Глава 70. Болезнь
Когда Фан Сянье вернулся в комнату, зажег свет и поднял глаза, он увидел фигуру в черном, сидящую на стуле и смотрящую прямо на него. Его рука с лампой замерла, затем он отодвинул ее подальше, чтобы тень посетителя не падала на окно.
— И почему ты совершенно не удивлен? — спросил Дуань Сюй, одетый в темную маскировочную одежду и черную как смоль ленту для волос, подперев голову рукой.
Фан Сянье сел на стул рядом с ним, взял заварочный чайник, налив чашечку чая, и ответил:
— Сегодняшняя стража сообщила, что в поместье, кажется, пробрался вор, но, обыскав все вдоль и поперек, они так ничего и не обнаружили, поэтому я решил, что это был ты.
— Твоя эта недавно нанятая стража весьма бдительна.
— Какими бы бдительными они ни были, им не сравниться с убийцами из Терема Вэньшэн, так что это ты оплошал.
Дуань Сюй помолчал немного, поглаживая чашку чая в руке, затем усмехнулся:
— У меня немного замедленные реакции последние два дня, но я очень скоро восстановлюсь. Какие меры принял гогун Пэй в отношении Военного министерства?
— Сунь Цзыань был обезглавлен, Цинь Хуаньда лишился власти, а дело наложницы Юй о колдовстве сильно ослабило их позиции. Министр Ду также пристально следит за ситуацией. Гогун Пэй надеется, что место главы Военного министерства будет оставаться пока вакантным и его будет представлять шилан, пока не уляжется вся шумиха и не будет принято окончательное решение. А что там со стороны министра Ду, ты или Мэн Цяоянь? — поинтересовался Фан Сянье.
Мэн Цяоянь был не кто иным, как отцом Мэн Вань — прославившись подавлением восстания на юго-западе, сейчас он был главнокомандующим охранных войск Южной столицы. До назначения Дуань Сюя на ведущую военную должность он представлял самую влиятельную силу в армии под руководством министра Ду.
— Скорее всего, Мэн Цяоянь. Отец хочет, чтобы министр Ду позволил остаться мне в армии и занять место Цинь Хуаньда. Но если Мэн Цяоянь станет главой Военного министерства, они вместе с министром Ду обязательно воспользуются моей помощью, чтобы внедрить в армию своих людей. К тому времени будет далеко не ясно, останется ли армия моей или перейдет министру Ду.
Фан Сянье кивнул и заметил:
— Мэн Цяоянь — человек сдержанный в речах и осторожный в поступках, но его сыновья довольно посредственны, они занимают лишь номинальные должности в армии, получают зарплату, не принося особой пользы. Его третий сын особенно вспыльчив, и если тот учинит проблем в армии, то путь Мэн Цяояня к продвижению по службе значительно усложнится. Однако, если должность главы Военного министерства останется вакантной, гогун Пэй в конечном итоге сможет назначить на нее своего человека, и тогда ты будешь ограничен в своих действиях в армии.
— Для гогуна Пэя, если пост займет кто-то другой, лишь бы не министр Ду, это уже победа. Поэтому, если обе стороны отступят, выдвинуть кого-то без четкой позиции тоже будет неплохим вариантом. Думаю, и Цао Жолинь неплох, он тоже участвовал в подавлении восстания на юго-западе и сейчас отлично справляется со своей работой в Министерстве наказаний. Хотя у него нет глубоких связей, но он обладает значительными способностями и решительным характером. Я слышал, что он очень восхищается твоими стихами и сочинениями: если бы его порекомендовал кто-то другой, вряд ли бы он это оценил, но если это сделаешь ты, он определенно был бы благодарен. Его благодарность тебе в сочетании с твоим статусом человека гогуна Пэя будет означать, что с точки зрения гогуна он фактически принадлежит вашей фракции. Только вот при осторожном подходе ты вполне сможешь незаметно сделать его своим человеком.
Фан Сянье и Дуань Сюй обменялись взглядами, а затем и многозначительными улыбками.
— Император планирует построить коневодческую ферму в Юньчжоу и намерен назначить главнокомандующего по делам пограничных территорий Юньчжоу и Лочжоу, который будет вести все военные и административные дела в этих провинциях. Я хочу взяться за это поручение. — Сказал Фан Сянье.
Проведя столько времени в Министерстве финансов, он глубоко осознал, как война поглощает деньги, подобно водному потоку, не только продовольствие и фураж были истощены, но и потери в вооружении и боевых лошадях были огромны. Коневодческая ферма и рудники в Юньчжоу с Лочжоу были ключевыми источниками для восстановления утраченных земель в будущем, поэтому он не мог со спокойной душой доверить их управление другим.
В конце концов, это была земля, за которую Дуань Сюй бился не жалея жизни.
Кроме того, это было чрезвычайно важное поручение; успешное его выполнение непременно приведет к повышению по службе по возвращении в столицу.
Во время войны император отправил на передовую Чжэн Аня, так что эта миссия по патрулю пограничных территорий, скорее всего, будет поручена ему, ведь он обладал значительным стажем и глубокими связями. Он, несомненно, выберет себе в спутники своих приближенных, тем самым исключив Фан Сянье из числа кандидатов.
Дуань Сюй задумался на мгновение, затем щелкнул пальцами и сказал:
— Вскоре состоится церемония в честь большого жертвоприношения Небесам, и, как принято, необходимо подготовить молитвенный текст для чтения Небу. Император придает этим молитвам большое значение, в прошлые годы министр Ду снискал его благосклонность именно благодаря своему мастерству в составлении таких текстов. Если ты подготовишь молитвенный текст, который поразит императора, твои шансы на получение этого назначения значительно возрастут.
Эти молитвенные тексты были подношением Небесам, и суть их заключалась в аккуратном и великолепном письме. Такие молитвы требовали значительных литературных навыков, и немногие из придворных ученых и чиновников обладали способностью сочинять их. Дуань Сюй подошел к Фан Сянье и прошептал:
— По правде говоря, министр Ду тоже не умеет писать молитвенные тексты. Каждый год для него их сочиняет мой отец.
Фан Сянье изогнул брови в удивлении.
Несмотря на то, что Дуань Чэнчжан так долго был в отставке из-за болезни, он по-прежнему занимал место в фракции Ду. Не благодаря ли его связям с Теремом Вэньшэн, которые позволяют ему получать доступ к обширной информации по всему миру, а также не благодаря ли его выдающимся писательским способностям?
— Я знаю, что он уже написал его, так что на днях взгляну украдкой и запомню для тебя.
— Предлагаешь мне повторить его текст?
— Ну конечно же, нет. Зачем такому выдающемуся ученому, как великий талант Фан, копировать его труды? Но ты можешь для начала взглянуть на то, как он пишет, чтобы лучше понять суть. С ясным пониманием внутреннего себя человек остается непобедимым в сотне сражений. — С улыбкой сказал Дуань Сюй.
Фан Сянье немного помолчал, наблюдая за выражением его лица, и неторопливо произнес:
— Поговаривают, что третий молодой господин семьи Дуань потерпел внезапную беду на своей свадьбе. Он предлагает щедрую награду за поиски своей невесты, и с тех пор заперся у себя и не выходит, сломленный духом и телом. Но третий сын семьи Дуань выглядит довольно счастливым.
С самого начала Дуань Сюй говорил с улыбкой на губах. Хотя он и был по натуре веселым человеком, сегодня в его улыбке чувствовалась особая нотка торжества.
Дуань Сюй прикоснулся к уголку рта, и его улыбка стала еще шире, когда он сказал:
— Довольно утомительно вести себя так мрачно в обществе, но это не касается тебя, рядом с тобой я просто не могу продолжать притворяться. Кстати, мне пора, моя драгоценная жена рисовала во дворе с мокрыми волосами и простудилась на ветру. Мне нужно возвращаться, чтобы позаботиться о ней.
Фан Сянье был очень удивлен, услышав это. Его рука с чаем застыла в воздухе, и он сказал:
— Ты же не имеешь в виду... Ту, что в прошлый раз...
— Это она, Ее Высочество Королева Призраков.
— Призраки могут болеть?
— Она совершенно особенная. — Дуань Сюй встал и потянулся: — У меня появилось еще одно стремление на всю жизнь: после возвращения семнадцати провинций к северу от реки Гуань я стану зятем* семьи Хэ.
Фан Сянье уставился на Дуань Сюя, широко раскрыв глаза, совершенно потеряв дар речи. Дуань Сюй похлопал его по плечу и рассмеялся:
— Мы давно договорились: я буду генералом с мечом и вожжами в руках, чтобы завоевать для тебя власть, а ты будешь первым министром со слоновой костью и дощечкой для записей, управляя миром. Я не против убрать лук, после того как будут истреблены все птицы* — когда придет время мне уйти на покой, ты сможешь хорошо управлять государством.
Сказав это, Дуань Сюй накинул капюшон и в мгновение ока исчез через окно. На этот раз его движения оказались более ловкими, чем при прибытии, и он не потревожил стражей поместья. Спустя долгое время после ухода Дуань Сюя, Фан Сянье наконец поднял чашку, чтобы допить последний глоток, покачал головой и пробормотал:
— Этот человек что, сумасшедший?
Когда Дуань Сюй вернулся в резиденцию Хаоюэ с лекарством, Хэ Сыму сонная сидела, прислонившись к кровати, обхватив ноги руками. Ее длинные волосы были рассыпаны по постели, черные как смоль и блестящие, резко контрастируя с ее бледным лицом; самым ярким в ее облике было алое однослойное платье — образ, очень похожий на тот, что она нарисовала на нем.
Черная ветвь, алая слива, белый снег. Хэ Сыму.
Чэньин лежал на краю кровати и печально смотрел на Хэ Сыму. Увидев приближающегося Дуань Сюя, он радостно подтолкнул Хэ Сыму в плечо:
— Сестрица Сяосяо, лекарство прибыло, выпей.
Дуань Сюй присел рядом с Хэ Сыму, та открыла глаза и заспанно протянула руку, некоторое время пытаясь нащупать чашу в воздухе, затем наконец добралась до нее, намереваясь выпить все одним глотком. Дуань Сюй тут же отодвинул от нее лекарство:
— Погоди ты, ошпаришься.
Хэ Сыму наконец пришла в себя. Она протерла глаза, гневно уставившись на Дуань Сюя, и сипло сказала:
— Как же хлопотно быть человеком. Вы заболеваете даже от дуновения ветра.
Каждый раз, когда она обменивалась чувствами с Дуань Сюем, ей неизменно сопутствовала какая-нибудь неудача: будь то попадание в тюрьму, а потом тысячи ножевых ранений, что не оставили на ее теле целого места; будь то нападение повелителя Призрачного дворца Озорства или вот теперь простуда. Теперь у нее кружилась голова, она мало что соображала, задыхалась и чувствовала себя просто ужасно. Хотя она сама простудилась, сидя на сквозняке, она возложила всю вину за эту неприятность на Дуань Сюя.
Дуань Сюй улыбнулся, зачерпнул ложку лекарства, подул на нее и протянул ей:
— Такая редкая возможность. Разве это не незабываемо — болеть?
Хэ Сыму отвернулась, чихнув, затем потерла нос и выпила лекарство, что дал Дуань Сюй:
— Лучше реже сталкиваться с подобным.
После того, как она выпила лекарство, Дуань Сюй сунул ей в рот засахаренный финик. Хэ Сыму невнятно пробормотала:
—Зачем ты даешь мне это? Я все равно не чувствую вкуса и не боюсь горечи, отдай лучше Чэньину.
Дуань Сюй запихнул финик в рот Чэньину тоже, потом наклонился и прошептал на ухо Хэ Сыму:
— Но зато горечи боюсь я.
— И что с того?
— Чуть позже я собираюсь целовать тебя.
— ... — Хэ Сыму украдкой взглянула на Чэньина, который хлопал своими большими глазами в сторонке, и оттолкнула от себя Дуань Сюя: — Умерь свой пыл. Может, тоже хочешь заболеть?
Но несмотря на свои слова, она съела все финики, что дал ей Дуань Сюй. Так она и опустошила всю чашу, принимая по одной ложке лекарства, и закусывая каждую ложку по одному финику. Учитывая, что это был обычный способ приема лекарств Дуань Сюя, она не могла не задаваться вопросом, насколько этот парень боялся горечи. Неужели он был настолько неженкой?
И Чэньина не обделили вниманием, с засахаренным фиником во рту он поднял руку, чтобы прикоснуться ко лбу Хэ Сыму. Осторожно потрогав его некоторое время, он доложил Дуань Сюю:
— Лоб у сестрицы больше не горит.
Дуань Сюй улыбнулся и сказал:
— Это хорошо, температура у нее спала.
Взгляд Чэньина метнулся между лицами Хэ Сыму и Дуань Сюя. Взволнованно он рискнул спросить:
— Третий брат, а вы с сестрицей Сяосяо... тайно поклялись друг другу в вечной любви*?!
Хэ Сыму подумала, что не видела этого мальца всего несколько месяцев, и за это время его чэнъюи значительно улучшились. Прежде чем она успела ответить, Чэньин заговорил вновь:
— Сестрица, ты очень нравишься третьему брату, а он тебе?
Большие глаза Чэньина были устремлены на нее, как и глаза Дуань Сюя. После минутной тишины Хэ Сыму ласково погладила его по голове, сказав:
— Как давно мы с тобой не виделись, сестрица прибыла проверить твои знания.
Улыбка на лице Чэньина тут же исчезла, сменившись жалким выражением.
В последнее время он изучал военное искусство вместе с Дуань Ици. Дуань Ици начал тренироваться гораздо раньше и, хотя они были примерно одного возраста, превосходил его во всех отношениях. Когда мастер задавал вопросы, которые ставили его в полное замешательство, Дуань Ици мог ответить на них мгновенно. Он был глубоко расстроен и больше всего боялся, что Дуань Сюй спросит его об учебе.
Теперь, когда сестра Сяосяо приехала к нему повидаться, мастер дал ему несколько дней отдыха, но он никак не ожидал, что сестрица тоже возьмет да поинтересуется его учебой.
Чэньин опустил голову и замялся, поэтому Дуань Сюй ответил за него о его недавних занятиях. Хэ Сыму покачала головой и сказала низким голосом:
— Я доверила тебе Чэньина, и ты не можешь просто так оставить его на попечение мастера! По крайней мере, ты должен научить его боевым искусствам, разве нет?
Дуань Сюй на мгновение задумался, затем повернулся к Чэньину и сказал:
— Обучаться у меня боевым искусствам очень трудно, в сто раз сложнее, чем то, чему тебя сейчас учит твой учитель. Ты готов учиться у меня?
Чэньин взглянул на Дуань Сюя, потом перевел взгляд на Хэ Сыму. У него было такое выражение лица, будто он готов был разрыдаться прямо здесь, но, в итоге не выдавив ни слезинки, он кивнул:
— ... Хорошо, я готов.
Все в комнате, за исключением Чэньина, удовлетворенно улыбнулись. Чэньин подумал про себя: он ведь всего лишь задал один вопрос, так как же все могло закончиться так плачевно?
После того как Чэньин вышел из комнаты и отправился отдыхать в гостевую резиденции Хаоюэ, Дуань Сюй обнял за плечи сонную Хэ Сыму, легонько потрепал по ним и спросил с улыбкой на губах:
— Когда ты поправишься?
— Тебе зачем? — неопределенно спросила в ответ Хэ Сыму.
— После стольких дней уединения пора бы снова выйти в свет. Через пару дней состоится состязание по конному поло* — не хочешь взглянуть, как я играю?
Примечания:
1* 上门女婿 (shàngmén nǚxù) — примак (зять, живущий в доме жены); идти в примаки
2* 飞鸟尽良弓藏 (fēiniǎo jǐn liánggōng cáng) — когда птицы истреблены, хороший лук убирают (обр. в знач.: ценить в нужде и отказываться, когда надобность минует; отказываться от мудрых советников, когда враги уничтожены)
3* 私定终身 (sī dìng zhōngshēn) — тайно поклясться друг другу в вечной любви (обозначает вступление в брак молодых мужчины и женщины без разрешения родителей, что считается «нарушением моральных принципов и изменой»)
4* 马球 (mǎqiú) — конное поло; переводчикам слово немного режет слух, ибо звучит как-то по-английски, однако оставим в тексте как есть, так как именно 马球 иначе никак не переводится, да и само слово «поло» в Европу перекочевало, скорее всего, с тибетского «pulu»; в Древнем Китае же поло у них называлось по-своему: 击鞠 (jījū) — цзицзюй, букв. «бить по ножному мячу» (игра была популярна при династиях Тан и Мин)