгляде. Благодарность и надежда – то, что Рена так давно не видела в себе и в окружающих. Она еще раз мысленно повторила себе, что поступает правильно.
– Скоро тебе принесут завтрак. Нужно сделать так, чтобы горничная осталась в комнате, а ты спустилась вместо нее, не вызывая подозрения – везде камеры наблюдения.
– Придется оглушить ее.
– Да, я тоже об этом подумала.
– Ты или я? – с ухмылкой спросила Сабрина, намекая Рене на ее ангельский вид. И тут же добавила: – Я сделаю это. Ты привыкла к девушке, и тебе будет тяжело причинить ей вред, а я занимаюсь единоборствами и знаю, как бесшумно отключить человека.
– Отец заставил? – поинтересовалась Рена, снова улавливая схожесть между собой и девушкой.
– Сначала да, потом самой понравилось.
– Хорошо. Значит, сделаешь ты.
Рена и правда чувствовала свою вину перед служанкой. Она привыкла к слугам, и они относились к ней с уважением и почтением, выполняя любые приказы. Вот только она знала, что в первую очередь они верны Кире, а значит, сразу доложат о происходящем.
Через некоторое время в комнату зашла девушка с подносом в руках, и Рена посмотрела на телефон, чтобы узнать время. Как раз вовремя, ведь курьер уже подъехал к воротам и сейчас проходил проверку. Она кивком приказала ей поставить поднос на журнальный столик. И как только девушка склонилась над ним, Сабрина оказалась за ее спиной, занесла правую руку и сильно ударила по затылку девушки. Та стала падать на пол, и Рена подбежала к ней, стараясь смягчить удар. Они перетащили девушку на кровать и накрыли покрывалом. Плохое предчувствие не переставало преследовать ее, но отступать было поздно.
Сабрина тут же надела платье горничной и взяла в руки стопку белья. Глубоко вздохнув, Рена взялась за ручку двери и вышла в коридор. Сабрина шла прямо за ней, как и положено прислуге. Они спокойно спустились вниз и свернули на кухню. Занятые работой служанки не обратили на них никакого внимания. Сабрина сложила белье на полку, что висела как раз возле черного входа, и вышла на улицу вслед за Реной.
Руки девушки дрожали, но удача была благосклонна к девушкам, так как никого из охраны не было в пределах видимости. Уговорить курьера не составило труда. Пара сотен долларов – и ему все равно, почему девушка, одетая как служанка, залезает под сиденье, ее накрывают серой тряпкой и кладут сверху все те же посылки. И он даже не представляет, как ему повезло выехать за пределы территории целым и невредимым. Не так часто гости спокойно покидают обитель Дьявола.
Рена зашла в дом и направилась прямо в кабинет Киры. Ее трясло. Глоток виски обжег горло, не принеся желаемого облегчения. «Не жалеть, не жалеть», – как заклинание повторяла она, делая очередной глоток, но почему-то сердце все сильнее сжимало в тиски.
Она не знала, сколько вот так просидела, пока странный шум не привлек ее внимание. Выскочив в гостиную, Рена увидела незнакомого мужчину. Его потрепанный вид и взволнованные глаза подсказали ей, кем он мог быть, но отчаянный крик подтвердил ее догадку:
– Сабрина! Где моя дочь, черт возьми?!
– Кто Вы и как сюда попали?
– Я Эван Велес, и у меня есть ордер на обыск, – он помахал перед ней бумажкой, которую Рене так и не удалось нормально рассмотреть. Обойдя ее, он снова громко закричал: – Сабрина!
– Успокойтесь! – потребовала она, но мужчина ее не слушал.
Быстро обойдя Рену, он направился к лестнице и, перепрыгивая через ступеньки, поднялся на второй этаж. Рената замерла на мгновение, шокированная его наглостью, а потом поспешила за ним.
– Вы не имеете права здесь находиться без разрешения хозяина дома! – закричала она ему в спину.
Но мужчина не обратил на нее никакого внимания. Он стал лихорадочно открывать каждую дверь, заглядывая в комнаты. Догнала его Рена, только когда он ворвался в гостевую спальню и остановился над кроватью, где спиной к ним лежала девушка, укрытая покрывалом почти с головой.
– Сабрина! – он наклонился к ней, дернул покрывало и тут же застыл.
– Эва, так вот где ты прохлаждаешься! – возмущенно вскрикнула Рена, смотря на приходящую в себе служанку. Девушка непонимающе открыла глаза и нахмурилась.
– Я бы хотел знать, что здесь происходит, господин Велес, – раскатистым басом пронесся по комнате голос Киры, заставив Алекс вздрогнуть.
В тот момент, когда отец Сабрины с растерянным видом повернулся к Кире, Рена помогла девушке подняться и шепнула: «Иди на кухню».
– Как я понимаю, ваш ордер фальшивый, и я могу подать на вас в суд за неправомерные действия. Это стоит вашей блистательной карьеры?
– Верни мне дочь, Медведева, иначе...
– Иначе что? Вы только что сами мне дали козырь, и стоит мне щелкнуть пальцами, как мои адвокаты зароют вас так глубоко, что очистить репутацию будет очень сложно. При этом я даже не уверена, что она желает возвращаться к вам. Пора понять, что девочка уже совершеннолетняя и вправе поступать как ей вздумается. Признайте, сейчас закон на моей стороне.
– Ты ведь знаешь, что у меня есть против тебя? Если я буду падать, то не сомневайся, я в долгу не останусь.
Рена чувствовала накал силы и власти, ненависти и презрения, что заполнили собой всю комнату. Они скользили между мужчиной и девушкой, словно разряды тока, и ей не хватало воздуха, а разум был напряжен, ища способ дать понять прокурору, что с его дочерью все в порядке. И именно в этот момент, словно послание свыше, прозвучал телефонный звонок.
– Да! – резко ответил прокурор, но тут же его голос смягчился. – Сабрина, доченька, где ты? Как – дома? Когда ты вернулась? Я сейчас буду.
Он отключил телефон, положив его в карман брюк, и снова посмотрел на Киру:
– Это еще не конец, Медведева. Я знаю, что ты приложила руку к ее исчезновению.
– Останетесь на обед, Велес? Нет? Как жаль. Была очень рада вашему визиту, но в дальнейшем прошу сообщать заранее, – ядовито проговорила Кира, указывая прокурору кивком головы на выход и выйдя вслед за ним.
Она проводила его к самым дверям, дав приказ охране проследить, чтобы прокурор благополучно покинул территорию. Все это время Рена молча стояла в гостиной, нервничая и дрожа. Как только дверь за прокурором закрылась, Кира медленно вернулась к ней.
Ее сердце перестало биться в груди, и казалось, кто-то выкачал воздух из легких: столько холода и презрения было в ее глазах, столько ярости. А ведь еще сегодня ночью она смогла рассмотреть в них страсть, нежность и что-то, близкое к любви. Она закусила губу, пытаясь сдержать слезы, рвущиеся из глубины ее души. В ее глазах она видела немой приговор, но ни капли не боялась за свою жизнь. Эта бездна отчужденности и холодности была хуже смерти. Одна ошибка, совершенная ради нее, спасшая ее от неминуемых проблем, – чего она будет стоить ей?