Глава 11.
Дьявол. Самый искусный соблазнитель, призванный очаровывать одним взглядом. Была ли у меня возможность устоять? Могла ли я не утонуть в этих глубоких темных глазах? Или же моя судьба была предрешена?
Рена дрожала. Она медленно отходила от Киры, а она надвигалась на нее, как хищник. Пусть у нее никогда не было отношений, но она не была маленькой девочкой и хорошо понимала, чего она от нее хочет. Ее мозг отчаянно работал, ища выход из ситуации. Но, казалось, его просто не существовало. Она могла бороться с ней, но понимала, что это может привести к еще худшим последствиям. У нее проскользнула мысль, что точно так же себя чувствует зверек, загнанный в ловушку хищником. Такую же беспомощность он ощущает.
Кира стояла перед ней во всей своей красе. Мягкий свет освещал ее стан, а плутовская улыбка придавала ей греховный вид. И, несмотря на то что страх бежал по ее венам, в голове снова промелькнула мысль, что она выглядит как темный бог. Теперь именно Киру сознание подставляло под образ Аида или Гадеса, даже под Вейовиса, забытого бога подземного мира в древнеримской мифологии, над которым она трудилась в своей диссертации до того, как встретила Киру.
Она смотрела в ее пронизывающие глаза, в которых четко отображались ее триумф и ее падение.
Они горели огнем желания и страсти. И она тонула в этой черной бездне. За ее спиной не было пути к отступлению – лишь мягкая и изысканная кровать, что наверняка познала не одну женщину. Рената стояла перед ней, прикрываясь руками, понимая, что это последняя призрачная преграда для ее блуждающего взгляда. И ее ироничная улыбка подтверждала это.
– Ангел, всего минуту назад я не только все видела, но и касалась твоего тела. Что же ты пытаешься спрятать сейчас?
– Кира, пожалуйста, – скорее прохрипела, нежели прошептала она, снова делая шаг назад.
– Я начинаю уставать от этого слова, – с ноткой угрозы предупредила она.
– Ты же можешь иметь любую! Зачем тебе я? – в ее голосе слышались отчаяние и страх, но она наконец задала вопрос, который все время терзал ее.
Она сделала шаг к ней, но девушка инстинктивно отступила назад, упираясь в кровать, понимая, что больше некуда идти. Кира медленно подняла руку и провела по ее щеке, спускаясь вниз по шее к ее скрещенным рукам.
– Я хочу тебя, – просто сказала она, как будто это было в порядке вещей, – ты такая чистая, невинная. В моем мире нет таких, – в этих словах проскользнула нотка нежности, что сильно удивило Рену.
И девушка, воспользовавшись этим замешательством, накрыла ее губы своими. Сначала она касалась ее на удивление легко, почти нежно. Как только это усыпило ее бдительность, ее поцелуй стал яростным, страстным. Руки Рены уперлись в ее грудь, и она почувствовала под пальцами стальные мышцы. Ее сила была всепоглощающей. Язык исследовал ее рот, испивая из нее, как жаждущий воды странник, до тех пор пока Рена не почувствовала нехватку воздуха.
И, когда она резко оторвалась от ее губ, Рената, не думая ни о чем, подняла руку и влепила ей пощечину. Эхо удара отразилось в ее сердце бешеным страхом, а глаза наполнились ужасом. Кира лишь несколько секунд стояла, пораженная, а потом залилась громким смехом.
– Ты удивляешь меня, Ангел. Даже твое сопротивление такое невинное, – улыбнулась она и, схватив ее за руку, которую она прижала к сердцу, приложила ее к своей покрасневшей щеке. Потом поднесла к губам, целуя ладонь. Второй рукой она резко притянула ее к себе, прижимаясь к ее животу. Жар разлился по телу девушки. Кровь прилила в голову, и она тяжело задышала.
В эту минуту ее губы снова нашли ее. Ее язык ловко проскользнул сквозь них, даря сладостные чувства. Целуя, она повалила ее на кровать, и Рена полностью ощутила ее твердое тело на себе. Ее рука прошлась по ее стану, а губы переместились со рта на шею. Она чувствовала, как девушка слегка покусывала ее, а после ласкал места укусов языком. Казалось, маленькие иголки прошлись вдоль ее спины.
У нее не было сил сопротивляться. Мысли путались, тело отвечало на искусные ласки. Как только ее губы накрыли ее сосок, голова откинулась назад, и она выгнулась в немом призыве. Она стала всасывать твердую горошину, лаская вторую грудь рукой. Непроизвольный стон сорвался с ее губ, но Рене он показался далеким эхом. Лишь где-то глубоко в сознании она понимала, что это она стонала, но чувствительные ощущения вытеснили эту мысль. Кира на мгновение оторвалась от ее груди, созерцая божественную картину. Греховная улыбка появилась на ее лице, и она тут же опустила голову, накрывая губами ее второй сосок.
Тусклый свет освещал комнату, и ее затуманенные глаза ловили лишь темные силуэты. Тени плескались на потолке. Тишину разрывали ее прерывистое дыхание и стоны, что срывались с ее уст. Девушке сейчас и правда казалось, что она находится на ложе Дьявола.
Рука Киры медленно спустилась вниз, накрывая ее треугольник жестких волос. Ее пальцы нежно прошлись по сокровенному месту, раскрывая розовые лепестки. Большой палец накрыл клитор, и Рена дернулась в ее руках. Она распахнула глаза и попыталась отодвинуться, но твердое тело девушки не позволило. Она лишь усмехнулась и продолжила ласкать ее.
Девушка никогда еще не чувствовала такого. Ее тело стало выгибаться навстречу ее руке. Мурашки пробежали по коже, бросая в сладкий жар. Кира приподнялась на локте, не прекращая своих движений, и стала наблюдать за ней, но Рената даже не обратила на это внимания. Дрожь нарастала, разбегаясь по ее телу, становясь все сильнее. Ее пальцы все интенсивней и интенсивней ласкали ее клитор. Кончик пальца немного проникал внутрь, усиливая дрожь. Тепло внизу живота обжигало, разливаясь по телу. Она закрыла глаза, полностью отдавшись во власть новых ощущений, которые поглотили все ее мысли.
– Почувствуй это, мой Ангел. Тебе понравится, – шептала Медведева.
Ее голос отдаленно вторгался в ее сознание, смешиваясь с чувствами. И вот она ощутила внезапное оцепенение, после чего – сильный толчок в области клитора, и мир, казалось, разлетелся на осколки. Она закричала, сама не понимая этого, впервые ощутив такие сильные чувства, о которых раньше лишь читала.
Кира впитывала ее вид, наслаждаясь им. Она еще никогда не чувствовал такого наслаждения от одного вида оргазма женщины. А видела она немало. Самые развратные сцены, которые обязательно шокировали бы его Ангела. Но, как ни странно, сейчас ничто, виданное ею, в подметки не годилось Рене, испытавшей свой первый оргазм. Ее чувства не были наигранными, они происходили лишь от наслаждения и не требовали ничего взамен. И то, что она первой подарила ей это наслаждение, сильно будоражило ее кровь, которая все сильнее прибывала внизу живота. Рена не была первой девственницей в ее руках, некоторые боялись так же, как она, но их страх проходил после озвучивания суммы, которую они получат за ночь.
Ее же страх сдался ее чувствительности. Она сознательно цеплялась за нее, не желая признавать другие чувства, уверяя себя, что другого и не может чувствовать. Но она уже давно заметила огоньки желания, мелькавшие в ее глазах. Она могла взять ее силой, и она понимала это. Она также легко могла забрать ее жизнь. И именно знание этого она принимала за страх. Но знать и испытывать – разные чувства. Ей даже льстил этот изменчивый страх, ее упрямство. Она желала покорить ее, сделать полностью своей. И душой, и телом. Она желала, чтобы весь мир исчез для нее. И это безумное желание было так несвойственно ей, что ставило в тупик.
Когда Рена открыла затуманенные глаза и посмотрела на нее, она не смогла произнести ни слова. Ее щеки раскраснелись, волосы прилипли к лицу. И Кира, завороженная ее видом, накрыла ее губы своими, чувствуя металлический вкус крови от прокушенной губы. Она не задумываясь обвила ее шею руками, притягивая к себе. Их языки сплелись в страстном бою, словно от этого зависела их жизнь. Кира провела рукой по ее ноге, ощущая под пальцами шелковистую кожу и, медленно раздвинув ее ножки, устроилась между ними. Ее губы все так же терзали ее. Руки полезли в тумбочку, доставая резиновый член, что уже через мгновенье был надет на торсе девушки.
Девушка плутовски улыбнулась и снова наклонилась к ее груди, сжав сосок зубами. Рена дернулась, вцепившись руками в ее волосы, уже желая, чтобы она не останавливалась. Она то играла с ним, то перекатывала на своем языке, то покусывала, то нежно ласкала. Ей все это казалось пыткой. Внизу живота непривычно сжималось и горело. Ее голова заметалась по подушке, и она стонала, шепча ей «Пожалуйста!», но уже четко не представляя, о чем просит.
Она, вдоволь наигравшись с ее чувствительными сосками, раздвинула пальцами ее лепестки и резко вошла в нее, разрывая девственную плеву. Девушка содрогнулась от мимолетной боли и чувства полноты, которые нахлынули на нее. Кира знала, что уменьшила ее боль, как могла, и изобилие ее женских соков было тому подтверждением. Она остановилась, давая ей время привыкнуть, слыша ее тяжелое дыхание.
Эти секунды показались ей вечностью. Ее лоно сжимало этот член. И вот она наконец сделал первое движение, медленно выходя из нее и врываясь снова. Рена выгнулась дугой, судорожно хватая воздух. Эти ощущения были новы для нее – такие сильные и чувствительные, что она давно забыла обо всем, сосредотачиваясь на них. Немного крови стекло по ее бедрам и растворилось на черном покрывале. Движения девушки становились все яростней. Она заставила ее обхватить себя ногами, меняя угол и проникая все глубже. Ее рука опустилась между их телами и накрыла ее раздутый клитор.
Рената со всей силы вцепилась в ее плечи, ее стоны разносились по всей комнате. Их дыхание смешивалось, пот стекал с ее лба, а бедра бешено работали. Она задавала ритм, подводила ее к оргазму. Удар, еще один. Ее палец сильнее сжал ее клитор, и она закричала, наконец достигшая точки своего оргазма. После чего тепло разлилось по ее венам, а в глазах заплясали разноцветные огоньки.
Девушка не понимала, сколько так пролежала, чувствуя твердое тело на себе, но когда она все-таки вышла из нее и поднялась с постели, она ощутила неприятное жжение в лоне, которое смешивалось с остатками блаженной истомы. Рена так и не открыла глаза, легкая свежесть в комнате ласкала ее разгоряченное тело. И лишь когда теплая мокрая ткань коснулась ее лона, она резко распахнула ресницы и приподнялась на локтях.
– Тс-с, я просто ухаживаю за тобой, – произнесла Кира, вытирая ее полотенцем, чем вызвала новый прилив смущения.
Заметив это, девушка весело засмеялась, не прекращая своего занятия. Ее рука с полотенцем не минула ни лона, ни бедер, ни живота, ни груди. Она заметила, что на ней уже нет члена, ведь она все так же представала перед ней в обнаженном виде.
Тусклый свет отливал на ее коже, придавая ей золотистый оттенок.
Когда она была уже чистой, Кира отбросила на пол полотенце и достала из шкафа запасное одеяло. Она легла рядом с ней, укрывая мягким одеялом ее и себя. Рена боялась пошевелиться. Мысли, которые так быстро покинули ее, вернулись. Она не могла сейчас трезво думать, и это вызывало головную боль. Но Кира, как всегда, решила все за нее, крепко прижав ее к себе. Ее голова опустилась на ее грудь, и она отчетливо слышала ее сердцебиение. Рука Киры нежно ласкала ее спину, успокаивая. И Рена незаметно погрузилась в сон, уставшая после новых потрясений.
Кира немного понаблюдала за ее сном, удивляясь тому, что впервые не захотела, чтобы женщина сразу покинула ее постель. Девушка подумала о том, что решение сделать Рену хозяйкой было очень интересным. Она вносила новизну в ее давно застывший мир, а ее тело дарило истинное наслаждение, которое Кира испытает сполна, пока она ей не надоест. Но, даже когда это случится, она знала, что не отпустит ее.
Она методично перебирала пальцами ее волосы, пока все-таки не решила отдаться сну. Кира давно уже привыкла спать чутко, будучи всегда настороже, и впервые засыпала такой удовлетворенной, не вспоминая ни о какой возможной опасности. Последняя мысль перед сном была о том, что правы были философы, которые говорили: женщина – погибель. Но какая же это сладкая погибель.