Я знала некоторое дерьмо...
«А это правда, что есть такая девушка, Силика, которая не ходит?»
«Да, она сейчас собирает деньги на лечение».
«К сожалению, реальность такова, что на лечение охотней собирают детям, а не взрослым людям».
«Да как всегда, всё вашим дитачкам, а на взрослых людей можно болт положить. Культ личинок!»
«Девушка ещё совсем молодая, я думаю, у неё ещё есть шансы».
«Моё мнение таково, что она просто прибедняется. Ей надо устроиться на работу для инвалидов, а ещё лучше... Родить ребёнка. От кого угодно. А не страдать хренью! Ребёнок будет, сразу появится смысл в жизни!».
«Согласна, Анна! Инвалиды они такие. Постоянно кичатся тем, что они такие бедные и несчастные! На самом деле всё могут».
Силика пролистала эти комментарии к посту об инвалидности, вышла из ВК и закрыла ноутбук. За окном шёл дождь, превращая слой снега в противную жижу, по которой хлюпали сапожки какого-то маленького ребёнка, догонявшего маму. Мальчик повозился в луже, испачкал свою красную куртку, пока наконец мать не подхватила его подмышки и не занесла в подъезд.
Силика вздохнула. Она давно не выходила на улицу. Скоро декабрь. И вряд ли она сможет выйти. Она не увидит салют, не покатается с горки, не прокатится на автобусе, не купит имбирный пряник на новогоднем рынке возле торгового центра, не поносит новый новогодний костюм... Всё бессмысленно. От удара кулаком тарелка полетела со стола на пол. Уже десятая за неделю... Всё бессмысленно... Ей уже писала какая-то команда под названием «Пролайф» и предлагала бесплатное оплодотворение от красивого мужчины, чтобы она наконец-то стала счастлива и забыла про своё бездарное (цитата) существование. Всё бессмысленно... Бессмысленно, если ты не можешь самостоятельно пройтись по своей квартире и взять семейный альбом с полки, а не лишний раз просить об этом мать, которая ради неё ушла с работы. Если ты не можешь самостоятельно сходить даже в туалет. Впрочем, это не нужно. Она снова перестала есть, и теперь в её желудочных проходах настало затишье. Тим пропадал на работе. Саша периодически заходила к ней, и они интересно проводили время, перечитывая свои старые дневники, делая друг другу макияжи и обмениваясь наклейками. Но однажды у подруги что-то случилось. Она позвонила вся в слезах.
- Попробуй успокоиться и всё же сказать, что случилось, - попыталась помочь ей Силика.
- Я могу приехать?
- Да.
- Нас никто не будет слышать?
- Думаю, да, - пожала плечами Силика.
- Хорошо...
- То есть погоди... Он просто взял и ушёл?! – удивилась Силика, выслушав историю от своей подруги, когда они сидели у неё в комнате.
- Понимаешь... - всхлипнула Саша и громко высморкалась. – Просто. Ты наверное ещё не знаешь...
- О чём?
- Я беременна...
Силика обалдела.
- Давно?
- Уже четвертую неделю... Поэтому, как только он узнал, он сказал, что между нами всё кончено.
- Что будешь делать?
- Не знаю... Мне страшно. Мать умоляет оставить ребёнка, говорит, поможет, у знакомых полно детских вещей. Я не знаю. Я сама ещё жизнь не прожила как следует, и отца у него не будет...
- У тебя пока есть возможность сделать аборт. Если, конечно, ты уверена в этом.
- Я думаю, что не хочу. Я... Хочу оставить его как память о Рубене. Я его слишком любила.
- Если это не разорвёт тебе сердце, можешь оставить. Я тут не советчица. Ты знаешь моё отношение к абортам и родам.
- В любом случае, спасибо, что выслушала, - сквозь слёзы улыбнулась Саша.
***
- Силика, нам надо встретиться, я могу заехать? – на днях ей позвонил Тимофей.
- Да, а что случилось?
- У меня, кажется, есть деньги оплатить твоё лечение, - сказал он.
- Откуда такая сумма? – удивилась Силика, когда друг был уже в её комнате.
- Долго рассказывать... - Тим выглядел уставшим, невыспавшимся и немного замученным. – В общем, нужно узнать твои реквизиты и я готов перечислить тебе сумму на счёт. Пришлось, конечно, пожертвовать некоторыми вещами...
- Какими?!
- В общем... Я продал свою квартиру и теперь снимаю маленькую комнату в том же доме.
- Тим... ЗАЧЕМ?! – изумилась она. – Ты точно сумасшедший! Как ты мог?!
- Я... Я просто хочу, чтобы ты жила. Всё... В общем... Зря я сказал, откуда деньги. Если бы я сказал, что посредник между наркодилером и покупателями, ты бы меня простила?
- Нет.
- Вот видишь.
- Я всё равно тебя не прощу. Это было прекрасное место. У меня с ним... Столько воспоминаний. Мы больше никогда не полежим там на кровати с красным светильником, не выпьем вина и...
- Тебе нельзя больше вино.
- Я знаю. Ты всё рано ужасный! Гадкий! Ненавижу тебя!
Она бы топала ногами, если бы они слушались её. Но она не могла, поэтому махала руками.
- Знаю. Прости... - и он припал к её коленям, целуя их сквозь покрывало. Он бережно обнял их руками, и они так долго просидели в блеклой комнате, наблюдая за тем, как на улице опять падал снег, на этот раз гуще и плотнее обычного. Зима наступала, медленно поражая всех своим холодом. Время покупать свитера, кутаться в плед и пить кофе. «Сейчас бы хорошо в Старбакс...» - подумала Силика, но подавила свои слёзы.
- Ты что-нибудь хочешь? – вдруг спросил её друг.
- Не знаю... Там в Старбаксе... Есть такой кофе. Тыквенно-пряный латте. Я его давно не пила.
- Я кое-что придумал, - улыбнулся он и принялся кутаться в шарф.
- Ты уже уходишь?
- Я быстро.
Через какое-то время он вернулся с огромной тыквой, которую они принялись разделывать и собирать мякоть. Кофейные зерна были провернуты в кофемолке и варились в турке, пока мякоть очищалась от семян. Они провернули мякоть через мультиварку и получили сок, который был добавлен в кофе.
- Не совсем тот, который в Старбаксе, но... - смущённо улыбнулся Тим, наливая кофе в керамический стаканчик с крышечкой, которые теперь модно было иметь в каждом доме.
- По-моему чудесный кофе, - обрадовалась Силика, сжимая стаканчик своими тонкими пальчиками. – Мы не успеем на море в этом году. Уже зима. А в Питере и того холоднее...
- Я думаю, время ещё будет, - сказал Тим. Хотя он очень сомневался.
***
- А скажи, Силика, ты до сих пор видишь этого... Рувика? – спросил у девушки психотерапевт, когда она сидела у него на приёме.
- Это он во всём виноват. Хотя я тоже. Мы его вызывали с Александром. И он пришёл. Сначала я думала, что мне кажется... Но он даже был записан на камеру. Из-за него была авария на Арбате. Из-за него я чуть не упала с крыши больницы. Из-за него я упала с лестницы и сломала позвоночник. Из-за него умер Чижик...
- А ты уверена, что не придумала его? Ты уверена, что он существует? Возможно, у тебя слишком разыгралось воображение или же это галлюцинации...
- Это не могут быть галлюцинации! Он существует! Я знаю! – не выдержала Силика.
- Я выпишу тебе успокоительное. Ты нуждаешься в госпитализации в психиатрическую клинику. Иначе ты с этим Рувиком сойдешь с ума. Ты ведь уже сходишь с ума. Разве не замечаешь этого?
- Не знаю... - помотала головой Силика и отвернулась к окну. Ей не хотелось уже ни с кем спорить, никому ничего не доказывать, никому ничего не рассказывать, лишь бы не считали сумасшедшей в самом конкретном понимании этого слова.
- Хорошо, вот рецепт, передашь маме, она всё купит, - сказал врач и протянул ей бумажку с печатями.
- Ладно, - ответила Силика и на коляске выехала из кабинета. Снаружи её ждала мать, которая проводила дочь до выхода, и они сели на такси. Там их встретил Тим, который ждал их с коляской у дороги.
- Силика, у меня хорошие новости для тебя... - сказал он, беря её на руки и пересаживая в кресло. – Но есть и плохие.
- Начни с хорошей, - решила девушка.
- Хорошая: есть клиника, которая возьмётся за твоё лечение с гарантированным результатом именно за эту сумму.
- Какая же плохая?
- Александр умер...
Силику перекосило.
- То есть как?
- Его нашли в квартире родители. У него было перерезано горло, но опера уверены, что он сам с собой покончил...
- Господи... - Силику чуть не стошнило. – Почему?!
- Честно, я не знаю... - покачал головой Тим. – Мне жаль. Я его тоже немного знал. Хорошим был парнем. Он был с тобой дольше, чем кто-либо другой, даже дольше чем я. У него, конечно, не было возможности помочь тебе деньгами, но... Он переживал. Сильно переживал. Я не могу понять, как он на такое пошёл. Не понимаю... Это за гранью...
- Боже, почему?! – у Силики снова начинался срыв.
- Тихо. Просто я думал, что надо сказать... Успокойся пожалуйста. Я не хотел, чтобы ты переживала. И он, думаю, не хотел. Он... Хотел, чтобы ты жила. Он оставил это.
И Тимофей передал Силике какую-то записку.
«Силика, я хочу, чтобы ты знала. После того, как мы «провели ритуал», ты не выходила у меня из головы. Возможно, я сошёл с ума. Я хотел быть с тобой, но я слышал от Саши, что ты с Тимом, и я решил не мешать вам, поэтому лишь писал в сети и говорил, что занят на учёбе. Я знал, что ты больше не можешь ходить. Я знал, что у тебя рак. Но я, к сожалению, не мог ничем помочь. Хотел. Но не мог. Меня так доконала моя беспомощность, что я чувствовал себя виноватым. А потом пришёл он. Ты знаешь, о ком я. Ты его не придумала. Он существует. Берегись его. Он заберёт в могилу всех нас. Прощай».