Глава 64. Хэцзя
Тринадцатого дня пятого месяца двадцать пятого года периода Тайюань на небе наблюдалось странное явление, в центре которого находился Инхо.
Император перенес припадок и потерял сознание, проснувшись через день. Великий государственный наставник Фэнъи доложил императору, что небесное явление указывает на присутствие крайне злобной личности рядом с государем, и что беда кроется в гареме. Он потребовал провести обыск во дворце, и император одобрил его просьбу. На пятый день поисков во дворце в заброшенном колодце было обнаружено несколько женских трупов. Во дворце наложницы Юй и во дворце Пятого принца были найдены три человекоподобные куклы, на каждой из которых были выгравированы неизвестные заклинания, предположительно, связанные с колдовством.
Император пришел в ярость и изгнал наложницу Юй в Холодный дворец*, а Пятого принца заточил во дворце Гуанхэ.
В ночь на двадцатый день пятого месяца свет во дворце Гуанхэ был приглушен, а свечи в спальне Пятого принца Хань Минсюаня погасли, однако он не лег спать. Вместо этого он вышел из комнаты, закутанный в одежду, и сел во дворе, словно ожидая кого-то. Вскоре после этого через боковую дверь вошла фигура в черной накидке. Она подошла к Хань Минсюаню и сняла капюшон, то оказалась сама наложница Юй.
Наложнице Юй было уже почти сорок, но ее кожа была гладкой, как у девушки чуть за двадцать. Неудивительно, что император безгранично благоволил ей. Она, стиснув зубы, спросила:
— Разве не ты говорил, что все абсолютно надежно?
Хань Минсюань нахмурился и сказал:
— Я добавил технику Сокрытия и на трупы, и на марионетки, сделав их невидимыми при обычных обстоятельствах. Что за человек этот императорский наставник Фэнъи?
— Что за человек? Всего лишь хиляк, живущий задаром и попусту занимающий должность государственного наставника через рекомендацию мастера Цин Сюаня. У него нет настоящих способностей. Еще когда я заметила, что твой обман ненадежен, и говорила лучше скрывать его! Что нам делать теперь? Где твои магические силы?
— Теперь я нахожусь в человеческом теле и не могу ими пользоваться.
— Значит, выбирайся оттуда! Ты ведь не собираешься и правда сидеть в ловушке в этом дворце Гуанхэ и ждать смерти? Все зависит от воли императора, неважно проклят ты или одержим, переломный момент наступит, пока император готов простить тебя.
Хань Минсюань сжал кулаки:
— Не думаю, что это так.
— Ты ничего не мыслишь о дворцовых делах. Мы договорились объединиться, но ты должен слушаться меня, когда что-то происходит во дворце, — холодным голосом произнесла наложница Юй.
Хань Минсюань постоял перед ней мгновение, затем вытащил из-за ворота подвеску в виде костяной чаши и ответил:
— Хорошо.
— Какая замечательная вещица! Одолжи-ка мне ее взглянуть на минутку.
Раздался чистый, веселый голос, когда над дворцом Гуанхэ внезапно материализовался огромный серебристо-белый магический круг, и костяной кулон в руке Хань Минсюаня окутал исходящий от него свет. Тот инстинктивно отдернул руку, словно его ранили. Обладатель голоса сжал пальцы, и кулон, словно ветер, влетел ему в ладонь.
Хэцзя Фэнъи был одет в белое даосское одеяние с двадцатью восьмью созвездиями, вышитых на нем золотым узором. Он стоял в магическом круге, правой рукой поддерживая деревянную трость, а колокольчики на трости звенели так стремительно, словно призывая души. Его бледные, тонкие пальцы левой руки теребили костяной кулон. Он улыбнулся:
— Это поистине удивительный предмет! Наполовину человеческая, наполовину орлиная кость, она хранит в себе магическую силу как минимум трех искусных жрецов. Неудивительно, что Даньчжи почитают ее как святыню, и неудивительно, что я никогда не замечал твоей призрачной ауры, хотя ты так долго создавал проблемы во дворце. Ты мастерски ее скрыл, повелитель Призрачного дворца Озорства.
Он подбросил костяной кулон вверх, направив на него посох. Закружились заклинания, пресекая лучи света, и дуги ветра вырвались из кулона, яростно сотрясая фонари дворца Гуанхэ. Хань Минсюань яростно потянулся за кулоном, однако он запечатал им свою призрачную ауру и теперь был подобен смертному. Когда он уже собирался коснуться костяного кулона, свет стал ярче. Открыв глаза, он увидел, как кулон вернулся в руку Хэцзя Фэнъи, а посох его был направлен ему прямо в сердце.
Связь между костяным кулоном и повелителем Призрачного дворца Озорства была нарушена, и призрачная аура на теле Хань Минсюаня больше не могла подавляться, распространяясь самым мрачным и плотным образом.
Рука Хэцзя Фэнъи, в которой он держал трость, начала наливаться кровью от самых кончиков пальцев, и по всей его руке стремительно стали расползаться красные пятна, переходящие на шею и лицо.
Он сказал, улыбнувшись:
— Даже не приближайся ко мне. Слишком грязно.
Его тело всегда было чрезмерно чувствительно к призрачной энергии. За исключением прародительницы, связанной с ним кровными узами, призрачная аура других вызывала у него сильную реакцию.
Хань Минсюань, полный призрачной ауры, наконец освободился от смертной оболочки, явив призрачный облик десятилетнего ребенка среди пелены зеленого дыма. Бесчисленные острые белые кости проросли из его тела и устремились прямо к Хэцзя Фэнъи, а всепоглощающая призрачная аура была подобна темному облаку, нависшему над головой.
Красные пятна уже распространялись по лбу Хэцзя Фэнъи. Березовая трость в его руке описала полный круг, упершись в напольную кладку, при этом магическое поле излучало все более и более ослепительный свет.
— Путь Небес подошел к концу, Тройка и Пятерка* заключили мир, Солнце и Луна одинаково в зените. Выходя из глубин, проникая во тьму, Ци распространяет Путь, Ци направляет к Богам. Там, где движется Ци, нечисть погибает. Те, кто видят меня, слепы, а те, кто слышат меня, глухи. Те, кто смеют замышлять зло против меня, понесут наказание*.
Как только Хэцзя Фэнъи произнес первое слово, из формации вырвались бесчисленные лучи света, обвивая повелителя Призрачного дворца Озорства, словно рука, лишая его возможности двигаться. К тому моменту, как он произнес последнее слово и с улыбкой посмотрел на повелителя Дворца, призрак напротив него уже был окутан, словно кокон. Он трижды быстро взмахнул деревянным посохом, прежде чем направить его на злобного призрака, и тот тут же упал на землю, не в силах пошевелиться.
Хэцзя Фэнъи лениво потянулся, посмотрел на наложницу Юй, которая уже в страхе рухнула на землю, и сказал:
— Что такое, наложница Юй? Теперь довольна мной, хиляком, живущим задаром и попусту занимающим должность государственного наставника?
Лицо наложницы Юй было бледным, губы дрожали. Хэцзя Фэнъи обошел распростертого на земле повелителя Призрачного дворца Озорства и подошел к ней. Он наклонился к женщине, улыбнувшись:
— Наложница Юй, по правде говоря, мастер Цин Сюань всем сердцем жалел Великую Лян, ведь от нее осталась лишь половина земель, и он хотел сделать все возможное, чтобы обезопасить императорский дом. Он настоятельно приглашал* меня на службу, тогда мне пришлось волей-неволей покинуть дворец Синцин и прибыть сюда. Времена изменились, и люди ныне и правда забыли имя Инхо-цзюня*. — Хэцзя Фэнъи указал на себя, сказав: — Моя фамилия — Хэцзя*.
Бедствие Инхо, передающееся из поколения в поколение по родословной клана Хэцзя. Проклятия сбудутся, убийства приведут к смерти, и никто в мире не сможет это остановить. Каждое поколение — сильнейший заклинатель в мире.
На его немощном, худом теле колыхалось широкое даосское одеяние, рукава которого развевались на ветру, словно знамена. Красные пятна на половине лица делали его похожим скорее на призрака, чем на человека. Наложница Юй через силу сделала глубокий вздох:
— Между нами... никакой ненависти... я...
Хэцзя Фэнъи, опираясь на трость, погрозил пальцем и сказал:
— Твой сын, Его Высочество Пятый принц Хань Минсюань, два года назад перенес серьезную болезнь, был неизлечимо болен и чудесным образом исцелился. Но Хань Минсюань действительно умер два года назад. Ты же, чтобы обеспечить за собой славу и процветание, объединила свои усилия с повелителем Призрачного дворца Озорства, позволив тому вселиться в тело Хань Минсюаня. Он использовал Духовную Кость Даньчжи, чтобы скрыть ауру призрака, и стал ничем не отличаться от обычного человека. Однако злобные призраки все же питаются людьми, поэтому ты добывала для него дворцовых служанок, чтобы он мог поглотить их, и по его же совету ты привязала духовные огни этих юных дев к куклам, чтобы сохранить молодость своего лица. Я ведь прав, наложница Юй?
— Я... я дочь военного министра, мой сын в будущем... возможно, станет наследником престола! Императором! Если ты согласишься отпустить меня...
— Ха-ха-ха-ха, — Хэцзя Фэнъи не смог удержаться от смеха: — Наложница Юй только что обвинила меня в праздности и ничегонеделании, так почему же теперь она просит меня проявить предвзятость и обойти закон? Почему бы не прислушаться лучше к моим словам: думаю, наложница Юй вместе с Пятым принцем сговорились сбежать из дворца, решив убить императора, а когда их обнаружили, они покончили с собой. Неплохая же история, да?
Наложница Юй округлила глаза, она, дрожа, указала пальцем на повелителя Призрачного дворца Озорства, обливаясь слезами и рыдая в голос:
— Это он меня околдовал! Господин императорский наставник! Я... я просто была одержима всего на мгновение...
Хэцзя Фэнъи прижал посохом сопротивляющегося повелителя Призрачного дворца Озорства обратно к земле. Он сказал:
— Он-то! У него есть собственный правитель, который выслушает и рассудит его. Прародительница, прошу.
Вслед за его словами из формации возник силуэт в красном. Высокая, бледная женщина-призрак была в шляпе с вуалью, которая ниспадала красной завесой из стеклянных бусин ей до талии. Завеса колыхалась в такт ее шагам, издавая потрескивающий звук. Сквозь просветы в вуали смутно проглядывали ее длинные черные волосы, яркие черты лица и холодные глаза феникса.
Хэ Сыму присела на корточки, приподняв рукой вуаль из бус и взглянула на ползущего по земле повелителя Призрачного дворца Озорства, назвав его по истинному имени:
— Сун Синъюй.
Без защиты Духовной Кости призыв по имени сработал моментально, повелитель Призрачного дворца Озорства опустил голову и с затаенной ненавистью произнес:
— Ваш подданый... здесь.
— Ты и правда нечто. Я запретила злобным призракам вмешиваться в государственные дела смертных, однако ты умудрился завладеть телом принца. Все равно хочешь бороться за престол и править миром в будущем?
Сун Синъюй сжал кулаки, он поднял свой взор и пристально уставился на Хэ Сыму.
— Править миром, а кто бы не хотел этого? Смысл владеть лишь Царством Призраков! Став правителем всего мира, не говоря уж о духовных огнях, но и все, что связано с живыми, будет в моих руках.
Хэ Сыму, глядя ему прямо в глаза, усмехнулась:
— Какая чудесная идея! И кто же надоумил тебя на нее?
Глаза Сун Синъюя сверкнули. Пока он колебался, Хэ Сыму опустила вуаль из бус, встала и хмыкнула:
— У вас с ним договор о союзе, и этот договор запрещает тебе раскрывать его имя.
Призрачный Фонарь у нее на поясе вспыхнул голубым пламенем. В этот момент Сун Синъюй окончательно запаниковал, закричав:
— Я... я знаю, как погиб бывший Король Призраков... Не убивай, и я все тебе расскажу!
Голубое пламя беспрепятственно распространилось по телу Сун Синъюя, и в этот момент он вспомнил боль от того, как в далеком прошлом, когда он был еще человеком, с него заживо сдирали кожу, боль, которая заставила его душераздирающе закричать. Девушка, стоявшая перед ним в отсветах пламени, тихонько усмехнулась:
— Неужели считаешь, что я правда не знаю, кто стоит за тобой? Неужели считаешь, что я правда не знаю, как именно не стало моего отца? Все вы надеетесь, что я поверю в то, будто он покончил с собой из-за любви, поэтому я просто делаю вид, будто верю. Мой отец всей душой любил мою мать, но он также любил и меня. Он обещал быть со мной и быть мне опорой, и он никогда бы не пошел на смерть, сняв с себя ответственность и бросив меня одну в этом хаотичном и чуждом мне Царстве Призраков.
Сун Синъюй больше не мог издать ни звука, его конечности обратились в пепел в бушующем пламени. Боли он уже не чувствовал, но сердце словно изъедали муравьи. Ему казалось, что он видит своего отца с ножом в руке тысячи лет назад. В том пока еще незнакомом ему мире отец, которому он доверял больше всех, кромсал его на куски.
Хэ Сыму только что сказала, что ее отец любил ее.
Как такое возможно? Что значит слово «отец»? Что сделал с ним его отец?
Последняя нить горестных дум Сун Синъюя тоже обгорела, превратившись в пепел.
Тысячи лет назад в одной деревне произошло несчастье, тогда жители ее решили выбрать мальчика в жертву богам, чтобы утихомирить то бедствие. Поэтому отец содрал кожу со своего десятилетнего сына и принес того в жертву.
Сотню лет спустя деревня та пережила еще большее бедствие и была стерта с лица земли мстительным ребенком. Тысячи лет спустя тот ребенок, желавший утолить свою ненависть и злобу всем на свете, наконец обратился в прах.
Хэцзя Фэнъи подошел к Хэ Сыму, глядя на оставшееся пепелище, и спросил:
— Что такое, прародительница? Ты жалеешь его?
Хэ Сыму покачала головой.
Познав боль человеческого существования, испытав на себе угнетение другими из-за своей слабости, нельзя подавлять более слабых после того, как обрел власть.
Сун Синъюй умер, даже не успев осознать этого.
Хэцзя Фэнъи помолчал немного, прежде чем сказать:
— То, что он сказал сейчас, прародительница, твой отец...
Хэ Сыму бросила на него один взгляд, и Хэцзя Фэнъи тут же понял, что ему не следовало об этом спрашивать. Сделав вид, что ничего не слышал, он стал наводить порядок.
Примечания:
1* 冷宫 (lěnggōng) — холодный дворец; дальние покои (для опальных жен и наложниц императора)
2* 三五 (sānwǔ) — Тройка и Пятерка (знак жизни и знак смерти в гадании астролога)
3* здесь примечание непосредственно от самого автора: заклинание основано на отпугивающем злых сил заклинании времен Южных и Северных династий; от переводчиков: это период истории Китая, длившийся между 420—589 годами
4* 三顾茅庐 (sāngù máolú) — трижды посещать шалаш (о троекратном посещении Чжугэ Ляна (выдающийся стратег и канцлер царства Шу) Лю Бэем (основатель царства Шу), что стало позже важным моментом в истории Китая); обр. в знач.: настоятельно просить помощи опытного человека, настоятельно приглашать на службу; ходить на поклон, уговаривать, уламывать
5* 君 (jūn) — цзюнь; государь, правитель, властитель, владыка
6* 禾枷 (héjiā) — Хэцзя (фамилия); переводчики были практически уверены, что фамилия у персонажа Хэ 禾, ибо она и правда существует, чего не скажешь о Хэцзя 禾枷 — неоднократные поиски приводят лишь вновь к новелле, так что либо это какая-то очень редкая фамилия, либо же выдуманная самим автором