Глава 6
Чонгук
С утра дома царило сонное царство, но в любом случае надо было уезжать по делам, так что дожидаться пробуждения Лизы не стал. Но и когда вернулся после полудня, сразу же получил доклад от дворецкого:
– Леди Розе на занятиях в библиотеке. Леди Элиза пока не покидала свою спальню.
Что это она так? С чего вдруг затворничество? Он-то не сомневался, что она за полдня наверняка успела своим странным поведением довести пару слуг до инфаркта и Розе до легкого шока.
– Прикажете подавать обед? – тут же следом услужливо осведомился дворецкий.
– Да, через полчаса подавайте.
Чем бы Лиза ни занималась, полчаса ей точно хватит, чтобы спуститься к обеду.
Лиза занималась тем, что...спала.
Закутавшись в одеяло так, словно на нее обязательно нападет монстр, если хоть она чуточку высунется.
Что-то за все эти дни в его доме никогда она не спала так долго... Или запоздало вспомнила, что великосветские леди раньше полудня на глаза не показываются?
Она никак не отреагировала ни на открывание двери, ни на то что, он, не таясь, преспокойно подошел к кровати, ни даже на то, что он сел на постель.
– Лиза, – опустил руку туда, где предположительного под ворохом одеяла находилось плечо девушки.
Она вздрогнула, тут же в ответ донеслось заплетающееся-сонное:
– Это не я.
– Что не ты? – усмехнулся.
– Ничего не я. В чем бы ты ни собирался сейчас меня обвинять, это точно не я... И вообще меня там даже не было... – судя по неразборчивости последних слов, она снова задремала.
С чего вдруг столь крепкий сон в такой час?
– Лиза, сегодня пришло приглашение на свадьбу, – не унимался Чонгук.
– На свадьбу? Опять? – буквально простонала она по-прежнему из-под одеяла. – Тебе одного раза не хватило?.. Ну если так приспичило, сходи женись без меня... Расскажешь потом, как все прошло...
Едва не засмеявшись, выкопал ее из-под одеяла. Взлохмаченное ото сна чудо смотрело на него осоловевшими глазами, постепенно обретающими ясность. Не удержался от улыбки, настолько трогательной и милой Лиза сейчас казалась.
Но стоило приобнять ее за талию и приблизить к себе, как с нее вся сонливость мигом слетела.
– Тебя давно не били по голове подушкой? – Лиза хоть и попыталась грозно нахмуриться, но получилось весьма комично.
– Я всего лишь помогаю тебе встать, – невинно улыбнулся в ответ.
– Ну да, конечно. Знаю я тебя, подлого развратника. Так что руки прочь от уже практически бывшей жены.
– Вообще-то пока не объявлено о разводе, имею полное право на все, – как бы между прочим возразил Чонгук, не без удовольствия наблюдая за ее реакцией. Неужели Лиза сама так и не признается в своем самозванстве?.. Не хотелось бы говорить ей об этом в лоб. Куда лучше, если она начнет доверять ему настолько, что все расскажет.
И тут же провокационно добавил:
– Неужели настолько боишься моих поцелуев?
У нее даже зрачки расширились. И заметавшийся взгляд непроизвольно на миг замер на его губах, что уж точно не осталось незамеченным. Но вряд ли Лиза сама подозревала, как откровенно ее выдает собственная реакция.
– Вот что меня не устает в тебе поражать, так это размах самомнения, – тут же высвободилась из его объятий. Запоздало поспешила пригладить растрепанные волосы. Не хочет, чтобы он на нее смотрел в таком виде?
Все же вернулся к куда более безопасной теме:
– Повторюсь, нас с тобой пригласили на свадьбу. Сегодня вечером церемония. На празднество можем не идти, но в храме лучше поприсутствовать. И наверняка ведь ты захочешь купить себе что-нибудь заранее.
– Нового мужа?
Вот зацеловать ее или все-таки как следует отшлепать?
– Я имел в виду подобающий наряд. Что-то мне подсказывает, сверкать блестками ты больше не рвешься.
– Ну да... – она чуть растерянно отвела взгляд. – Но разве нельзя пойти в одном из уже имеющихся? В бальном платье, к примеру?
– Впервые встречаю девушку, которая не рвется покупать себе новое платье на каждый день, – с усмешкой покачал головой.
– Может, ты и первый парень на деревне, но знаешь далеко не всех девушек. А теперь, будь добр, покинь мои покои, – даже хватило наглости на дверь указать, – мне вообще-то нужно привести себя в порядок.
Ну нет, точно отшлепать. Или зацеловать. Или и то, и другое по очереди. И много-много раз.
Но все же постарался не показывать истинные эмоции, встал с кровати.
– У тебя полчаса до того, как подадут обед.
И лишь выйдя из ее спальни, остановился, перевел дыхание. Поймал себя на том, что неосознанно улыбается. Пусть в жизни сейчас царила полнейшая неразбериха, но эта неразбериха пока очень даже нравилась...
Елизавета
Мне бы очень хотелось верить, что ночная вылазка в башню и все произошедшее там оказалось лишь сном, но едва Чонгук ушел, как тут же объявился Юнги. Правда, сначала замер посреди спальни, к чему-то прислушиваясь. Я тоже молчала, так и сидела на кровати, ожидая, чем сегодня призрак порадует.
Наконец, он заговорил, видимо, дождавшись, пока Чонгук достаточно отдалится от моей комнаты.
– Значит так, медлить мы не вправе, твой дар задействуется сам по себе, чего допустить ни в коем случае нельзя. Потому с сегодняшнего дня будешь учиться его контролировать. И сразу на человеке.
– Я тоже об этом думала, – я все же подавила зевоту, опасаясь, что Юнги начнет ворчать, что несерьезно ко всему отношусь. – Ведь раз я могу отбирать магию, так почему бы не вывернуть это не во вред, а как раз таки на пользу? И Ирвин станет первым испытуемым! Вот и пусть мой дар вытянет из него весь этот злосчастный приворот.
Юнги замялся, даже от стены до стены нервно прошелся, словно очень хотелось мне возразить, но особых аргументов пока не находилось.
Но все же нашел:
– Ты мыслишь в правильном направлении. Но все же Ирвин – это пока рановато. Нужно потренироваться на магическом воздействии попроще. Есть у меня на примете один растяпа-пекарь, который умудрился довести черного мага до того, что схлопотал проклятье. Вот на нем и потренируешься магию отбирать. И тебе полезно, и пекарю станет легче жить.
Мне показалось или в голосе призрака и вправду просквозили странные нотки?..
– Ладно, пекарь так пекарь, – я все же спорить не стала. – Я как раз скоро поеду за очередным нарядом на очередное, чтоб его, мероприятие. Могу заодно и к этому пекарю заглянуть. И вообще мне очень нравится идея переиначивать мой дар для помощи людям. Я, конечно, понимаю, дознаватели все равно не сделают скидку на то, что я никому не навредила, и в любом случае от меня избавятся. Но до тех пор, пока мы с вами не нашли способ переправить дар Элизе, нужно по максимум применять его в благих целях. И тайно, конечно.
В кои-то веки Юнги даже возражать не стал. Буркнув:
– Потом объясню, куда ехать, – исчез.
Но и почти тут же в комнату постучала служанка. Ну да, мне же нужно к обеду спускаться... А ведь наверняка там будет и Розе! Интересно, сдаст меня Чонгуку?.. Наверняка сдаст, она же явно от Элизы не в восторге! Но в таком случае лучше заранее придумать, как буду выкручиваться.
Но когда я, уже при полном параде, спустилась в трапезный зал, там был пока один лишь Чонгук. Даже стол еще не накрыли.
– Слуги передумали кормить нахлебников и устроили бунт? – полюбопытствовала я с порога.
Засмеявшись, Чонгук вдруг подхватил меня за талию и усадил на стол.
– Ты что делаешь? – перепугалась я, по инерции вцепившись в его плечи.
– Всего лишь рассчитываю на десерт еще до основного блюда, – нет, ну как так этот наглый гад умудряется настолько обаятельно улыбаться?
– Десерт тебе больше не по зубам, так что нечего произвол устраивать, – я старательно нахмурилась, мол, я вся такая холодная и неприступная. – И, между прочим, вот-вот сюда войдут слуги, а ты вопиюще используешь стол не по назначению.
Но Чонгук не спешил ни снимать меня, ни хотя бы отойти в сторону, чтобы я сама опустилась на пол.
– Знаешь, – с задумчивой улыбкой провел пальцами по моей щеке, взял меня за подбородок, – так забавно наблюдать, как ты старательно от меня шарахаешься.
– И что забавного в том, чтобы запугивать беззащитных девушек? – я очень старалась говорить холодно, но, как назло, голос дрогнул.
– Как раз то, что ты так тщательно скрываешь за этим страхом.. – его губы уже почти коснулись моих...
Нет, это не слуги нагрянули с подносами наперевес.
Это объявилась Розе.
И так и замерла на пороге зала, пунцовея столь сильно, будто застала тут целую оргию.
Но, боюсь, и я сейчас не могла похвастаться ровным цветом лица. И лишь Чонгук, невозмутимый настолько, что очень хотелось ему чем-нибудь треснуть, преспокойно, словно в порядке вещей, так же за талию снял меня со стола и поставил на пол. Даже по-джентельменски стулья отодвинул. Сначала мне, а потом Розе. И кивнул заглянувшему дворецкому:
– Пусть подают.
И все бы ничего, но севшая напротив сестра Чонгука на миг посмотрела на меня так... Точно сдаст. Даже если не сейчас, но позже обязательно. Придется как-то сыграть на опережение...
Как там бывает в вестернах? Два ковбоя напротив друг друга на пыльной улице, в руках пистолеты, на фоне напряженная музыка, взгляды прищурены, и посередине между замершими противниками ветер с прерий проносит перекати-поле...
И хотя перекати-поле по столу не катилось, но примерно такая же ситуация получалась у нас с Розе. Но ни одна пока не решилась «выстрелить» первой.
Чонгук сначала молча наблюдал за нашей игрой в гляделки. Наконец, едва подавшие блюда слуги удалились, не выдержал.
– Вам стоит больше времени проводить вместе.
– Зачем? – прозвучало с завидной синхронностью. И если мне моего «Зачем» вполне хватило, то Розе тут же опустила глаза и спешно продолжила, словно извиняясь перед братом:
– К сожалению, мои занятия отнимают почти все свободное время...
– А даже если бы не отнимали, – тут же присоединилась я, невозмутимо расправляя салфетку на коленях, – точно нет смысла заводить приятельские отношения, если их, во-первых, заводить не хочется, а, во-вторых, с тем, кто и так вот-вот покинет этот дом.
Бедная Розе смотрела на меня так, будто я совершила то ли величайшее кощунство, то ли не менее величайший подвиг, говоря все напрямую. Ну а я... Ну а я просто отломила вилкой кусочек пироженки со своей тарелки и с удовольствием его зажевала.
– У Лизы весьма своеобразная манера высказывать свои мысли, – Капитан Невозмутимость во главе стола улыбнулся сестре. – К этому просто нужно привыкнуть.
Розе не хватило храбрости ответить, что она и вовсе не хочет к этому привыкать. Кратко кивнув, она до конца трапезы смотрела только в свою тарелку. Я тоже ничего не говорила, да и Чонгук был занят какими-то хмурыми думами.
Но, честно, меня так и подмывало спросить, на кой он делает вид, будто все у нас нормально, если в этом нет никакого смысла? Сегодня уже четвертый день отмерянного нам срока. То есть еще три дня я тут проведу, а на четвертый поедем разводиться. Так что никакое притворство совершенно не нужно.
Вопреки моим опасениям Розе так и не заикнулась Чонгуку о том, что видела меня ночью. По крайней мере, при мне. Но мне все равно казалось, что сама она заморочена точно не браком брата с гадиной мною – в ее голове бастуют собственные тараканы. И не то, чтобы мне было до этого какое-то дело, но... Да, при всей искренней любви Чонгука к сестре Розе все равно казалась...одинокой и растерянной.
– Вот тебе лишь бы всем сирым да убогим помогать! – бухтел Юнги, когда мы уже с ним ехали в карете. И зачем я вообще своими мыслями с ним поделилась?
– Кто бы говорил, – я не осталась в долгу, – вы первый, между прочим, вызвались с неведомого пекаря темное заклятье снимать. И разве это не благородное милосердие?
– Нет, естественно! – отмахнулся призрак. – Это банальная перестраховка на тот случай, если вдруг этой мелочи не хватит для моего освобождения от оков этого мира!
До меня только сейчас дошло:
– То есть... тот черный маг, который этого беднягу проклял, это...вы?
– Ну допустим, – скрестив руки на груди, Юнги нахохлился. – Но это в любом случае ничего не меняет. Мой братец – идеальная кандидатура для испытания твоих сил.
– Он еще и ваш брат... Хотя чему я удивляюсь? С вашим неуживчивым характером ни о каких добрых родственных связях речи не идет, – я отвернулась к окну.
Как ни крути, маг все равно прав. Мне нужно испытывать свою магию, чтобы научиться ее контролировать до тех пор, пока не отдам этот дар Элизе. Сначала брат Юнги, потом Ирвин... А дальше видно будет. Наверняка ведь еще полно таких несчастных, страдающих от чужого магического воздействия. И им помогу, и сама постараюсь не стать ходячим оружием массового поражения...
Но все равно с Розе нужно решить вопрос. Пусть после обеда Чонгук уехал по делам даже до того, как я собралась якобы по магазинам. Но он запросто может вернуться домой раньше. И если Розе сдаст меня брату, тот точно всю душу вытрясет, чтобы узнать правду. А при его проницательности меня может выдать любая мелочь... И как тогда Чонгук со мной поступит?
Как и любой маг в его ситуации. Сдаст властям. Или же сам убьет из милосердия. В любом случае перспективы так себе.
Опасаясь, что эпическое спасение пекаря может затянуться, я все же первым делом заехала за новым платьем, а уже после озадачила кучера, что мне вдруг захотелось в пекарню, а не абы какую. Ну а объяснение, где именно эту вожделенную пекарню искать, больше походило на игру в испорченный телефон. Учитывая, что я пыталась пересказать кучеру то, что бубнил недовольный Юнги, который через раз вставлял ворчливые страдания, мол, мы такими темпами и к вечеру не доедем.
Но надо отдать несчастному кучеру должное. Довез он нас с призраком и до квартала ремесленников, и до пекарни-кондитерской на площади. Остановил экипаж прямо под вывеской «Сласти для счастья». И на мое «Я ненадолго» смиренно кивнул. Ну не кучер, а золото! Как говорится, будь у меня такой кучер, я бы даже не женился.
Входная дверь приветливо звякнула колокольчиком, пропуская в пропахший ароматами выпечки и пряностей зал. Я даже на пару секунд замерла на пороге, блаженно зажмурившись. Не то, чтобы я до одури любила сладкое и мучное, но сам этот запах пробуждал в душе что-то теплое, уютное, родом из детства, и очень хотелось продлить этот волшебный миг...
Но реальность быстро вернула меня с неба на землю. Во-первых, здесь было полно посетителей. Целая очередь толпилась у прилавка, за которым ловко управлялся румяный жизнерадостно улыбающийся пухлый мужчина, и чуть съехавший на бок пекарский колпак был прямо вишенкой на торте его образа. А, во-вторых, Юнги помогать не спешил. Выдал угрюмо:
– Разгони их всех как-нибудь.
Ага, а как? Завопить, что в булке таракан? Ну нет, этот пекарь слишком милый, чтобы вот так портить ему репутацию. И вообще, вы уверены насчет вашего с ним родства? Мы не ошиблись пекарней?
– Увы, но это самый что ни на есть мне родной братец, – Юнги почему-то стал еще угрюмее, чем обычно. И на фоне пестрой атмосферы кондитерской темный призрак выглядел совершенно неуместно. Впрочем, как и черный ворон на одной из балок под потолком, который почему-то все косился на нас. Но, может, он тоже, как и я, призрака видел? Только откуда вообще здесь ворон? Питомец пекаря? Ну мало ли, какие у людей предпочтения...
А на что именно вы своего брата прокляли, кстати?
– Лишил его сна. Вообще. Абсолютно. Он не может спать ни днем, ни ночью. И так уже несколько лет. Сам не помню сколько... Но у меня на то были веские причины!
Это какие? Лично мне в голову ни одна адекватная не приходит!
– Он меня бесил! И это очень веская причина!
Мда... Юнги в своем репертуаре...
В надежде, что народ сам рассосется, я устроилась за одним из столиков и принялась терпеливо ждать. Юнги тоже ждал, но совсем не терпеливо. А уж о том, как на улице уже заждался кучер, даже думать пока не хотелось. И, да, посетители уходили, но вместо них приходили другие!
Слушайте, мы так до ночи тут проторчим, и Чонгук точно меня со свету сживет! Надо что-то делать!
– Кто про что, а ты все о своем ненаглядном, – мрачно фыркнул Юнги. Но все же смилостивился: – Ладно, попробую разогнать эту толпу. Только и ты будь готова. Мы выгадаем лишь несколько минут, пока новые бездельники, любящие булки, не нагрянут.
Да я разве против? Но вы мне так и не объяснили, как именно магию отобрать.
– Учитывая, что управлять ею ты не умеешь, задействовать дар получится лишь на эмоциях. Постарайся искренне пожелать помочь Гымдже, всем сердцем пожалеть его, ну и прочая сердобольная чепуха, которой ты постоянно страдаешь.
Вот вы такой милый, прямо слов нет. Цензурных.
Но Юнги уже мои мысли не слышал. Призрак исчез, и тут же с жутким хриплым карканьем на очередь у прилавка спикировал ворон...
Не, Юнги определенно знает толк в веселье! А еще явно точит зуб на брата... Дамы верещали, держась за свои шляпки. Джентльмены ругались и героически махали кто тростью, кто даже стул схватил. Несчастный пекарь суетливо бегал из стороны в сторону, одновременно пытаясь успокоить и ворона, на которого «Простите, друзья, не знаю, что нашло!» и друзей – «Он смирный, никого не обидит, не бойтесь!».
А я просто сидела за своим столиком в уголке, наблюдала за всем этим бедламом, философствуя, какой форменный бардак в закрытом помещении могут устроить один хриплый ворон и один злобный призрак...
Но Юнги таки добился своего – народ вывалился из лавки. Дверь снова звякнула колокольчиком, но уже жалобно. А ворон деловито прихватил пиченьку и снова устроился на балке под потолком.
– Да что же это такое... – румяный толстячок в порыве чувств стянул с головы колпак, обнажая вопреки ожиданиям не лысину, а буйные золотистые кудряшки. И так трогательно шмыгнул носом, словно мелкий сорванец, который продырявил башмак и теперь боится, что получит по ушам от родителей.
Вот почему творил Юнги, а стыдно за это мне?..
Нет, правда, почему этот бедный милый пекарь должен страдать из-за своего злостного брата?
Но в любом случае я не стала сидеть на месте, принялась собирать рассыпавшиеся с блюда леденцы. А брат злобного мага, спохватившись, кинулся к пыхтящей печи и уже даже схватил цветастую прихватку...
И рухнул на пол.
И ладно бы просто рухнул, так еще и свернулся калачиком и довольно захрапел!
– Простите, вы в порядке? – оторопело смотрела на спящего пекаря я.
– Хо-ба-на... – рядом материализовался Юнги, досадливо почесывая макушку. – Как-то я этого не предусмотрел...
– Чего не предусмотрели? – я понимала все меньше и меньше.
– Что все так сработает... Что твой дар активируется столь мгновенно... И что эффект проявится так... Очевидно, теперь, когда ты мое проклятье уничтожила, Гымдже будет... Будет отсыпаться разом все бессонные годы...
Что?!
Все так же надсадно пыхтела печка, со стороны которой уже несло горелым.
На балке чего-то покряхтывал ворон.
Юнги чесал уже не макушку, а свою щетину на подбородке.
А на полу сладко-сладко на многие годы уснул несчастный пекарь.
Прямо сказка «Спящий красавец», иномирский вариант...
Хотя какая сказка? Это уже какой-то триллер!
– Мне-то что теперь делать?! Не бросать же этого беднягу здесь!
– А что ты предлагаешь? – Юнги фыркнул. – Потащишь Гымдже с собой? – и пропищал, картинно хлопая глазами, – Чонгук, любименький, познакомься, это дохлый пекарь, он теперь будет жить с нами.
– Я вас ненавижу, – в сердцах не сдержалась я.
Нет, серьезно, что делать-то?!
Так, ладно, если Гымдже уснул на годы, то вот содержимое печи точно столько времени ждать не будет. Первым делом я все же ринулась к входной двери и заперла ее прямо перед носом одной весьма недовольной дамы. А уже после приступила к спасению выпечки.
Схватив прихватку, я открыла заслонку. Сразу обдало жаром, да и противень с не в меру румяными булочками оказался весьма громоздким – только чудом его не уронила. Но все равно не обошлось без жертв. Когда ставила противень на подставку у печи, ненароком умудрилась обжечь правую руку с тыльной стороны ладони.
Юнги совершенно апатично наблюдал за всеми моими манипуляциями. И, естественно, даже не высказал и тени сочувствия, когда я, тихо взвыв от боли, схватилась за руку.
– Ну и? Долго ты еще будешь тут вытанцовывать? Твой ненаглядный уже вернулся домой. И, между прочим, скоро вам отправляться на чужую свадьбу.
– Вы что, предлагаете вашего брата так здесь и бросить? – хмуро глянув на призрака и чуть морщась от боли, я бережно замотала ладонь чистым полотенцем из стопки у печки. – Нужно что-то делать! Он же сколько-то лет своей жизни так потеряет! И все его дело загнется! Получается, мы в итоге не только не помогли ему, но и окончательно все в жизни испортили! А семья? У него есть семья? Я имею в виду нормальную семью. Помимо вас.
– Нет, – темный маг по-прежнему сохранял отстраненность, словно он вообще к происходящему не имеет отношения. – Нет у него никого и ничего, кроме этой пекарни. Он даже живет здесь. И если тебе совсем уж делать нечего, то давай, отбирай у него и магический сон.
– А что, – озадачилась я, – так можно?
– Ну а кто тут у нас всемирное зло?
– Вы.
Юнги страдальчески закатил глаза.
– Да я про дар твой! Ты же можешь любую магию отнимать. И сейчас на Гымдже тоже ведь, по сути, действует магия. Между прочим, темная при всей своей запретности одна из самых справедливых. И на любое действие есть противодействие. Как сейчас и получилось.
– Ага, а с Ирвином тогда какое будет противодействие? Раньше от любви дурел, а как сниму приворот, так Ирвин меня тут же в порыве ненависти и придушит?
Призрак милейше улыбнулся.
– А все может быть. Потому в твоих же интересах на практике потренироваться снимать сразу же и обратный эффект. Но учти, это отнимет куда больше сил. И далеко не так просто.
– Раз есть конкретный способ, то озвучивайте давайте. А то я так и вправду опоздаю.
Я опасалась, что Юнги традиционно слиняет, оставив меня одну разбираться с проблемой, но нет, призрак никуда не исчезал. Дружными усилиями мы нарисовали вокруг спящего пекаря четыре рунных круга. Правда, рисовать пришлось леденцами, которые, как выяснилось, были с добавлениями весьма стойких пищевых красителей. В итоге Гымдже посапывал посреди разноцветных рунных кругов. Только заняло это у меня не меньше часа, учитывая, что не всегда получалось повторять создаваемые Юнги призрачные руны с первого раза.
– А теперь возьми его за руку, закрой глаза, – скомандовал маг, – и просто сосредоточься на желании пробудить. Ты ведь сама уже убедилась, что твой дар достаточно сильный, чтобы запросто активироваться от эмоций.
Я выполнила все в точности. И на колени села, и за руку взяла, и глаза закрыла. Но дальше что-то застопорилось. Нет, я со всей ответственностью желала Гымдже пробуждения. А то ведь это вправду ужасно несправедливо!
Но минуты текли, а ничего не происходило. Ровно до того момента, когда я начала медленно накреняться вперед. Я тут же открыла глаза, только перед ними все плыло. Казалось, я вот-вот попросту уткнусь прямо в спящего пекаря.
Только спящего ли?
Потянувшись, Гымдже протяжно зевнул. Приподнялся на локтях и огляделся с недоуменным:
– Ой, а что случилось?..
– Вы просто упали в обморок, – я кое-как наскребла сил, чтобы встать на ноги, настолько одолевала слабость.
– Надо же... Перетрудился, видать... Ой, милая девушка, а это вы булочки достали? Спасибо вам огромное, очень выручили!
Знал бы он насколько выручила. Правда, перед этим чуть ли не в вечный сон отправила.
– Ну? – мрачная физиономия Юнги так и маячила поблизости. – Теперь-то на выход?
Конечно, на выход. Дойти бы еще до этого выхода...
Гымдже хотел всучить мне с собой пряников в благодарность, но я бы сейчас даже пряники не смогла унести. Пообещав, что потом когда-нибудь зайду, я кое-как доползла до двери. Пусть пошатывалась и то держалась рукой за стену, то опиралась на столики, но пекарь не обратил внимания, у него там тесто уже куда-то в срочном порядке убегало.
В итоге я чуть ли не выползла из пекарни, а уж оставшиеся шагов десять до экипажа так и вовсе показались мне целым марафоном. В ответ на укоряющий взгляд явно примерзшего кучера вяло попросила вести домой.
И лишь уже в движущемся экипаже расслабленно прикрыла глаза. Обожженная ладонь болела, но тут бессилие играло на руку, смазывая даже боль.
Хотелось верить, что это состояние вареной амебы все же ненадолго. И если ожог я могу скрыть под перчаткой, то вот получится ли скрыть от Чонгука слабость?
Остается верить, что ничего он не заметит...
Одна из несправедливостей этого мира, да и не только этого, в том, что, когда ты больше всего на свете хочешь уткнуться в подушку и не шевелиться, как минимум, сутки, обязательно найдется сто пятьсот дел. Архи важных, мега срочных, категорически безотлагательных! И никуда от этого не денешься...
Домой я добралась безо всяких проблем, хотя от слабости аж штормило. Но рядом был верный, как собака Баскервилей, и такой же как она злобный, Юнги и помогал мне со всеми присущими ему чуткостью и заботой.
То есть всю дорогу от пекарни до особняка хрипло каркал мне в ухо:
– Не спать! Не спать! Не спать!
Без остановки.
Все время.
Все громче и громче.
И, кстати, вторая из несправедливостей жизни в том, что призраки все равно не смогут осипнуть, сколько им этого ни желай.
Так что домой я добралась изрядно потрепанная не только физически, но теперь еще и морально. Но зато, ладно, признаю, спать уже точно не хотелось. Юнги напрочь отбил все желание.
Но, похоже, вид у меня был совсем уж плачевный – сердобольный дворецкий, принимая у меня меховую накидку, даже выдал:
– Я могу вам чем-нибудь помочь, госпожа?
Отнесите меня в комнату на ручках.
Хотя нет, лучше позовите Чонгук, и пусть он уже несет меня на ручках.
– Благодарю, ничего не нужно, – я даже сил на вежливую улыбку наскребла. – Подскажите, пожалуйста, мой супруг уже вернулся?
И не поджидает ли он меня злющий-презлющий с плеткой наперевес.
– Пока нет, госпожа.
О! Ну и отлично!
Но не успела я додумать свою счастливую мысль «...и раз пока его нет, пойду-ка я и с часок пообнимаю подушку...», как дворецкий добавил:
– Дома только госпожа Розе.
Боюсь, мой тяжкий вздох был слышен и за пределами холла.
– Вам точно ничем нельзя помочь, госпожа? – добрый дворецкий насторожился еще больше.
А как вы мне поможете? Вместе меня пойдете к Розе и шантажом придете к пакту о ненападении, мол, я буду молчать, но и ты тоже? Понимаете, я страдаю исключительно потому, что теперь вместо отдыха придется идти к Розе и решать эту проблему, раз возможность представилась. Я, может, не самый ответственный человек в мире, но тут просто выбора нет. Болтливость Розе может в итоге очень дорого мне обойтись.
– Скажите, а если вызвать целителя, как скоро он приедет?
– Около часа, госпожа. Прикажете отправить лакея?
Около часа?.. Не пойдет. Скоро ведь уже выдвигаться на чужое празднование, и уж точно не стоит, чтобы целитель попадался Чонгуку на глаза. Ладно, вроде в доме была каморка со снадобьями на всякий случай, надо там что-нибудь от ожога поискать при возможности.
И обязательно решить вопрос с Розе, раз Чонгук сейчас так удачно нет дома...
Я все же поднялась в себе спальню, но лишь за перчатками, чтобы никто мою замотанную ладонь не видел. Слабость по-прежнему притупляла боль настолько, что можно было не взвывать при случайном прикосновении. Так что по пути в библиотеку, где, по словам все того же дворецкого, заседала Розе, я все же решила заглянуть сначала за лечебным снадобьем.
Нужная меня каморка располагалась в одном из боковых коридоров первого этажа. Этот же коридор вел к подвалу и особо тут никто не ходил. Так и я рассчитывала, что никому на глаза не попадусь.
И я уже даже дошла до нужной двери. И даже взялась за ручку...
Голоса?
Там?
Точно... Слов не разобрать, но вроде бы мужской и женский...
И кто это у нас в каморке уединился среди белого дня?
И точно ли Розе в библиотеке?..
Я не помню, как называются те, кто любит подглядывать за чужим интимом. И не знаю, есть ли отдельное название у тех, кто любит подслушивать этот самый чужой интим. Причем, я никогда не относилась к категории ни первых, ни вторых. И сейчас собралась сразу же уйти, но...
Что-то дернуло все же прислушаться.
Мало ли, вдруг там все же не страсти предаются, а просто общаются? И если это и вправду Розе, то как раз наклевывается мой подлый шанс взаимного шантажа. Да, вот такая вот я нехорошая.
На цыпочках подкравшись к двери вплотную, я прильнула к ней ухом и постаралась сосредоточиться на звучании голосов, а не на самопрезрении за такое низменное занятие. И, ура, там творились не разврат и непотребство, а хоть и пылкая, но все же беседа.
– Пойми, я не могу поступить так с братом! – нет, это однозначно Розе. Прямо вижу разнесчастное выражение лица и трагичное заламывание рук. Вероятнее всего, своих. – Я и так чувствую себя ужасной предательницей! У меня больше нет сил все это выносить! Я просто уеду в пансион на год! А лучше на два! И там буду ненавидеть себя все время!
То неловкое чувство, когда ты совсем на немного старше Розе и при этом ее высказывания кажутся тебе юношеским максимализмом... Может, просто дело в разных мирах? Потому я и ощущаю себя гораздо взрослее, хотя разница в возрасте невелика?
А тем временем ее неведомый собеседник не менее пылко отвечал:
– Мы не должны расставаться из-за этих предрассудков! Почему ты не хочешь, чтобы я просто поговорил с твоим братом?
О, приятель, тебя Чонгук настолько тонким слоем по стене размажет, что уже будет не до разговоров...
– Ты просто не знаешь Чонгука! Он ни за что не допустит, что мы были вместе!
А вот тут не согласна. Чонгук, может, порой и включает режим деспота, но даже я, вообще посторонний в этой семье человек, невооруженным взглядом вижу, насколько искренне он сестру любит. Только тут велика вероятность, что неизвестный ухажер просто пудрит наивной девушке мозги в расчете на богатое приданное.
Кстати, а в этом мире вообще есть приданное?..
– Тогда давай мы просто сбежим! – гипотетический охотник за приданным генерировал идеи на ходу. – Сядем на ближайший корабль к Ферт, у меня там как раз родные. И твой брат точно нас не найдет!
– Ты не понимаешь, я не могу с Чонгуком так поступить! – мне кажется или страдания пошли по второму кругу?.. – Он всю жизнь заботился обо мне, оберегал... Он ради меня даже на этой злобной стерве Элизе женился и до сих пор ее терпит!
А вот сейчас было чуточку обидно.
– Та-дам! – я радостно распахнула дверь. – А что это вы тут делаете?
Розе вскрикнула и шарахнулась к полкам так резко, что пузырьки на них звякнули. Ее возлюбленный хоть и не кричал, и не шарахался, но в глазах явственно заметалась мысль «Чего бы придумать приличное, чтобы оправдать происходящее».
Погодите, так это же тот самый парень, которого я тогда в библиотеке видела! Кажется, он то ли подмастерье, то ли помощник престарелого преподавателя Розе!
– Т..ты не так все поняла, – пылающая как маков цвет Розе затараторила столь спешно, словно скорость ее слов точно должна была меня убедить. – Мы просто искали здесь одно зелье. Правда, Сухо?
Тот энергичное закивал.
– Да, нас послал учитель, – убедительности ради даже схватил один из пузырьков. – Оно позарез понадобилось.
Я не поленилась прочитать, что там на этикетке:
– Зелье от хронического несварения и его последствий... Интересно, кому из вас троих оно понадобилось? Или вам куда нужнее «зелье от неумелого вранья»? – так, ладно, для начала поиграем в злого полицейского. – Живо на выход оба!
– Но ты...ты... – расхорохорилась Розе, – ты ведь вообще в этом доме никто!
О как... Я аж прямо ею загордилась!
– Может, я и никто, но при этом у меня весьма болтливый язык, – я мило улыбнулась в ответ, – так что если не хочешь, чтобы я мигом наябедничала Чонгуку и чтобы потом слугам не пришлось отскребать от стен...эмм...прости, забыла как звать твоего ухажера, то придется меня слушаться. Только для начала все же стоит перебраться в более подходящее для этого место.
Провинившаяся парочка возражать не посмела. Причем, Розе по пути успела возлюбленному шепнуть:
– А я тебе говорила, она злобная!
О, еще какая! Муаха-ха! Особенно когда мне это выгодно!
Но справедливости ради, если этот парень и вправду тот еще альфонс, я все расскажу Чонгуку в любом случае. Не из вредности даже. А просто потому, что Розе – такой безобидный одуванчик – ни за что сама не догадается об обмане. Может, я и не часть их семьи, но ничего плохого им не желаю. И даже искренне расстроюсь, если что-то плохое с ними случится.
Ну а пока для профилактики устрою допрос с пристрастием! Только бы в обморок от слабости в процессе не шлепнуться...
И успеть до того, как домой вернется Чонгук...
Мы передислоцировались в библиотеку. Пожилого преподавателя здесь не было, и мне хотелось верить, что сладкая парочка все же не заперла его в каком-нибудь шкафу, чтобы не мешался.
Вселенское зло, которое я, взирало на пойманных с поличным со всей строгостью прокурора. Розе нервно теребила носовой платок, наверняка в мыслях уже вовсю переживая и разочарование брата, и его укор, и страдания из-за разлуки с возлюбленным. Ну а сам этот возлюбленный смотрел на меня волком, готовым чуть ли не в бою насмерть отстаивать свою позицию. Ох, боюсь, тут пахло все же не охотой за приданным...
Но не успела я начать воспитательную беседу, как Розе выпалила на опережение:
– А я вчера видела! Ты ночью откуда-то возвращалась! И тоже могу рассказать это Чонгуку!
– А ты думаешь, ему не все равно? – она же считает меня обузой для брата, вот пусть так дальше и считает.
Розе нервно закусила губу, но ничего не возразила. Зато вступился ее ухажер:
– Вы сами слишком далеки от моральных устоев, чтобы нас в чем-либо обвинять.
– А разве я вас обвиняю? Хотя да, ты прав, обвиняю. Розе в том, что при всей любви к брату она ему не доверяет, иначе бы сразу все рассказала. А конкретно тебя в том, что собрался бежать с ней, сразу поджав хвост.
– Вовсе нет! – он даже на ноги вскочил. – Я пытался убедить Розе, что мне нужно просто открыто поговорить с герцогом! Я честный человек и намерениями у меня честные! И я хоть сейчас готов к открытому разговору!
– Не, дружище, не готов, ты уже, считай, ходячий труп. Ладно, если бы сразу пошел к Чонгук с повинной, ну а так шансов у тебя нет. Кстати, – спохватилась я, – а вы только за ручки держались или за что-то другое тоже успели подержаться?
Вот теперь запунцовел даже ухажер Розе. И глядя на их одинаково багровые физиономии, я осознала всю бездну своей испорченности... Фу какая я. Мне кажется, обвини я их в злостном убийстве, и то бы они меньше оскорбились.
– Ладно, – я едва сохраняла серьезный вид, уж очень пробивало на нервный смех, – твои шансы выжить пусть ничтожно, но увеличились... Только учти, о своих честных намерениях ты можешь врать Розе, даже мне правдоподобно соврать, но вот Чонгук разглядит тебя насквозь вплоть до самых мерзких потаенных мыслишек. Так что, если есть хоть тень корысти, лучше прямо сейчас мчись на тот самый корабль, о котором вы договаривались, и навсегда исчезай с горизонта.
– Я не трус, – хмуро возразил он. – И я по-прежнему готов в любой момент поговорить с лордом. Я не боюсь его. Я... – гонор мигом в голосе поутих. – Я только боюсь, что он разлучит нас. Прекрасно ведь понимаю, что сословно я никак не пара для Розе. У меня нет титула, нет не то, чтобы богатств, да даже сбережений совсем немного... В глазах герцога я точно недостоин его сестры...
Вот стояла я сейчас, наблюдала за этими местными Ромео с Джульеттой и гадала, как именно убьет меня Чонгук, если я исполню роль шекспировского священника, которые возлюбленным помог. Особенно учитывая, что там все для этих возлюбленных плохо кончилось.
Но, честно, Розе так смотрела сейчас на своего любимого, а он так смотрел на нее, и еще вдобавок так держались за руки, что аж костяшки белели... Нет, я пойму Чонгук, если он пинками выгонит этого парня. Но все же...
С тяжелым вздохом я произнесла:
– Значит так, вы себе сидите тихо и ничего не делаете. Никуда не сбегаете ни вместе, ни по отдельности. Да-да, Розе в твоем случае «с глаз долой, из сердца вон» явно не сработает, так что уезжать в пансион нет смысла. А ты, приятель, прекрати разгуливать по ночам под окнами.
– Я вовсе не разгуливал, – он даже удивился.
Погодите, но кого тогда засекли? Кто еще мог что-то разнюхивать возле дома?..
Но я не стала поднимать этот вопрос, продолжала:
– Тут один выход – договариваться с Чонгуком. Честно и открыто. Но чтобы повысить шансы на выживание некоторых, – я выразительно глянула на хмурого парня, – Чонгука нужно сначала подготовить к этой вашей правде. Хотя Розе и правильно сказала, я здесь никто, но у меня все же из нас троих больше шансов донести до него все чуточку мягче.
Пусть я и не представляю пока, как вообще это сделаю...
– Оно тебе вообще надо?! – о, кто удосужился появиться. Опять Юнги подслушивает?
Да, представляете, надо. Меня совесть потом замучает, если я могла им помочь, но не стала.
– Но тебе зачем все это? – Розе подозрительно прищурилась.
– Чисто для разнообразия, – я пожала плечами, – не одно же зло мне творить направо и налево. К тому же...
Дверь библиотеки открылась. Той скорости, с которой Розе, отпочковалась от своего возлюбленного позавидовали бы даже тараканы ночью на кухне при внезапно включаемом свете.
Чонгук оглядел нашу компанию с легким недоумением.
– И по какому поводу все здесь собрались?
Ох, ну и какой же ты подозрительный, когда не надо.
– Так ты же сам сегодня сказал нам с Розе больше времени проводить вместе, – я и глазом не моргнула, – вот мы и последовали твоему совету. Правда, Розе?
Ее на пространные речи не хватило. Но кивнула она столь живо, будто за медленную реакцию ее бы точно сейчас расстреляли.
Чонгук перевел взгляд с нее на меня, обратно, покосился и на парня, уже вовсю собирающего книги со стола. Но больше допросов устраивать не стал.
– Лиза, пора уже собираться. Розе, ступай к себе. Сухо, скажи магистру, чтобы предоставил мне до завтра то новое расписание занятий, которое он собирался составить.
Интересно, а отвечать «Есть!» и вытягиваться по стойке смирно обязательно или и так сойдет? Нет, серьезно, Чонгук, ну что за командирские замашки? Мы же твоя семья. Ну, точнее, я – бывшая ее часть, да еще и ненастоящая. А Сухо– гипотетически будущая. Если доживет.
Но я все же не стала иронизировать по поводу деспотичных замашек, первой вышла из библиотеки, минуя Чонгука. Опасалась, что он последует за мной, но нет, зорким цербером следил, чтобы Розе и Сухо тоже разошлись. Ну да, как оставить их наедине.
– Мало того, что ты впуталась в заранее безнадежное дело, так еще и зря тратишь время!
Я просто попытаюсь подготовить Чонгука к разговору с ними, только и всего. Никакой особой траты времени. Вот прямо сегодня на чужой свадьбе и намекну, как раз повод подходящий.
– Лучше бы подумала о том, что Ирвин там тоже будет среди гостей! Отличный шанс потренироваться!
Вы серьезно? И как я, по-вашему, дену там куда-нибудь Чонгук, чтобы под ногами не путался? Как уединюсь с Ирвином, чтобы не только снять с него приворот, но и откат, который наверняка последует? И, главное, как я вообще останусь в живых, учитывая, насколько меня все эти магические пляски с бубном выматывают и я и так уже в полуобморочном состоянии?
Но Юнги до ответа не снизошел.