Глава 54: "Что это?"
Алексей всё ещё стоял в паре метров от него.
Будто боялся. Будто его шаг может всё разрушить. Или напугать.
— Прости, — тихо произнёс он.
Голос виноватый, почти неуверенный. — Я... я не имел права читать. Просто... я подумал, что это твои рисунки. Из детства. Не знал...
Он сделал шаг вперёд. Осторожно, как будто каждый миллиметр приближения к Дане мог быть лишним. Нежеланным. Вредным.
Даня поднял взгляд.
Он был готов услышать всё что угодно в этом голосе — гнев, раздражение, отвращение.
Даже презрение.
Но не это.
Не вину.
— Ты... не злишься? — едва выговорил Даня. Голос прозвучал непривычно тихо, почти детски.
Лёша кивнул.
— Злюсь, — сказал он.
— Но не на тебя.
Пауза.
— Я злюсь на всех вокруг. На общество, которое сломало тебе голову.
На родителей, которые внушили, что ты "неправильный".
На врачей, которые пытались это "исправить".
На страну, в которой такие, как ты, и как я...
— Он замолчал, потом выдохнул. —
И на себя. Потому что меня тогда не было рядом.
Даня резко качнул головой.
— Нет, Лёш. Не надо. Не говори глупостей. Ты не мог. Ты не знал.
И тут Лёша заметил.
На шее — под воротом футболки — и выше, на ключице, где ткань слегка сползла...
Были сдирания. Покраснение. Местами — почти до крови.
Он побледнел.
— Даня... — дрожащим голосом спросил он, — что это?
Даня машинально прикрыл рукой.
— Ничего. Просто... — он запнулся. — Я...
— Он хотел сказать "я не заметил", или "кошка", или "это старая рана".
Но слова не шли.
А Лёша смотрел на него так, как будто видел этого мальчика — того, маленького, испуганного, которому просто хотелось, чтобы хоть кто-нибудь однажды не кричал.
— Ты снова...? — прошептал Лёша, уже зная ответ.
Даня сжал пальцы в кулак.
— Я не хотел, — сказал он. — Просто... я не чувствовал тела. Как будто я снова где-то там.
— Он кивнул в сторону тетради.
— И мне нужно было напомнить себе, что я здесь. Что я живой. Что я имею право быть собой. Даже если больно.
Лёша медленно опустился на колени перед ним. Не касаясь. Не приближаясь.
Просто был рядом.
— Ты не один, — сказал он. — Больше — никогда.