Глава 54 (продолжение): Шрамы и Игорь
Даня всё ещё держался за край столешницы, будто иначе бы упал.
Вопрос Лёши повис в воздухе — "Что это?"
И на этот раз Даня не стал уходить от ответа.
Он опустил взгляд, тяжело вдохнул.
Потом — выдохнул и медленно начал говорить. Голос тихий, словно не ему принадлежал.
— Его звали Игорь... Игорь Сергеевич.
Мой врач.
Лёша напрягся.
— Психиатр, как бы... семейный. Его мне выбрали родители. Ему было "можно доверять", он "понимал подростков".
На деле... — Даня усмехнулся безрадостно. — Он знал только, как подавлять и ломать.
Он провёл рукой по коже на ключице — взгляд был где-то в прошлом.
— Он бил.
Не в лицо — никогда.
По спине, по бёдрам, по груди. Там, где не видно под одеждой.
Методично.
Когда я говорил, что думаю о парнях.
Когда случайно назвал влюблённость.
Когда однажды... — он запнулся, — когда я сказал, что думаю о тебе.
Тишина стала почти звенящей. Лёша не двигался. Он будто даже не дышал.
— Мне казалось, что если я забуду тебя... всё станет легче, — продолжил Даня.
— Я умолял Игоря помочь. "Сделайте так, чтобы он исчез из головы", — просил я.
Он сказал, что поможет.
"Будем бить по ассоциации", — дословно.
Каждый раз, когда я вспоминал тебя, он...
Даня прикрыл глаза.
— Эти следы — они старые. Некоторые из них... я сам возобновлял.
Когда ты ушёл.
Когда ты исчез с Катей.
Я пытался... забыть тебя через боль.
Чтобы убедить себя, что мне всё равно. Что ты не важен. Что всё это было "болезнью".
Как он и внушал.
Он разжал пальцы — те дрожали.
— Но я не смог. Ты остался. Даже в шрамах.
Лёша, всё это время молчавший, вдруг осторожно сделал шаг ближе.
Он не прикасался. Просто сел на пол напротив, как тогда в детстве, на лестничной площадке, когда Даня прятался от дождя.
Глаза Лёши блестели — но не от жалости. От гнева.
И боли.
За Даню.
Не за себя.
— Ты не заслуживал ни одного из этих прикосновений, — сказал он хрипло.
— Игорь... твои родители... они не лечили тебя. Они пытались убить в тебе самого себя.
А ты выжил.
Ты, чёрт возьми, выжил, Даня.
На этот раз Даня не отвернулся.
Он просто смотрел.
А потом впервые за всю ночь тихо прошептал:
— Спасибо, что всё ещё здесь.