Глава 59. Помолвка
Хэцзя Фэнъи был слабого телосложения, однако обладал ртом, который если открывался, то уже не закрывался, как будто все его силы были отданы его языку без костей. Этот выдающийся наставник государя был так болтлив, что казался шарлатаном.
Как и ожидалось, он замер лишь на мгновение, затем свернул за угол и снова начал разглагольствовать:
— Несколько месяцев назад ты попросила меня проверить его прошлое, после проверки на какой-то период времени вдруг перестали приходить вести. В этот раз, когда он вернулся ко двору и попал под мой взор, ишь на него, я заметил, что призрачная аура вокруг него была настолько густой, что казалась чем-то иным, и к тому же был еще отголосок заклятия между вами. Я долго ломал голову над этим, но когда увидел его реакцию, когда он схватил тебя за руку, вдруг все стало ясно — все дело в том, что он был пойман в ловушку любви.
Хэ Сыму посмотрела на людей, идущих по улице. Если бы не ее нежелание сеять лишнюю суматоху, ей бы очень хотелось, чтобы Хэцзя Фэнъи немедленно убрался с глаз долой.
Почему дорога обратно к поместью государственного мастера такая длинная?
— Это, конечно, не имеет ко мне никакого отношения. Я видел, как спокойна ты была только что, значит, ты отвергла его. В таком случае, это не имеет никакого отношения и к тебе. Думаю, они с той девушкой наверху идеально подходят друг другу, словно золотой отрок и яшмовая дева*. Они так прекрасно проводили время, беседуя, вероятно, потому что симпатизируют друг другу. Думаю, он скоро забудет тебя, старушку за четыреста... женщину с богатым опытом, упав в объятия той красавицы.
Не успел Хэцзя Фэнъи договорить, как трость в его руке словно растворилась в воздухе. Он пошатнулся, а трость оказалась прижата к его шее.
Хэ Сыму, держа в руках трость и указывая на него, улыбнулась:
— Что ты там сказал?
Хэцзя Фэнъи послушно ответил:
— Прародительница, вам все-таки стоит прислушаться к правде.
— Что из твоих слов правда?
— Что правда? Тебе разве не больше четырехсот лет?
— Они явно только что познакомились и вели себя вежливо, а ты намеренно позвал меня и подлил масла в огонь, разжигая ссору. Кто научил тебя быть такой сплетницей?
Хэцзя Фэнъи вдруг осенило:
— Ох-ох, так они не влюблены друг в друга, вот оно в чем дело!
— ...
Хэцзя Фэнъи щелкнул пальцами, и трость вернулась в его руку. Он оперся на нее и вздохнул:
— Прародительница, как вы можете вот так хватать вещи у больных?
Хэ Сыму подумала, могло ли быть так, что в прошлой его жизни она пожрала духовные огни Хэцзя Фэнъи, и в этой жизни он явился взыскать с нее долги.
Она сказала с приторной улыбкой:
— А ты за словом в карман не лезешь, похоже, ты сделал все, что я тебе велела. Если ты не в состоянии поймать повелителя Призрачного дворца Озорства, я призову призрачных солдат, чтобы они обыскали весь императорский дворец.
Хэцзя Фэнъи тут же выправил выражение своего лица, склонился к ней под зонтом и сказал:
— Не пойдет, не пойдет. Наши личные отношения — это одно, но я, в конце концов, императорский наставник, зарабатывающий на жизнь за счет государства. Если я впущу в Южную столицу толпу злобных призраков, разве я, как наставник государя, не нарушу свой долг? Не волнуйся, я уже выяснил, где он находится.
— Раз знаешь, то чего ты ждешь?
— Прародительница, но ведь это Южная столица, сердце Великой Лян, место, где у смертных самые сложные взаимоотношения. Потянешь за волосок — отзовется во всем теле, это тебе не приграничный город и не Царство Призраков, где можно делать все, что вздумается. Прародительница, я не пытаюсь наговорить на тебя, однако мне часто кажется, что ты слишком небрежна и прямолинейна в своей роли Королевы Призраков, ты даже не пытаешься использовать хоть каплю хитрых приемов для поддержания баланса сил. Ты продержалась последние триста лет лишь благодаря своей необъятной магической силе.
Шаги Хэ Сыму замерли, она издала легкий смешок, а затем обернулась к нему:
— Почему бы тебе не взять на себя эту роль?
Увидев, что Призрачный Фонарь на ее талии стал излучать голубой свет, Хэцзя Фэнъи улыбнулся:
— Хотел бы я служить вам верой и правдой, жаль только, что я слишком открыт и великодушен, чтобы становиться злобным призраком, так что не остается ничего иного, как делать больше, пока я жив. Не волнуйся, я обязательно найду подходящий день, чтобы разобраться с этим.
За годы, что она не виделась с Хэцзя Фэнъи, его недуг и правда прогрессировал, вплоть до того, что ему нужно было выбрать благоприятный день для того, чтобы поймать призрака.
Видя нетерпение Хэ Сыму, Хэцзя Фэнъи тут же состроил слабое выражение лица, он нахмурил пару своих тонких бровей и сказал:
— Монахи, коими я руковожу, по своей природе не способны справиться с таким могущественным злобным призраком, как повелитель Призрачного дворца Озорства, поэтому ловить его придется мне. Ты, прародительница, и сама знаешь мое тело, поэтому мне, конечно же, следует выбрать подходящий день, когда энергия призраков слабее всего, а духовная энергия наиболее сильна. В противном случае это повредит моей и без того короткой жизни, как же мне быть, если я нанесу вред своему телу?
Видя бледное лицо Хэцзя Фэнъи и ликующее выражение на нем, когда он произносил эти слова, Хэ Сыму подумала, что ему впору быть шарлатаном! И почему он до сих пор не начал рассказывать где-нибудь байки? Быть может, уже давно стал бы первым рассказчиком Великой Лян.
Добравшись наконец до поместья государственного мастера, они ступили под навес, и Цзы Цзи произнесла свои первые слова за этот день:
— Зонт.
Хэцзя Фэнъи обернулся и протянул сложенный зонтик, скромная и молчаливая красавица взяла его и аккуратно поставила на крыльцо.
Осматривая поместье государственного мастера, можно было увидеть, что в нем царил безукоризненный порядок, без единого хаотичного места, где столы и стулья были расставлены в правильном порядке и где стоило какой-либо вещи сдвинуться хоть на цунь, Цзы Цзи тут же находила их и ставила обратно на место. Даже если разбивалась тарелка, Цзы Цзи умудрялась находить такую же на замену. А по недавним наблюдениям Хэ Сыму, силы у Цзы Цзи тоже были немалые.
Хозяин и прислуга: первый говорил без умолку, а вторая почти что не разговаривала; первый был неряхой, а вторая — опрятной во всем; он был хилым, а она здоровой и сильной.
Хэ Сыму подумала, что где бы Хэцзя Фэнъи ни раздобыл эту служанку, она идеально подходила ему.
Шутка Хэцзя Фэнъи не сбылась, и попавший под ливень Дуань Сюй был по-прежнему полон сил и энергии. Отдохнув несколько дней, он переоделся в новое темно-синее одеяние, выбрал множество подарков и в приподнятом настроении отправился к Ван Суи, чтобы извиниться перед ней.
Ван Суи была очень удивлена такой щедрости, она сказала ему, что совершенно нет надобности быть таким вежливым, так как ее мать уже передала ей, что Дуань Сюй в тот день погнался за бандитами, и что она понимает, что государственные дела, естественно, важнее.
Дуань Сюй покачал головой и сказал:
— В тот день я погнался не за бандитом, а увидел девушку, которую люблю.
При этих слов Ван Суи так и оцепенела, а про себя подумала, что раз у Дуань Сюя уже есть кто-то на сердце, то неужели он накупил таких щедрых подарков, чтобы отвергнуть их семью Ван? Но ведь такого рода вещами должен заниматься его отец, а не он сам.
Дуань Сюй продолжил:
— Барышня Ван ведь в курсе, о чем говорили наши отцы? В этой столице, когда речь заходит о браке, есть лишь несколько семей, так что выбор невелик.
Дуань Сюй говорил откровенно, и Ван Суи кивнула ему.
Дуань Сюй улыбнулся и сказал:
— Тогда, барышня Ван, как насчет того, чтобы выйти за меня?
Ван Суи озадаченно и недоверчиво посмотрела на Дуань Сюя.
В ярком солнечном свете раннего лета улыбка юноши была теплой, а выражение его лица — искренним, но оно было похоже на непроницаемую стену, и было трудно что-либо ясно разглядеть.
— Давай поговорим, — сказал он.
Раньше Ван Суи знала Дуань Сюя лишь как знаменитого третьего молодого господина семьи Дуань, который был яшмовым деревом на ветру*, обладал талантом к литературе, а также был хорош в стрельбе верхом с коня. По словам ее непутевого брата, Дуань Сюй обладал добрым нравом и был жизнерадостен, сам он никогда не видел человека, который так любил бы улыбаться. Но даже после дня или года, проведенных вместе, ощущения оставались прежними, что было немного утомительно.
Возможно, ее брат не осознавал, что дело не в скуке, а просто в том, что он никогда не сможет понять Дуань Сюя, впрочем как и она.
Весть о помолвке семей Дуань и Ван быстро распространилась, став предметом обсуждения среди чиновничьих семей Южной столицы. Молодой генерал Дуань был самым желанным мужчиной среди женщин города, вызывая бесчисленные вздохи и сожаления. Ван Суи также была известной красавицей в столице, так что в глазах окружающих эти двое идеально подходили друг другу, учитывая их происхождение, талант, красоту и прочее.
Весть эта, конечно же, дошла и до поместья государственного мастера. Хэцзя Фэнъи, пока его младшие ученики массировали ему плечи и ноги, с удовольствием ел суп из красных фиников и белых древесных грибов, держа чашу в обеих руках — поистине праздное и спокойное зрелище. За едой он сказал:
— Прародительница, что я сказал в тот день? Они и правда влюблены друг в друга, так?
Хэ Сыму стояла у письменного стола, придерживая рукава и рисуя розы с банановыми деревьями. Она попросила Цзы Цзи заранее смешать для нее темно-красные и темно-зеленые тона, и, поскольку сама не могла определить, какой цвет выбрать, просто наносила их на бумагу, ориентируясь на свои ощущения. Когда Хэцзя Фэнъи закончил говорить, она как раз заканчивала картину и полностью его проигнорировала.
Видя, что Хэ Сыму в очередной раз не обращает на него внимания, Хэцзя Фэнъи отмахнулся от своих учеников и подошел к Хэ Сыму. Глядя на ее картину, он с восхищением воскликнул:
— Прародительница, мне порой кажется, что ты больше человек, нежели я. Цзы Цзи, подойди и взгляни на это, как призрак, который не может различать цвета, смог бы передать оттенки этих растений?
Цзы Цзи, которая растирала тушь, взглянула на картину и сказала:
— Красиво.
Хэ Сыму отложила кисть и сказала с усмешкой:
— Вероятно, это потому, что ты белоручка, не имеешь понятия о практике, вдобавок еще и не прикладываешь сил. Даже будучи человеком, ты не преуспел.
Хэцзя Фэнъи знал, что она говорит о том, как учила его рисовать в детстве, но он все время отлынивал и отказывался заниматься. Теперь, нарисуй он хоть талисман, она бы сочла его уродливым.
Хэцзя Фэнъи расхохотался и тут же сменил тему:
— Но, честно говоря, для нашего бедного молодого генерала Дуаня неважно, любят они друг друга или нет. Он может жениться только на той женщине, которая соответствует воле его семьи и фракции.
Хэ Сыму взглянула на него, усмехнулась и ничего не сказала. Хэцзя Фэнъи, заметив в ее взгляде неодобрение, сделал вид, что внимательно слушает, и спросил:
— Что такое, прародительница думает иначе?
— Ты не знаешь Дуань Сюя.
— Если бы знал, то что бы подумал по этому поводу?
Хэ Сыму взмахнула рукой, чтобы обмахнуть картину, давая чернилам быстрее высохнуть. Она небрежно сказала:
— Он лучше всех умеет притворяться послушным, но никто не заставит его сделать то, чего он не хочет. Он не женится на той, кто ему не нравится. В этой девушке должно быть что-то трогательное его сердцу, либо же что-то, что поможет ему осуществить свои желания. Он не даст себя в обиду.
Видя ее спокойное выражение лица и абсолютно ровный тон, как и обычно, Хэцзя Фэнъи серьезно спросил:
— Прародительница, он женится, и ты его потеряешь. Разве тебе не будет горестно?
Он знал, что у Хэ Сыму было множество возлюбленных, но ему так и не довелось ни с кем из них встретиться. К моменту его рождения всех их уже не стало.
За все эти годы он никогда не видел, чтобы Хэ Сыму проявляла такое терпение и понимание по отношению к другим смертным. Злобным призракам очень трудно понять живых, так же как человеку, который не видит цвета, трудно написать картину. Его прародительница была лесником в мире людей, однако у нее не было времени обойти и изучить каждое деревце и каждый листик.
— Он очень меня беспокоит. — Хэ Сыму, помолчав, мягко улыбнулась: — Возможно, так и будет, но печаль продлится совсем недолго, даже короче его скоротечной жизни.
Хэцзя Фэнъи на мгновение замолчал, размышляя о том, насколько сложны чувства прародительницы. Он со вздохом вернулся к своему стулу, чтобы прилечь, а когда поднял руки, то обнажились его тонкие и хрупкие запястья. Произведя молниеносные вычисления на пальцах, он сказал:
— К сожалению, вижу, что Дуань Сюю в последнее время не везет, да и при дворе произойдут перемены. Брак этот словно усеян шипами, и сам он не поспеет до назначенного благоприятного дня. Прародительница, ты точно не собираешься похитить невесту?
Хэ Сыму ласково сказала:
— Катись вон.
Примечания:
1* 金童玉女 (jīntóng yùnǚ) — золотой отрок и яшмовая дева (в даосизме: свита бессмертного); в современном контексте может использоваться для описания молодой пары, которая обладает талантом и красотой
2* 玉树临风 (yùshù línfēng) — яшмовое дерево на ветру: образ.: молодой и способный; юноша с выдающимся талантом и внешностью