be happy
Марсель
В Париже я остановился в своей квартире, находящейся неподалёку от Мулен Ружа. Конечно, мне бы не хотелось даже мысленно возвращаться в прошлое — тёмное и не такое уж далёкое, — но вариант гостиниц и отелей я не рассматривал. Там всегда море любопытных, плохой кофе и никакого покоя в баре от ночных бабочек. И меня устраивает место, где я нахожусь сейчас. Если не думать, чем я занимался здесь после того, как Кэт покинула меня, то это неплохой уголок на огромной земле.Помимо прочего, квартира приведена в презентабельный вид, — и сделано это было прямо перед моим приездом из аэропорта.
Кажется, мой дворецкий не спит круглосуточно, — когда бы я не позвонил ему, он всегда доступен для связи и работает по первой моей просьбе: в квартире очень чисто, куплена еда, заправлена кровать, ни одной пылинки, полы так начищены, что скрипят под подошвой. Всё омрачала лишь головная боль после перелёта, с которой можно будет бороться только сном, но я не мог позволить себе этого, пока не увижу Кэтрин. Поэтому я попытался найти ему альтернативу: принял душ и выпил литр кофе. Я не хотел сообщать ей по телефону, что уже здесь, поэтому решил позвонить Джеки и попытаться узнать у неё, где я сейчас могу найти любовь всей моей жизни.
Слушая гудки, я курил и одновременно вдыхал прохладный воздух из окна. Я надеялся, что это поможет мне прийти в чувства, хотя прекрасно знал — для того, чтобы чувствовать себя нормально, мне потребуется лишь обнять то счастье, ради которого я сюда прилетел.
Вечер струился за стеклом тяжелыми потоками — такой мерзкий, мглистый и серый.Зима в Париже — та ещё гадость. Хуже может быть только осень, — в сотый раз убеждаюсь в этом.
— Марсель! Господи! Как же я рада тебя слышать! — Меня передернуло, когда в динамики завопила моя тётушка.
Я даже ещё ничего не сказал, а она уже рада меня слышать?
— Я безумно счастлива была узнать о вашей помолвке! Так жалею, что не смогла приехать! Энсель сказал, что всё было просто замечательно! Поздравляю, наконец-то это случилось! — Нужно было звонить ему, кстати.
От истерических криков Джеки моя голова разболелась сильнее.
Когда мне удалось открыть рот и слово почти выпрыгнуло из моих губ, она продолжила:
— Прости, что я не могла присутствовать на этом историческом событии! Столько хлопот у меня, ты просто не представляешь! Зима выдалась сумасшедшей. Victoria'sSecret срочно перенесла показ на сегодня! Ты бы знал, как я счастлива, что Катрина приехала заранее! Она как всегда меня спасает, когда другим абсолютно нет никакого дела!
Стоп. Что? Показ сегодня?
— Когда? Где показ? — Прервав её, быстро спросил я.
— Кончено же на главном подиуме Франции, в лучшем доме моды Парижа! А где же ещё?! Через полчаса, Марсель, я ношусь, как сумасшедшая! Девочки, выстраивайтесь! Мила, что у тебя на голове?! Прости, прости, Марсель... Подожди, а зачем тебе знать где?! Ты что, в Париже?
— Да. Только не говори Кэтрин, я хочу сделать ей сюрприз...
— О, боже! Ты напоминаешь мне Адама — ничего не меняется! — Смеялась она, и, наверняка, была готова предаться дальнейшим воспоминаниям, но я остановил её:
— Джеки, назови мне, пожалуйста, адрес! Меланхолию оставь на долгую нудную старость, сейчас тебе ещё нужно дрессировать будущих моделей. — Она хохотала в ответ.
— Хорошо, я пришлю тебе его. И да, тебя встретят, как только подъедешь — сообщи мне!
— Хорошо. — Согласился я нетерпеливо и сбросил вызов.
Блять. Как это замечательно, что я не стал тянуть и сразу же рванул за ней, следующим же рейсом! Теперь я увижу то, к чему она шла так долго. Увижу своего ангела на вершине исполнения мечты. Наверняка, пока я уговаривал её остаться, в глубине души она лелеяла желание, чтобы в этот день я был рядом.
Она хотела, чтобы я мог выбросить из головы все свои предрассудки, паранойю, условия и смог присутствовать на показе, столь важном для неё и для её модельной карьеры. Она хотела увидеть, как я горжусь ею, как я рад за неё. Кэт просто не озвучивала этого желания.
Она даже не намекала, ибо ей это казалось невозможным. Я вёл себя, как гребаный деспот, не учитывающий её мнения. Да, клянусь, эти недели я был готов на всё ради неё — только бы она не улетала. Поэтому Кэт, после моих безумных условий, даже не решалась спрашивать: не хочу ли я поехать с ней, не могу ли поддержать её? Моя девочка была уверена в моём отрицательном ответе. Возможно, она просто не хотела расстраиваться. И вряд ли она могла допустить, в силу своего, излишне сильного сострадания к моему эгоизму, чтобы я грыз себя, потому что не могу оправдать её надежд...
Но я могу. Я здесь для неё, для того, чтобы она убедилась в том, что я могу наплевать на свои принципы.
Я здесь, чтобы исправлять ошибки.
Чёрт, насколько глуп я бываю из-за своего желания не отпускать её никуда от себя! Теперь это позади. Чтобы быть рядом, необязательно пытаться удержать, достаточно просто следовать за ней.
Но она должна, чёрт подери её, понять, что вечность это не может продолжаться. Всё, чего я хочу — её, один дом, одну жизнь, всё одно на двоих с ней. Иначе мне придётся признать, что я плохой владелец компании и передать её в руки кому-нибудь другому.
Кажется, я первый раз так нервничаю. В этот момент даже влезть в костюм, на заказ шитый по тебе, трудно, ибо дрожат руки и колени. Это просто предвкушение. Это надежда, смешанная с ожиданием такой необходимой встречи с ней. К огромному иллюминированному зданию, из-за обилия фотографов, машин и толпы зевак было трудно пробраться. Однако люди, ниспосланные мне Джеки и назвавшиеся моими «временными телохранителями», быстро уладили эту проблему — нашли место моему «BugattiVeyron» во внутреннем гараже под строением.По маркам, окружающим мой автомобиль, я понял, что эта «парковка» исключительно для элитных гостей. Телохранители, по моей просьбе, провели меня через черный вход, что позволило мне пробраться незамеченным. Место в зале было уготовано мне как раз рядом с Джеки — там, безусловно, открывался лучший вид на подиум. Она обняла меня при встрече, сказала, что рада видеть и вручила приглашение на афтепати. Джеки с восхищением говорила мне о том, насколько хороша и счастлива сейчас Кэт — это продолжалось до того момента, пока шоу не началось. Но я бы мог слушать дольше: каждое слово о моей девушке согревало мне душу больше самого теплого пледа.
Сначала заиграла музыка — на сцену вышел популярный певец, — кажется, она была на его концерте с тем дерьмом Ричи. Парень-исполнитель довольно-таки симпатичный, но больше, чем нужно, уверенный в себе. Кэтрин такие не нравятся. Ладно, блять, кого я обманываю?
Он пел свою версию песни Bazzi «Beautiful», дополненную репом: и я понял, что нередко сталкивался с этим певцом на радиоволнах. В принципе, он неплох, если быть к нему объективным. Окей, он довольно-таки хорош. И если он не возьмёт мою Кэт за руку так, как брал недавно латиноамериканку, он будет вообще классным. В противном случае, я сломаю ему руку.
Девушка сменяет девушку, и я даже не смотрю на тела, силясь увидеть знакомое, такое родное мне лицо. Из всего, что я увидел, можно понять — тема показа белья «ретро 90-х». Это выглядит изумительно, работа проделана очень тонко. Но я здесь не для этого. Мне просто нужно, наконец-то, увидеть Кэт. Я уже начинаю нервничать, как вдруг вижу роскошное тело с молнией на рёбрах... Моя малышка. Да...
На ней яркое ультрамариновое бельё, красные босоножки на огромном каблуке — видимо, жутко неудобные, и белые гольфы с красными горизонтальными полосками. На плечи Кэт накинута объёмная, лохматая, красно-оранжевая oversizекуртка, которую она снимает, подходя к певцу — он помогает Кэт, ловя мех, прижимает к своей груди с довольной улыбкой, растягивая ноту за нотой.
Когда крошка идёт дальше и поднимает руки вверх, за её спиной расправляются большие, голубоватые крылья бабочки, что вызывает тысячи возгласов и миллионы вздохов. Она подходит к краю подиума, там, где как раз сижу я — и теперь, смотрю на неё снизу вверх. Вижу, как развиваются её волосы и трепещут крылья от искусственного ветра. Такая красивая. Такая прекрасная. Такая счастливая улыбка сияет на её губах. И как я, дурак, думал лишить её таких эмоций?
Она посылает воздушный поцелуй, разворачивается на каблуках и уверенно, статно двигается дальше, потрясающе качая своими превосходными бёдрами. Я в сотый раз благодарю сам себя, что прилетел.
Джеки наклоняется к моему уху и шепчет, что спустя некоторое время будет её второй выход, но уже с другим исполнителем. Она предупредила меня о том, что Кэт закроет своим выходом шоу, как настоящая эксклюзивная модель. Видимо, она понравилась дизайнеру этого бренда... Блять, она может не понравиться только слепцу. Моё терпение уже на исходе, когда я начинаю замечать, в какое оживление погружается весь необъятный зал.
Кэтрин в белом раздельном белье идёт по подиуму, на ней колготки в сеточку, на голове кепка, которую она скидывает на ходу, а после своим фирменным жестом перекидывает волосы с плеч на спину. Её куртка спущена на плечах и с каждым шагом сдвигается ниже, открывая каждый её шикарный изгиб. Музыкой сопровождает дефиле теперьдевушка — клубный ремикс песни Ланы Дель Рей «Offtotheraces». Я с улыбкой вспоминаю, как мы с Кэтрин танцевали под этот трек в Мулен Руже. Произошло это незадолго до того, как я взял её на стуле, за барной стойкой... Блять, я не должен думать об этом. Я встаю, когда она подходит к краю подиума и хлопаю ей, в надежде, что она меня заметит, но огромная установка видеокамеры больше привлекает её внимание, чем толпа ликующего народа, очарованная ею. Она идёт назад, а затем на подиум выходят другие модели и дизайнеры. С потолка летят разноцветные конфетти, вспышки огня вспыхивают то у подножья, то у самого устья подиума. Пока шумные аплодисменты провожают вложившихся в шоу, мы с Джеки и ещё несколько человек выходим из зала через вип-зоны. Она обещает дать мне знать, когда Кэтрин приедет к месту празднования вечеринки, и предлагает мне ехать раньше с Энселем и его дружком Джошем, если я не хочу светиться на дорожке. Без Кэт — нет, не хочу. Я увидел её счастливой, вдохновленной, готовой к новым победам... и теперь мне намного легче будет дождаться секунды, когда она насладиться вниманием к ней и окажется в моих руках.
— У тебя крутая тачка, — говорит мне Джош, и я натянуто улыбаюсь.
— А у вас с Энселем крутая работа. Вы можете видеть мою невесту круглосуточно. Я надеюсь, что этот невероятно важный показ для неё действительно откроет все пути и она будет со мной в Америке. Будет также на людях, такой же счастливой и развивающейся, но мне не придётся бегать за ней постоянно.
Энсель многозначительно посмотрел на меня, переглянулся с Джошем, не решившись продолжить полемику, и они продолжили обсуждать машины. Господи, что я такого сказал? Разве это много — идти на компромисс, но надеяться на такой же ответ со стороны человека, которого ты любишь? Мне кажется, что это вполне адекватное желание и называть его эгоистичным глупость.
Когда мы подъехали к какому-то более, чем просто элитному и дорогому клубу, Энсель созвонился с кем-то и для моей машины было выделено место в очередной подземной парковке. Здесь было всего два невероятно крутых автомобиля. Джош приписал одну красную спортивную генеральному директору компании «H&M», а вторую кому-то из правительства Франции. Наверное, у них тоже есть интерес к «ангелам»... Главное, чтобы в списке их девушек на одну ночь не было Кэтрин. Убью.
Музыка бушевала с каждого уровня клуба — изнутри он был буквально соткан из гирлянд и стекла. Кое-где настраивали аппаратуру для выступления известных групп, неоновые вывески одна за другой вспыхивали на стенах. Бармены наперебой делали заготовки коктейлей и заставляли ими холодильники. Энсель и Джош фамильярно здоровались с каждым, для меня, первым встречным. Новые лица надоедали мне за секунду, потому что я понимал, что уже где-то их видел. Подумать только: лица известны настолько, что мозолят глаза, но при этом за ними нет никакого дела, которое я бы мог запомнить.
Нынешние известные люди как фасады, их просто невозможно представить за какой-либо работой: их нельзя представить увлеченными чем-то, читающими что-то, ведущими кого-то за собой. За плечами этих живых витрин только деньги, больше ничего.
Долго мы задержались у столика, за которым сидела одинокая девушка по имени Луиза, которая, — как оказалось, — была богатенькой дочкой хозяина сети этих клубов. Одежды на ней было меньше, чем на «ангелах» во время показа. Она с интересом рассматривала меня, надеясь, что я влезу в её беседу с моими... друзьями, но я оставался холоден, то и дело проверял мобильник, в надежде на звонок или сообщение от Джеки. Ничего. А девушка она была крайне приставучая.
— Я не видела раньше тебя здесь! Приехал выбрать себе подружку в отель? Я могу тебя заверить, что буду гораздо более гибкой, чем девочки для украшения безвкусного белья. — Она обращалась напрямую ко мне, так как наверняка знала о сексуальных пристрастиях моих друзей.
— Моя невеста одна из тех девочек, которая украшает бельё. — Смастерив самую неправдоподобную улыбку, ответил я.
— О-о! — Протянула она, когда её синие глаза округлились. — Тогда я тебе сочувствую, муженек. — Она идиотски захихикала.
— Почему это? — Глядя в сторону, спросил я, уже готовый к низости.
— Потому что на таких вечеринках вокруг моделей крутятся очень влиятельные мужчины, и часто их первые браки заканчиваются крахом.
— Лу, Марселя на это не купишь. Он владеет многомиллионной империей в Штатах, так что выкуси. Пойдём. — Наконец-то вставил своё слово немногословный Джош, и тогда я понял, почему Энсель потёк.
— Ясно, кто из вас актив. — С широкой улыбкой заключил я, и мы с Джошем рассмеялись, а Энсель покраснел.
Мы сели за столик на балконе, где как раз открывался отличный вид на вход, к которому пролегает подиум-сцена. Как пояснил Джош: именно через него запускают главных виновниц сего праздника, «ангелов» состоявшегося шоу. Моё дыхание на некоторое время покинуло меня, когда я увидел, как вошла Кэтрин, представленная каким-то долговязым чуваком Катриной Рид. Интересно, смогу ли я уломать её сменить фамилию после свадьбы? Черт, это не то, о чём я должен сейчас думать! На её губах еле-еле заметна улыбка, но она скоро увидит меня — и это измениться. Всё измениться. Я буквально рванул изо стола, чуть не перевернув на себя коктейль, стоящий на его краю. Расталкивая толпу, двигаясь к ней, к единственной цели своей жизни, я мысленно молил только о том, чтобы она обрадовалась тому, что я здесь.
Кэтрин крутилась по подиуму, так как её просил этот грёбаный шоумен, выпила текилы за свой первый показ, поданной ей каким-то слащавым официантам по всем правилам. Когда ей передали микрофон, она некоторое время сопротивлялась, но позже взяла его дрожащей рукой.
— Я могу задать несколько вопросов, верно?
— Да. Уже да. — Она так заразительно рассмеялась, раскрасневшаяся от какой-то капли алкоголя, невероятно возбуждающая, что я не мог не улыбнуться.
— Ты приглашенная модель дома моды «Шанель» для Victoria's Secret. У тебя было много показов для разнообразных французских брендов, хоть ты американка, а не итальянка — делаю упор для всех, кто решает по имени, — это твоя первая работа с компанией твоей страны. И ещё какая. Открой нам секрет, приняли ли тебя в «ангелы» и готова ли ты попрощаться с «Шанель» для переезда в Америку? Ведь, как нам известно, и видно по твоему кольцу, на личном у тебя тоже всё больше, чем прекрасно... — Раздалось столько одобрительных возгласов, что Кэтрин растерялась. Её глаза заблестели, и мне показалось, что она сейчас расплачется. Я уже было двинулся ближе к подиуму, но она хриплым голосом, тихо заговорила:
— Знаете, я... чувствую себя очень благодарной за то, что Victoria's Secret подарили мне шанс стать кем-то большим. Полчаса назад я говорила с дизайнером этого показа и получила предложение стать «ангелом».
Кажется, я аплодировал ей громче других. Да! Я так счастлив за неё!
— Но я отказалась...
Что?!
Вдохи прозвучали в ответ на её реплику, и наверняка там был и мой. Как? Зачем она это сделала? Она же говорила, что это позволит ей перебраться в Америку?!
— И сегодня же я разорвала контракт с «Шанель», но... в силу положительного отношения ко мне, осталась официальным лицом. Я не знаю, заслуживаю ли этого, потому что именно люди «Шанель» воспитали во мне модель, привили чутье к настоящему стилю и... сделали меня настоящей женщиной, когда я только мечтала такой быть. Они помогли мне в самые трудные дни моей жизни и вытащили из огромной пустоты, подняли меня на вершину, и я чувствовала себя намного хуже, чем могу описать... хуже, чем когда отказывалась быть «ангелом». Мне жаль, если вам показалось, но это... это не жертва для меня. Это было прекрасное начало моей карьеры, продолжение зависит только от меня. И то, что я сделала... я сделала, потому что люблю одного человека. Люблю того, к кому у меня самолёт через полтора часа. Я больше не могу без него. Это я знаю точно. Я надеюсь, что в Америке, предложение агентства IMG Models Worldwide в силе... надеюсь, что мой старт, позволит продолжить мою карьеру там. Я очень благодарна Франции, «Шанель», Джеки Кэй... и, в отдельности, «Victoria's Secret» за такую возможность. За такую честь и доверие. Но я хочу... семью. И хочу быть рядом с тем, кого люблю, поэтому... — Кэтрин кладёт свою руку на живот, и дыхание во мне замирает.
В этот момент все начинают аплодировать, я стою, как поражённый, несколько секунд... затем буквально запрыгиваю на сцену. Каблук подводит её при виде меня, как и всегда — она чуть ли не роняет микрофон.
Но я обнимаю её, ощущая крепкие объятия в ответ и целую её губы так жадно, как только могу, ощущая только одно — огромное, настоящее счастье.