Опасная страсть. || К.М

Вокруг тебя была нерушимая аура власти. Но силу тебе придавали эти мужчины за твоей спиной. Они – твоя тень, четыре грани твоего характера, скрытые за твоей ледяной маской. Но даже у них должны быть свои слабости.

Она не могла сказать, что после слов Киры паника и страх ушли, но все же ее душа немного успокоилась. Казалось, она утихла, готовясь к новой буре. Они больше не говорили о той ночи. Ночи, когда с ее уст сорвались слова, которым ей так хотелось верить, но вера так и не поселилась в сердце, и ее продолжали разъедать сомнения.

Ночи, когда их страсть не знала границ, оставляя следы на ее коже – и как бы она ни прятала их под одеждой, Кира заставляла выставлять их напоказ, словно демонстрируя всем обитателям дома, кому она принадлежит. Ночи, когда ее паника достигла апогея, но, пережив кризис, так и не ушла.

Рена словно все время старалась скрыться от нее и в то же время понимала, что это бесполезно. Она бежала по ее крови, закралась в мысли, прожгла душу, но она сама позволила ей это. Она дала ей власть над собой. Однако на самом деле больше всего ее пугало то, что однажды она может потеряться в ней, раствориться и перестать быть собой. Той ночью она сдалась. Сделала еще один шаг навстречу ей, постепенно теряя шанс вырваться из этой бездны. И сколько бы ей ни казалось, что ее подталкивали к этому, не ее ли выбор был окончательным, не она ли, в конце концов, принимала решение? Ее духовный мир сейчас был похож на американские горки, но что ждало ее по окончании пути? Казалось, еще чуть-чуть – и она сойдет с ума, но, возможно, именно к этому сумасшествию она сама себя подталкивала. Ведь как возможно жить в его мире, оставаясь прежней? И этот страх был страхом перед собой. Она боялась стать другой, ведь однажды она уже изменила себя ради близкого человека. Ради матери.

Рената вздохнула и посмотрела на девушку. Сейчас они спокойно при ней обсуждали свои дела. Девушка сидела в кресле возле окна, стараясь читать книгу, в то время как вокруг нее витали слова, заставляющие внутренне содрогаться. Но Рена пропускала их мимо себя, стараясь оградиться от этого. Она хотела уйти, как только вошла Захарова, а за ней и остальные, но Кира запретила.

Эта темная власть, что сквозила в ее голосе, пробирала до дрожи в теле. Грация и осанка Киры выделяли ее, хотя каждый из них был по-своему необычен. Некие темные существа. Но она была другой. Что-то возвышало ее. Была ли это ее аура, пронзающий взгляд или сила ее голоса, а может, все вместе – она не могла ответить. Но это чувствовали все, словно она была рождена повелевать.

Обрывки фраз доносились до ее сознания, смешиваясь со строками из книги, которую она тщетно пыталась понять. Ей казалось, что она была лишней в комнате, и это ее нервировало. Пальцы дрожали, переворачивая страницы, и она нервно покусывала нижнюю губу. Ощущение спокойствия и тихого счастья было разрушено, когда мужчины вошли в кабинет. Уверенность и сила переполняли их. Захарова, Даян и Вар остановились напротив сидящей за столом Киры, которая продолжала просматривать бумаги, не обращая на них внимания. Но эти три бога – Ум, Рассудительность и Хладнокровие, как бы она их охарактеризовала, – нарушили атмосферу уюта, что царила здесь.

Не хватало только Канквера и Хангера. Посмотрев на часы, Рена догадалась, где сейчас находится Канквер, а вот почему отсутствовал Хангер – неизвестно. Этот мужчина был самым непредсказуемым из них. Его было страшно терять из поля зрения, но когда он находился рядом, то непроизвольно все ожидали чего-то из ряда вон выходящего. И все же, когда ей было нужно, он становился некой опорой, и Рена прониклась к нему симпатией. Поэтому ее охватывало волнение, ведь в последнее время все не раз слышали споры между ним и Кирой. Девушка не решалась поинтересоваться, в чем их суть, но в ушах все еще звучали крики их прошлой ссоры. Тогда казалось, что весь дом содрогался от них.

Она помнила голос Киры – холодный, властный, мощный. Она не кричала, но повышенный тон, которым она говорила, давал четкое представление о ее недовольстве. Никто не знал, чем так сильно провинился Хангер, что вызвало такую волну негодования со стороны обычно уравновешенной Киры, но в том, что причина была серьезной, сомневаться не приходилось.

Даже сейчас, по прошествии нескольких дней, холод в ее голосе не исчез, и это говорило о том, что вопрос так и не решился. После этого случая Хангер еще реже стал появляться в доме: с того дня она видела его всего раза два. И мужчина, на лице которого всегда царила безмятежная улыбка, вызывающая опасения, тогда был очень серьезен и задумчив.

Никто ей ничего не объяснял, но и она не была полной дурой, чтобы не заметить этого. И казалось, только Даян понимал, что от нее не ускользает напряженность, поселившаяся в доме. Все эти события настораживали. Она не знала, что творилось с Хангером, но хотела помочь. Рената не понимала, откуда это появилось, но она чувствовала себя хозяйкой – пусть незваной, но готовой принять ответственность и позаботиться об обитателях дома. Только ей этого не позволяли.
– Достаточно! – грозный голос Киры вывел ее из раздумий, заставив подскочить на месте. Она посмотрела на нее и продолжила немного спокойней: – Он ослушался приказа, а это не прощается.
– Кира...
– Не смей спорить со мной, Захарова, твоя рассудительность на меня не подействует, – пригрозила Кира. – Хангер переступил черту, когда не пожелал оставить эту девушку в покое. Сейчас, после ее исчезновения, все улики указывают на него. И даже я не могу быть уверенной, что он и правда не убивал несчастную.
– И это интересно, прими ко вниманию, – спокойно ответила его правая рука. – С того момента, как ты привезла его в дом, это первое, на чем он зациклился.
– Как будто все его сумасшествие сошлось на ней, – добавил Даян.
– Если бы это был кто-нибудь другой, я бы предоставила ему свободу действий и сама бы с интересом понаблюдала за всем этим. Но он ставит нас под угрозу. Слишком близко подобрался этот прокурор.
– И все же ты так же, как и мы, не хочешь терять его, – вставил наконец свое слово молчавший до этого Вар.
– Но небольшое наказание не помешает, – предложил Даян.
– Это не вам решать. Я...

Кира резко замолчала. Громкий стук двери в гостиной и возня заставили ее подняться и направиться туда. Мужчины последовали за ней. Рената, замерев на секунду, попыталась приказать себе оставаться на месте, но чисто женское любопытство не позволило ей этого. Она отложила книгу и вышла из кабинета. То, что она увидела, точно не вписывалось в их привычный образ жизни.
Хангер склонился над девушкой, что лежала без сознания на диване. Ее тело, руки и лицо покрывали синяки и кровоподтеки, поэтому было сложно рассмотреть лицо.
– Что, черт возьми, ты делаешь? – заорала Кира.
– Хангер, только не говори мне, что это Сабрина Велес, – качая головой, произнесла Кристина.
– Я не мог ее оставить. И отнести к отцу – тоже, иначе он тут же упрятал бы меня за решетку.
– Ты вообще выжил из ума. Какого ты притащил ее сюда? – разгневался их предводитель.
– Я принес ее в самое безопасное место, которое знаю. – Хангер так и продолжил сидеть на корточках возле девушки, а потом, поднявшись, посмотрел на Рену. – Ангел, позаботься о ней, пожалуйста.

Она еще ни разу не видела его таким, но именно затравленное выражение в его глазах подтолкнуло ее, и она кинулась на кухню к служанкам за аптечкой.
Как только она скрылась за дверью, Кира резко схватила Хангера за шею, заставляя подняться. Ее пальцы сжали ему горло, глаза прожигали насквозь. Но мужчина спокойно встретил взгляд своей хозяйки. Сейчас его не интересовало ничего, кроме девушки. Он не чувствовал боль и не боялся принять любое наказание от рук Дьявола, ожидая ее с той минуты, как принял решение принести ее сюда.
– Он узнает и приедет за ней. Ты что, не слышал мой приказ? Я сказала даже не дышать в ее сторону.
– Я ослушался. Она притягивает меня, соблазняет. Садист во мне больше не ищет новые жертвы. Они ему не нужны.
– И ты решил испытать ее!
– Нет, я люблю боль. Я хочу заставить ее чувствовать боль, но смешивая ее с наслаждением. Оставляя ее живой. С ней у меня проведена черта, и она соглашается ее не переступать.
– Тогда как это называется? – Дьявол кивнула в сторону девушки.
– Это не моих рук дело, – с ненавистью в голосе ответил Хангер. Его внутренний демон жаждал крови тех, кто напал на его женщину. Пальцы чесались, желая испытать на них все известные ему пытки.
Его признание так ошарашило Киру, что она отпустила мужчину. Как раз вовремя, ведь в комнату вернулась Рена. Окинув их взглядом, она опустилась возле девушки.
– Нужно смыть кровь, – сказала она служанке, которая держала таз с водой.
– Это не ее кровь. Порезы и ссадины, да и шок, но я проверил: серьезных повреждений нет, – сдавленно произнес Хангер, пристально смотря на Киру.
– Ты знаешь, какое наказание ждет тебя?
– Ты тоже привела в дом девушку, – как-то обреченно произнес Хангер.
– Ты смеешь сравнивать себя со мной? – приподняв одну бровь, спросила Кира, и Рену аж передернуло от силы власти в ее голосе. – Ты будешь наказан за неповиновение.
– В этом я признаю свою вину, но девушка останется здесь.
– Ты еще смеешь спорить со мной?! – заорала Медведева.
– Кира, пожалуйста, – тихо произнесла Рена, вытирая кровь с лица девушки, желая усмирить своего Дьявола, пока она не приняла самое ужасное решение, которое напрашивалось при взгляде на их хозяйку.
– Не лезь не в свое дело, Ангел, – резко ответила она, резанув этими словами ей по сердцу.

Она промолчала, вновь склонившись над девушкой и стараясь не смотреть на Киру, ненавидя себя за предательские слезы, что уже были готовы появиться на глазах.
– Почему она не приходит в себя? – встревоженно спросила Рена, надеясь, что ее голос не дрожит.
– Шок, а возможно, они ей что-то дали, – растерянно проговорил мужчина.
– Можно ли ее перенести в гостевую спальню? – она, наконец-то успокоив свои чувства, посмотрела на Дьявола.
– Даян, сделай это.
– Я сам! – закричал Хангер, но Кира тут же схватила его, заставляя остаться на месте:
– Мы еще не договорили.
– Я не хочу, чтобы к ней кто-либо прикасался, – и каждый в комнате уловил нотки безумства, но Киру это не остановило.
– Я так понимаю, это касается только мужской половины, – удивленно произнесла Кристина, разрядив повисшую тишину.
– Даян, делай что приказано, – властно сказала Кира, пристально смотря на Хангера, словно оценивая его выдержку.

Даян осторожно поднял девушку и понес. Рена последовала за ним, лишь на мгновение задержавшись на лестнице, но так и не решившись обернуться. Ей не хотелось оставлять их, ведь она чувствовала, несмотря на жестокие слова Киры, что сдерживала ее, не позволяя бушующей ярости вырваться на свободу. Как только Ангел скрылась из виду, лицо Киры изменилось. Маска спокойствия слетела, позволяя скрываемому гневу выступить наружу. И каждый знал, что этот гнев не сулит Хангеру ничего хорошего.
– Ты проведешь пять дней в больнице Святого Луки. В тех же условиях, в которых находился до моего появления, – жестко вынесла свой приговор Кира.
– Кира, его психика... – вступилась Крис.
– Переживет.
– Как прикажешь, Дьявол, – обреченно выдохнул Хангер. – Я могу подняться к ней?
– Нет. Твое наказание начинается с этой минуты. Вар отвезет тебя.
– Боишься, что я сбегу? – с еле уловимой улыбкой спросил мужчина.
– От меня сбежать ты можешь только в ад, а раз мы и так в нем живем, то бежать тебе некуда.
– Ты, как всегда, драматична, Кир, – ухмылка уже была больше в его стиле, пусть глаза то и дело поглядывали на лестницу, прожигая ее взглядом.
– Это второй раз, когда ты заслужил такое наказание. Надеюсь, третьего не будет.
– Не могу обещать, Кира. Наши взгляды вдруг стали расходиться, и это крайне печалит, – серьезно произнес мужчина, снова поражая всех присутствующих.

Это было так не похоже на него. Это был не их безумный убийца, слова которого так часто не соответствовали поступкам. Сумасшедшая улыбка сошла с лица, и лишь в глазах еще пылал тот огонь. Нет, его невозможно было вылечить. Безумие было в его крови, но теперь его словно направили в другое русло, и сосредотачивалось оно на девушке, что сейчас находилась в гостевой спальне.
– Ничто не должно угрожать моему могуществу, а ты принес эту угрозу в наш дом.
– Как я уже и говорил, ты первая поступила опрометчиво. Но я лишь сейчас понимаю почему.
– Хангер!
– Каюсь и повинуюсь воле твоей. Пошли, Вар, пора надевать на меня смирительную рубашку.