Под снегом

Зима стояла суровая. Город будто вымер. Снег ложился на плечи прохожих, превращая их в безмолвных теней, спешащих домой.
А Даня сидел на лавочке. Один.
Тихо.
Никого.

Ветер пробирал до костей, но он не замечал холода. Только пальцы — он неосознанно хрустел ими, будто стараясь раздавить собственную тревогу. Он не хотел думать. Но мысли приходили всё равно: о себе, о том, каким он стал, о том, кем не стал. О том, как он опять остался один.

Рядом стояла бутылка. Почти пустая. Горло обжигало, щеки жгло от ветра и от стыда. А в груди было пусто.

Алексей не пришёл. Он обещал быть. Он всегда обещал.
Но что-то опять пошло не так.

Слёзы сами стекали по лицу. Не от обиды — от усталости.
Даня закрыл глаза, откинулся назад, чувствуя, как падают снежинки на ресницы.
Он не ненавидел Алексея. Он ненавидел себя.

Шаги.
Медленные, но решительные.
Тёплые руки. Знакомые. Привычные.
— Даня... — голос был хриплый, будто Алексей долго звал его, но только сейчас нашёл. — Прости. Я опоздал.

Даня хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он просто наклонился вперёд, спрятал лицо в ладонях. Алексей сел рядом. Ничего не говорил. Только аккуратно снял с себя шарф и накинул его Дане на плечи. Потом протянул термос.

— Здесь чай. Горячий. С мёдом и апельсином. Помнишь, ты такой любил в детстве?

Даня взял кружку. Не сразу, но взял. Отхлебнул. Жгло язык — но это была живая боль. Настоящая. И почему-то — тёплая.

— Ты пришёл, — наконец выдохнул он, не поднимая головы.

— Я всегда буду приходить, — мягко ответил Алексей. — Даже если ты этого не хочешь. Даже если ты прячешься от себя. Я рядом, Даня. Слышишь?

И в этот момент — несмотря на алкоголь, слёзы, стыд, зиму — Даня почувствовал это.
Он не один. Больше не один.