Под снегом

Зима в городе не отступала — ветер рвал шапки, снег летел в лицо, а улицы были покрыты льдом. На тротуарах — снежная каша, порой едва не по пояс. Холод пробирал до костей, и каждый вдох казался взрывом холода в груди. Это была настоящая суровая зима — как будто сама природа проверяла их на прочность.

Даня и Алексей вышли вовремя. Даня — в шарфе, в худи Алексея, с надетой поверх куртки его же шапкой. Несмотря на всю «экипировку», он всё ещё слегка дрожал — ещё не отошёл от вчерашней ночи. Алексей шёл рядом, грея его своей курткой, каждую секунду напоминая: «Я рядом».

— Холодно, — тихо пробормотал Даня, пряча руки в карманы.

— Золотые слова, малыш, — улыбнулся Алексей. — Идем ко входу.

Они зашли в кафе. Звонок на двери позвал их внутрь, и за ним — тёплый пар, запах свежеиспечённых булочек и корицы. Это место оказалось уютным тихим уголком с массивными деревяшками, свечами в витринах и расставленными по углам котиками — настоящими, мурлыкающими созданиями, которые лениво обходили столики. Атмосфера была словно вырвана из рекламы о домике в Альпах.

— Смотри, — прошептал Алексей, указывая на место рядом со столиком, где на подушке спокойно спал серый котёнок.

— Мяу, — тихо произнёс Даня, и кот открыл один глаз, взглянул на них и снова повернулся к сну.

— Назовём его «Зимушка», — предложил Алексей. — Как тебе?

— Не знаю, я же обещал не унывать.

— Соглашусь тогда на «Снежок», — улыбнулся Алексей. — Но это шутка. Назовём просто «Кот».

Официант принёс им две кружки тёплого какао с маршмеллоу. Даня поднёс кружку ко рту, вдохнул — сладость растеклась по носоглотке и согрела его до самых ладоней. Он прижал кружку обеими руками, закрыв глаза.

— Ты прячешь меня в худи, — тихо сказал он, глядя на расплавленные зефирки, — а это... это тоже уют.

— Потому что ты — моё тепло, — прошептал Алексей, обняв его за плечи. — Даже в эту ледяную бурю.

Кот лениво развернулся рядом, поменяв положение, и прошмыгнул к ногам Даня. Он с лёгким удивлением погладил шерсть — кот урчал тихо, прижимался к ногам.

Даня улыбнулся. После зимнего холода его руки дрожали, но внутри было тепло. Глаза постепенно смягчались, и он откинулся в кресле, закрывая глаза:

— Я... не думал, что это будет так. Я думал, я не смогу выйти на холод, я перехочу... но мне важно было идти с тобой.

— Потому что я тебя держу, — добавил Алексей, глаза его были наполнены заботой и любовью.

Они сидели молча. Кот положил голову на Данин сапог, сверчок звякающе-довольно посмотрел на гостей. А вокруг было тепло — не столько от печек, сколько от их близости.

— Помнишь, — тихо сказал Даня, — как я боялся кататься, и ты меня понёс? Мне было стыдно, но мне стало легче.

— Я тебя нёс, — улыбнулся Алексей, — потому что ты был хрупкий. И я хочу нести тебя весь путь. Даже по сугробам жизни.

— И ты называешь меня по новым словам каждый день, — задумчиво сказал Даня, — а это помогает. Ты... ты будто создаёшь мир, где можно не бояться.

Алексей нежно провёл рукой по его щеке:

— Потому что это тот мир, в котором я хочу быть вместе с тобой.

Кот повернулся и шумно захрапел у их ног, уютно устраиваясь.

— Значит, ты не уйдёшь, — прошептал Даня.

— Я никуда не уйду, — ответил Алексей. — Никогда.

И в этот момент — когда кот отошёл, когда улица снова стала далёкой и огромной — между ними возникла простая правда: даже в холода есть тепло, если держать друг друга рядом.

Они остались в кафе ещё почти час — говорили тихо, смеялись, смотрели на котиков и проглатывали последние мармеладки в какао. Когда вышли — всё ещё было холодно. Но сердце Дани уже не боялось — оно было тёплым, рядом с тем, кто обещал не отпускать.