Чижик.
Тим стоял перед дверью квартиры Есевых. Прошло достаточно времени, как Силику выписали из больницы и оставили на попечение её семьи. Открыла её мать, Надежда Егоровна. Глаза её были красные, лицо осунулось, а каштановые волосы сухими немытыми прядями скатывались на плечи. Она выглядела очень уставшей.
- Здравствуй, - поджала она губы и обняла Тима, помяв белые розы, принесённые им. – Спасибо тебе... Проходи, Силика у себя в комнате.
- Ладно... - помялся тот и прошёл в коридор. Он снял обувь и попал в комнату Силики.
Голубые стены выцвели, черно-белые журавлики парили под потолком, а она сидела на кровати (правда в специально оборудованной), и что-то смотрела на ноутбуке. Рядом пачками лежала манга, какие-то комиксы, книги, а Силика грызла попкорн.
«Хоть что-то ест», - мелькнуло в голове у Тимофея и он, подойдя ближе, присел рядом на стул.
- Привет. Как ты? – спросил он.
- Никак... - безучастно ответила та.
- Что-то случилось?
- Как ты думаешь? – злобно окинула она его взглядом. – Я не могу ходить! Что ещё может быть хуже?! Впрочем, есть. Но... Тебе это знать необязательно.
- Это почему? Силика, не отворачивайся от меня! Не отстраняйся! Я хочу чтобы ты жила...
- Так не будет, - ответила та.
- Почему?
- Из одной клиники пришли анализы крови и результаты УЗИ. Они показали раковую опухоль поджелудочной железы. Как у моей тёти. Третья стадия.
- Есть шансы на выздоровление?
- Индивидуально. Родители уже нашли клинику, но врач говорит, что можем не успеть собрать деньги, рак перейдёт в четвёртую стадию. Именно поэтому у меня не было аппетита всё это время. Изредка бывает ремиссия. Но ненадолго. Как сейчас.
- Чёрт... - Тим обозлился. Он сейчас злился на самого себя, что ничего не сможет сделать, но выход должен быть...
- Я хочу погулять... - вдруг сказала Силика. – Вынесешь меня на улицу?
- Ладно, - согласился друг. – Только надо твоей маме сказать, чтобы она вывезла твою коляску, пока я тебя несу.
Уже через какое-то время Тим посадил девушку на инвалидную коляску и вывез на свет. Был пасмурный и ветреный день. Тонкий слой снега осел на крыши домов и на ветки деревьев. Мать Силики вынесла им по термосу с лавандовым чаем, и они пили его, наслаждаясь прохладой и в то же время горячим напитком. Силика была на этот раз в бледно-розовом свитере, поверх которого ей помогли надеть толстую безрукавку горчичного цвета.
Надежда Егоровна ушла наверх. Тим сидел рядом на ступеньках, но даже не смел курить теперь в присутствии Силики, так как это могло усугубить её раковое заболевание. Он листал её блокнот с рисунками и слушал музыку из её плеера. Последние композиции в плейлисте были какие-то меланхоличные и депрессивные, но в то же время романтические. Вдали какие-то парень и девушка целовались взасос и лизали друг другу лица.
- Мерзость, - Силика тоже это заметила и отпила из термоса.
- Не совсем, - не согласился друг. – Просто на людях не стоит этого делать...
- Всё равно, что делать минет на площади, прикрываясь ладошкой, - усмехнулась Силика.
- Силика... Когда мы переспали... Я не спрашиваю, зачем, я... Что ты чувствовала?
- Я... Я чувствовала себя счастливой, - сказала она, посмотрев наверх. – Потому что я любила тебя.
- А сейчас уже нет?
- Я не могу любить тебя сейчас... Но с тобой я счастлива. Ты почти единственный, кто меня не бросил.
- Я не могу иначе... Теперь вся жизнь другая.
- Потому что я инвалид?
Тим молча поднялся и, низко наклонившись над девушкой, нежно поцеловал её. Она не выдержала и заплакала. Ей не хотелось, чтобы кто-то целовал её в таком состоянии. Она выглядела беспомощной, немощной и слабой. Ущербной и обузой. Она хотела, чтобы её поцеловали, когда она, возможно, встанет на ноги или хотя бы вылечится от рака... Но видимо не судьба. И теперь её губы ласкали, когда она была в таком отвратительном по её мнению положении.
- Лика... А ты не видела, где твой белый свитер? – вдруг спустилась к ним Надежда Егоровна. Ребята обернулась на неё, как из-за двери подъезда выскочил Чижик и бросился на улицу, прямо под колёса проезжающей мимо машины. Скрип тормозов. Удар. Силика истошно кричит на весь двор. Тим не слышал такого крика даже во время их полового акта. Это было очень громко, что последние пару минут у него звенело в ушах. Руки Тима несли сбитое животное обратно, водитель машины орал, у Силики был нервный срыв и истерика. Она приняла у друга своего любимца и гладила его, провожая в другой мир. Сзади её обнимала мать, а Тим приложил голову к коленям девушки. Они уже не обращали внимание на водителя, который требовал возмещение морального ущерба.
Только где-то за углом Силика видела серый драный плащ и зверскую улыбку.
- Я подам на вас в суд! – кричал он и обратился к Силике. – Ты! Ущербная дрянь безногая, это всё из-за твоей твари!
- Как ты её назвал? – спросил Тимофей.
- Тебе то что? Или ты жених этой инвалидки?
Тимофей размахнулся и со всей дури вмазал этому уроду, что тот, не смотря на своё плотное тело, упал на асфальт.
- Ты просто кусок дерьма! Забирай свой кусок железа и катись нахер, чтобы я тебя больше здесь не видел! – рявкнул на него Тим, наступив ему на голову ногой. Когда он отошёл от мужика, тот подхватив манатки сел обратно в машину и, скрипя тормозами, рванул через кварталы прочь.
Силика обнимала кота, глаза которого гасли. Вскоре его открытый рот потемнел, кровь застыла, и он больше не двигался.
- Лика, дай мне его, его надо похоронить, - хотела мать взять у девушки животное, но та не давала, прижимая к себе обездвиженное тело.
- Нет! Уйди! Уйдите все! Я вас всех ненавижу! – плакала Силика, обнимая мёртвого кота. – Вернись, Чижик... Чижи-и-ик!
Тим не мог смотрел на неё в таком состоянии. Она не была такой, даже когда не смогла ходить. Страшно подумать, если бы умер кто-то из родственников или близких. Наверное, разрыв сердца... Нет, он не хочет об этом даже помышлять!
Парень молча обнял девушку, мать наконец-то взяла у неё кота и понесла в дом.
Они похоронили любимца на отдалённом участке в каком-то лесочке, так как денег на место на животном кладбище у них не было: все копили на лечение от рака для Силики.
Тим положил любимые игрушки кота на, вручную сооружённую матерью, могилу, и с опущенной головой встал рядом с Силикой. На ней не было лица. Она была бледна как полотно, с краснющими глазами от слёз и спутанными волосами. Её губы что-то бормотали, постоянно то соприкасаясь, то открываясь, но ни одного внятного слова никто так и не услышал от девушки.
Впрочем, больше никто не говорил никаких слов. Слов не нужно было. Они иногда только всё портят. В лесочке стояла тишина, какая-то пара смеялась во весь голос, проходя мимо по асфальтированной дорожке, был слышен мат. Тим хотел заткнуть их, но мог испортить момент. Другим не понять чужого несчастья, пока сами не столкнуться.
- О, смотри, кого-то хоронят, (...)! – матюгнулась девушка в пальто специально громко, чтобы остальные наверняка это услышали.
Тим молча повернулся к паре и подошёл к невеже впритык.
- Я сегодня уже начистил морду одному уроду, и не хочу повторять этот опыт с вами! – сказал он.
- Чё ты там вякнул? – нахмурился обросший мужик в толстовке с российским флагом под курткой, который явно давно не мылся.
- У нас несчастье, проявите хоть немного уважения, - Тим пропустил его слова мимо ушей.
- Ой, лучше бы детей рожали, чем всяких вшивых котов хоронить! – съязвила девушка, но в тот же миг к ней прилетела мощная оплеуха.
- Ты (..,)?! – возмутился мужик и со всей дури врезал Тиму. Его бабёнка завизжала и замахала руками, а её хахаль начищал морду Тиму. Когда парень был уже весь в синяках, мужик в заключение пнул его ногой в живот, баба оттащила его наконец, и они поспешно удалились, приговаривая «Быстрее, пока менты не пришли!»
- Зоошиза! – крикнула им вдогонку женщина, но мужик заткнул её, так как явно испугался и не хотел больше привлекать внимание.
Тим приподнялся, Силика подъехала к нему на коляске и протянула руку, но она встал сам.
- Боюсь, у него будут большие проблемы, - усмехнулся парень, показывая паспорт. – Выронил, пока тумаки отвешивал.
Ни у кого не было сил смеяться, но по лицу Силики скользнула лёгкая улыбка.