Глава 50. Зажечь вновь
Глаза Цзян Ай расширились:
— Что?
Что за бредни он сейчас несет? Как можно было освободиться от иллюзии Лабиринта Девяти дворцов с погашенной свечой души?
Свеча его души замерцала в воздухе, а затем ее свет полностью поглотила тьма.
В один миг тьма хлынула, подобно бурному потоку, поглотив юношу, который исчез на глазах Цзян Ай, вместе с ним не стало и пары его ярких глаз. Цзян Ай подняла свою свечу души и громко закричала:
— Дружочек, дружочек!
Не было слышно ни эха, не было видно ни единой фигуры, только безграничная тьма, похожая на пожирающее все чрево свирепого зверя. Бай Саньсин тоже исчез, и расположение дворца изменилось. Иллюзия Дуань Сюя унесла и его.
Цзян Ай стиснула зубы и громко крикнула:
— Я согласна! Найди способ выбраться отсюда живым!
В противном случае запертой в Лабиринте Девяти дворцов окажется именно она.
Цзян Ай выбежала из Врат Жизни Лабиринта Девяти дворцов и мгновенно оказалась перед главным залом королевского дворца. Она, наплевав на манеры, которые обычно ценила больше всего, стремительно поднялась по лестнице, крича на ходу:
— Королева! Королева! Сыму!
Как только она позвала ее по имени, фигура Хэ Сыму в красном одеянии мгновенно появилась перед Цзян Ай, и она чуть не столкнулась с ней.
Хэ Сыму держала в руках доклад, которым, видимо, как раз занималась. Она щелкнула пальцами и тот исчез в дымке голубого пламени. Нахмурившись, она спросила:
— В чем дело?
Цзян Ай схватила Хэ Сыму за запястье:
— Бай Саньсин все еще жив, он все еще в тюрьме Девяти дворцов!
Хэ Сыму растерялась на мгновение, спросила удивленно:
— Ты была в Лабиринте Девяти дворцов? Ты видела его?
Бай Саньсин был повелителем Призрачного дворца Ярости до Янь Кэ, после смерти предыдущего Короля он устроил бунт и стал самой могущественной силой среди призраков. На пике своего могущества ему подчинялись пять призрачных Дворцов, а сам он был единственным злобным призраком, способным сразиться с Хэ Сыму вничью. Позже Хэ Сыму, Цзян Ай и Янь Кэ, тогдашний помощник повелителя Призрачного дворца Ярости, объединились, чтобы обманом заманить Бай Саньсина в Лабиринт Девяти дворцов и потушить его свечу души, чтобы тот не смог больше выбраться.
Если бы Бай Саньсин не был заточен в тюрьму Девяти дворцов, Хэ Сыму не удалось бы подавить восстание так быстро.
— Хм... еще... — Цзян Ай вздохнула: — Твой тот дружочек, Бай Саньсин сломал его свечу души, и теперь он затерян в Лабиринте Девяти дворцов. Боюсь, этот ребенок уже не сможет оттуда выбраться.
Взгляд Хэ Сыму застыл, а потом она стремительно схватила ее за руку.
Увидев собравшихся перед собой Хэ Сыму, Цзян Ай и Янь Кэ, Сюй Шэн почувствовал себя так же, что и выражало его имя — очень неважно.
Он огляделся кругом своими белоснежными глазами без зрачков, думая о том, что быть привратником становится все труднее и труднее. В прошлый раз сюда явилась жена бывшего Его Высочества Короля Призраков, он не впустил ее, за что получил потом выговор. В этот раз сюда явился будущий супруг нынешней Королевы Призраков, теперь он усвоил урок и пропустил его, как же так получилось, что он потерялся там?
— Тот малец сам хотел войти, Цзян Ай может подтвердить! Я ведь дал ему свечу души, кто же мог подумать, что он... — Сюй Шэн оправдывался во весь голос, и лишь пара его глаз металась туда-сюда в дверях из темной акации.
Хэ Сыму подняла руку, останавливая поток его слов. На ней был красный нарядный халат со сборками и узором с цветами хайтана, а взгляд был таким же холодным, как серебряные подвески у ее лба.
Она сказала:
— Дай мне свечу души, я войду туда и найду его.
Янь Кэ шагнул вперед, чтобы остановить ее, он сказал, нахмурившись:
— Сыму, он уже без своей свечи, не говоря уж о том, что ты не сможешь найти его, но даже найдя, не сможешь вывести. Более того, Бай Саньсин все еще внутри, он может сделать с тобой что-то, и ты окажешься в опасности.
Хэ Сыму сказала:
— Я десятки раз бывала в Лабиринте Девяти дворцов, но ни разу раньше не встречала там Бай Саньсина. К тому же, он провел внутри сотни лет, его магические силы сейчас уже иссякли, и он мне больше не противник.
— Но этот ребенок уже потерян в своей иллюзии, без свечи души ему оттуда никак не выбраться. — Цзян Ай тоже попыталась переубедить ее, ведь, говоря начистоту, хорошего исхода тут не могло быть. Даже злобный призрак с могущественной магической силой, такой призрак как Бай Саньсин, оказался заперт в Лабиринте Девяти дворцов навечно без своей свечи души. Что мог сделать тот смертный ребенок?
Более того, тюрьма была полна злобных призраков, голодающих уже десятки, а то и сотни лет. Стоило ему только затеряться там, и на него уже давно бы набросились словно голодные тигры. Настоящим она могла лишь объявить о его кончине.
Хэ Сыму покачала головой, она сказала:
— Наши с ним судьбы связаны, если я найду его и попробую зажечь свечу его души через свою свечу, то, возможно, он еще сможет проснуться.
Цзян Ай с Янь Кэ были очень удивлены ее словами. Янь Кэ даже взволнованно схватил Хэ Сыму за плечо, он воскликнул:
— О чем ты говоришь? Позволить ему использовать свечу твоей души? Что, если он не сможет очнуться и это уничтожит твою свечу, что тогда? Вы оба затеряетесь в Лабиринте Девяти дворцов, обреченные на гибель! Хочешь стать следующей за Бай Саньсином? Ты не можешь войти туда!
Хэ Сыму спокойно взглянула на него, она сказала:
— Убери руку, Янь Кэ. Он живой, он там умрет. Чем больше мы тянем тут время, тем опаснее для него там внутри.
— Я не отпущу, как ты... как ты можешь идти на такое для какого-то ничтожного смертного? — Янь Кэ просто не мог в это поверить и был очень зол.
Взгляд Хэ Сыму вспыхнул, и вокруг нее внезапно поднялся ветер. Тонкие шелковые нити, клубясь, обвили руку Янь Кэ, отталкивая его.
Она сказала, выделяя каждое слово:
— Он не просто смертный, лисенок Дуань связан со мной заклятием. Он — моя собственность, и пока я хочу, чтобы он жил в этом мире, он не может умереть.
Хэ Сыму направилась прямо к воротам и вынула из глаз Сюй Шэна свою свечу души. Стоило только вспыхнуть пламени на свече и открыться вратам, как она тут же исчезла в хаотичной темноте.
В тот же миг, как она исчезла, исчез и сильный ветер, остановивший Янь Кэ. Цзян Ай даже не пыталась встать на пути Хэ Сыму, она беспомощно сказала Янь Кэ:
— Как будто сам ее не знаешь. Ты не остановишь ее.
Глаза Янь Кэ потемнели.
Войдя в Лабиринт Девяти дворцов, Хэ Сыму, держа свечу своей души, другой рукой достала Жемчужину проклятия, велев ей:
— Найди Дуань Сюя!
Жемчужина замерцала мягким светом в бесконечной тьме, указывая путь вперед. Хэ Сыму следовала за направлением света, время от времени зовя Дуань Сюя по имени, иногда она звала его как Дуань Шуньси, а порой как лисенок Дуань.
Время от времени до ее ушей доносились крики боли, но это был не голос Дуань Сюя.
Он был тих, как капля воды, упавшая в океан, и больше не подавал никаких призраков своего присутствия.
Хэ Сыму продолжала идти в направлении Жемчужины, которая указывала весь путь Дуань Сюя в Лабиринте Девяти дворцов: он уже прошел через Врата Страха, Врата Пресечения, Врата Мук, и даже через Врата Смерти. По пути ему пришлось пройти через бесчисленное множество иллюзий, но он не был похож на тех заблудивших здесь злобных призраков, бесконечно круживших в Лабиринте Девяти дворцов. Его путь был на удивление ясен.
Когда Хэ Сыму проходила через Врата Блага, она даже задалась вопросом, не могло ли быть так, что Дуань Сюй не впадал в иллюзию и даже смог самостоятельно выбраться из Врат Жизни?
Пока она размышляла над этим, свет Жемчужины внезапно достиг своего конца, а свет от ее свечи души осветил часть излучающего холодный свет острия меча, направленного прямо на нее.
Это был Пован.
Хэ Сыму застыла неподвижно на месте. Меч цунь за цунем вошел в полосу света, цунь за цунем приближаясь к ее горлу. Она увидела пару черных сапог, выступивших на свет, а за ними — молодого человека в черном одеянии с круглым воротом, с высоким хвостом и черно-серебристой повязкой на голове.
Чернота его одежды была одновременно темной и светлой, и вся была в пятнах, вплоть до его лица — должно быть, это была кровь злобных призраков, которые были убиты на протяжении всего его пути. Вуаль на его голове пропала неизвестно куда, открыв взору его красивое, проницательное лицо и пару темных глаз.
Эти глаза были такими же, как во время его жажды убивать: свет в них был рассеянным и не фокусировался, словно бушующий неистово бескрайний океан.
Хэ Сыму подумала, что она недооценила Лабиринт Девяти дворцов и переоценила Дуань Сюя — он все же попал в ловушку иллюзии.
Но не полностью. Он как будто мог чувствовать ее присутствие, ведь, в конце концов, он смог так точно направить меч на нее.
Хэ Сыму не ведала, что он видел и слышал, и тем более она не могла знать, какой представлялась сейчас в его глазах. Она просто взяла Жемчужину в руки и аккуратно убрала ее, затем подняла взгляд и посмотрела в его затуманенный взор, позвав его:
— Дуань Сюй.
Едва затих ее голос, как меч Дуань Сюя прижался к ее горлу.
Дуань Сюй не был злобным призраком, она не могла призвать его по имени, однако она чувствовала, что его имя действует на него как заклинание. Он столько раз повторял его, столько раз просил ее называть его по имени.
— Дуань Сюй, это я, Хэ Сыму.
Хэ Сыму не уклонилась, позволив мечу Пован пронзить кожу на своей шее, позволив пролиться каплям крови из раны, позволив иссякнуть своим магическим силам. Она сказала слово за словом:
— Лисенок Дуань, очнись.
Она протянула руку и ухватилась за лезвие меча, темно-алая кровь хлынула из ее бледной ладони, стекая по клинку и по выгравированным на нем иероглифам «разящий заблуждение», которые засияли слабым светом.
Про себя она сказала: «Пован, раз ты выбрал его, тогда помоги ему еще раз».
Кроваво-красные глаза Дуань Сюя, казалось, задрожали. Он закрыл их, словно пытаясь избавиться от чего-то, и снова открыл.
Меч, приставленный к горлу Хэ Сыму, медленно опустился. Он, казалось, все еще пребывал в иллюзии, растерянно и неуверенно пошатываясь, словно понимая слова Сыму, но в то же время и не понимая их.
— Хэ Сыму, — пробормотал он.
— М.
— Хэ Сыму.
— Это я.
Шаг за шагом он приближался к Хэ Сыму, тихо звал ее по имени, его взгляд скользил по ее телу, не понимая, куда именно он попал в этой иллюзии.
Дуань Сюй, пошатываясь, подошел к ней, остановился на мгновение, протянул руку, словно слепой, нащупал и осторожно коснулся руки Хэ Сыму.
Затем его рука скользнула по гладкому шелку ее рукава, схватила ее опущенное запястье, обхватила ее руку, а затем переплела их пальцы вместе.
Рука Хэ Сыму была только что рассечена Пованом, пальцы были в крови, и ладонь стала багровой.
— Что это значит? — Хэ Сыму смотрела на их переплетенные пальцы.
Она не ожидала ответа от Дуань Сюя, но услышала, как он тихо ответил ей:
— Это... крепко держу твое сердце.
Он поднял взгляд, и в его кровавых глазах словно сгустился слабый свет. Тихо рассмеявшись, он наклонился и обнял Хэ Сыму — так же, как в тот день, когда атаковал вражеский лагерь, израсходовал все свои силы и доверил ей свое отяжелевшее тело.
— Ты действительно Хэ Сыму, у тебя нет пульса, твоя кровь холодна, а от твоего тела исходит мой аромат агарового дерева.
Хэ Сыму похлопала Дуань Сюя по спине, он же прижался лбом к ее шее. Она взглянула на Врата Жизни перед собой и подумала в глубине души, что если бы прибыла чуть позже, возможно, ему удалось бы коснуться врат и самостоятельно зажечь свою свечу души вновь.
— Да, я пришла забрать тебя, — сказала она шепотом.
— Ты пришла, чтобы забрать меня? — Дуань Сюй повторил это, уткнувшись лицом ей в шею и тихо усмехнувшись: — Как здорово, Хэ Сыму пришла забрать меня. Впервые в жизни кто-то явился, чтобы забрать меня.
Стоило ему договорить, как Хэ Сыму услышала звон от падения Пована на землю, а его рука соскользнула с ее спины. Хэ Сыму постепенно осела вслед за его скользнувшим вниз телом. Она опустилась на колени, поддерживая его за плечи, а Жемчужина, тем временем, засияла ярким светом между ними, спешно активируя заклинание.
Свеча души в ее руке дрогнула, и синее пламя разделилось надвое, став наполовину синим, наполовину красным, и сгорая вместе самым причудливым образом.
Янь Кэ только что сказал, что если она разделит свою свечу души с Дуань Сюем, то это уничтожит и ее свечу, если он не сможет проснуться. Однако она ничуть не беспокоилась об этом, словно верила, что он проснется, подобно смене времен года и дня и ночи.
Этот молодой генерал появился рядом с ней лишь на короткое время, по сравнению с ее долгой жизнью он был словно капля воды в бурном потоке.
Но она ясно видела в этой капле его отражение, на котором было написано несколько слов: «Если ум тверд как камень, то не оробеет он даже перед божествами».