Глава 49. Лабиринт Девяти дворцов
Сказав это, Дуань Сюй вдруг повернулся и с улыбкой обратился к Цзян Ай:
— Я не расслышал, что вы сказали обо мне? Праведный?
Цзян Ай кивнула.
Из-за его слов только что, она вновь присмотрелась к юноше. Она сказала:
— Разве не так?
Стоявший перед ней юноша покачал головой, и вместе с этим затрепетала и вуаль на его шляпе. В его голосе слышалась улыбка и легкий намек на усмешку, будто он услышал что-то очень забавное.
— Я нехороший человек. На моих руках бесчисленные кровавые долги, я убил многих, кого даже не знал, беззащитных, умоляющих меня отпустить их, и даже тех, кто не мог вымолвить ни слова. Я сделал это без каких-либо веских причин, просто чтобы спастись самому. Если бы эти законы были применены на мне, то я, возможно, не смог бы уйти безнаказанным. Но я также поклялся, что в будущем спасу намного больше людей, защищу их и дам им свободу. Я рискну своей жизнью и сделаю все, что в моих силах.
Цзян Ай была поражена. Она знала, что дети в этом возрасте часто подвержены грандиозным амбициям, что они полны пылкой увлеченности и жажды достичь невозможного — словно схватить луну с небес. В игорных заведениях встречалось немало состоятельных юношей, которые безрассудно сорили деньгами и пребывали в постоянном смятении и тревоге.
Но этот ребенок был другим: его увлеченность выглядела слишком трезвой.
До того как она успела отреагировать на его слова, она заметила, как он отступил на пару шагов и, улыбнувшись, сменил тему разговора:
— Вы недавно упомянули, что это второе ненавистное место для злобных призраков, тогда какое первое? Легендарный Лабиринт Девяти дворцов?
Цзян Ай ощутила, как дернулись ее веки. С наигранной улыбкой она произнесла:
— Надеюсь, ты не собрался туда?
Ни одному злобному призраку не нравился тюремный лабиринт, более того, все они старательно избегали это место. Им не то что входить туда не хотелось, они даже к воротам не приближались.
— Прошу прощения за беспокойство, госпожа левая помощница, не покажете мне дорогу?
Дуань Сюй с самым невинным видом сделал приглашающий жест.
В последнее время Цзян Ай ощущала, что в невинности этого ребенка скрыто множество подвохов и неприятностей.
Лабиринт Девяти дворцов находился под землей в горах Сюйшэн, а вход в нее располагался на склоне горы — это были сплошь черные, как смоль, двери из древесного массива, напоминающие ворота обычного хранилища. Никаких украшений — просто неприметная конструкция, лишенная всякой зловещей ауры, и уж тем более ее не охраняли никакие злобные призраки, что никак не вязалось с ее дурной славой.
Цзян Ай с Дуань Сюем стояли перед этой знаменитой тюрьмой. Она уточнила вновь:
— Точно уверен, что хочешь войти туда?
Дуань Сюй, в свою очередь, спросил:
— Неужто Сыму наказала не впускать меня?
— Она такого не говорила, но если страж не впустит тебя, то я ничем не смогу помочь.
Цзян Ай постучалась — три долгих стука и один короткий. На черной, ничем не примечательной двери загорелся талисман, после чего на поверхности проступили белые рельефные полосы, напоминающие расширенные от напряжения кровеносные сосуды на человеческом лбу.
Следуя направлению, где сливались белые меридианы, на двух створках ворот вдруг проявилась пара гигантских белоснежных глаз радиусом примерно в три чи. Зрачки начали плавно перемещаться — вверх, вниз, влево, вправо — куда они смотрели и что искали, оставалось загадкой.
— Прибывшие, назовитесь.
Осталось загадкой и то, откуда взялся этот звук, но он был таким мощным и громким, как звон колокола.
— Повелительница Призрачного дворца Расточительства, Цзян Ай.
Глазные яблоки пристально уставились на Цзян Ай, а затем послышалось с улыбкой в голосе:
— Цзян Ай, такая редкая гостья, очень редкая гостья! Что ты натворила? Почему это я не получал приказа Королевы?
Цзян Ай взмахнула руками и засмеялась до дрожи по всему телу:
— Сюй Шэн, что ты такое говоришь? Как такого хорошего призрака, как я, такую культурную и законопослушную, могли отправить в тюрьму?
Сюй Шэн был горным духом горы Сюйшэн, и вся гора Сюйшэн преобразилась из его тела. Его глаза были устремлены на врата Девяти дворцов, а сама тюрьма находилась у него в голове.
— Я просто хотела войти и осмотреться вместе со своим другом.
Цзян Ай протянула руку и указала на Дуань Сюя, стоявшего позади нее.
Огромные глаза вдруг дернулись и устремились прямо на Дуань Сюя, Дуань Сюй подсознательно хотел увернуться, но тут же застыл на месте, позволяя бледным вертикальным глазам смотреть влево и вправо перед собой.
Сэй Шэн сказал:
— На его теле аура Королевы, очень тяжелая аура.
— Королева наложила заклинание на его шляпу с вуалью, — ответила Цзян Ай.
— Есть что-то еще.
Сюй Шэн внезапно отвел взгляд, небрежно повернувшись к дверям:
— Он смертный, а я не впущу туда живого человека.
Эти слова были заветным желанием Цзян Ай, она уже собралась было сказать Дуань Сюю: «Дело не в том, что я не хочу тебе помочь, но просто Сюй Шэн отказывается тебя впускать». Однако до ее слуха донеслось следующее:
— Хотя... Королева случаем не собирается выйти за тебя? Ты ее жених?
Цзян Ай слегка изумилась и от этого замешкалась, а юноша, тем временем, ответил с такой скоростью, с которой обычные люди не реагируют:
— Все так, мы с ней уже условились быть вместе до конца жизни.
Быть пожизненно связанными друг с другом заклятием — это все равно что дать обещание на всю жизнь!
Сюй Шэн фыркнул, и если бы не белоснежный цвет его глаз, он бы их точно закатил.
— Видимо, так и есть. Последним живым человеком, который был глубоко пропитан аурой Короля Призраков, была Ее Высочество бывшая Королева Призраков. Что ж, тогда можешь входить.
Юноша повернул голову, Цзян Ай не могла видеть выражения его лица, однако могла представить, что он торжествующе улыбается. Она прижала ладони к вискам, думая о том, что те сто сундуков со слитками золота из казны королевского дворца зарабатывались таким тяжким трудом — в следующий раз, когда Сыму снова надумает поручить ей такую работу, она вынуждена будет просить больше. Но в прогулке по подземельям Девяти дворцов не было ничего серьезного, за исключением того, что там было не очень уютно.
Она постучала по дверям и сказала:
— Сюй Шэн, дай мне две свечи души.
— Сию минуту.
В ясных белых глазах возник красный влажный туман, словно багряное зарево на горизонте. Он собрался в две капли алых слез, которые, скатившись по глазницам, стали в руках Цзян Ай двумя красными свечами.
Цзян Ай махнула рукой в воздухе, и у нее в ладони появился золотистый подсвечник. Она вставила одну из свечей в него и протянула Дуань Сюю. В тот момент, когда Дуань Сюй коснулся подсвечника, свеча зажглась сама собой.
— Береги ее, это свеча твоей души.
Цзян Ай таким же образом разобралась со своей свечой, и та тоже загорелась пламенем. Однако свет от свечи в руках Дуань Сюя был красным, а свет от свечи в руках Цзян Ай – синим.
Дуань Сюй спросил:
— Это свеча вашей души?
— Верно. Только держа в руке свечу своей души, возможно не заблудиться в Лабиринте Девяти дворцов.
Двери медленно отворились, за ними зияла бесконечная тьма. Цзян Ай, держа в руках свою свечу, сказала:
— Как только зайдем, не отставай и будь рядом, там не на что смотреть, так что быстро обойдем кругом, это займет не больше получаса.
Дуань Сюй, согласившись, последовал за ней.
Как следовало из названия, Лабиринт Девяти дворцов был построен по схеме багуа*: кань, символ бездны под числом один; кунь, символ восприимчивости под числом два; чжэнь, символ беспокойства под числом три; сюнь, символ нежности под числом четыре; начало всех начал, объединенное под числом пять; цянь, символ созидания под числом шесть; дуй, символ радости под числом семь; гэнь, символ покоя под числом восемь; ли, символ привязанности под числом девять. И таким образом, тюрьма представляла собой плетение всевозможных головоломок с желаниями этого мира.
Цзян Ай шла впереди, держа в руках свечу. Когда Дуань Сюй вошел в лабиринт, он увидел слабый свет на земле, в котором проступил символ кань, а затем все снова погрузилось во тьму. Крики боли доносились откуда-то издалека, отражаясь эхом от бесчисленных накладывающихся друг на друга звуков, и блуждающие души время от времени натыкались в темноте на слабый свет их свечей.
Казалось, они плывут по морю темной ночью, окруженные бурными волнами, но в пределах досягаемости была лишь кромешная чернота.
Дуань Сюй спросил:
— Почему здесь так темно?
Цзян Ай спокойно ответила:
— Темны души тех, кто находится здесь.
Ранее она сказала, что в Лабиринте Девяти дворцов не на что смотреть, и это не было отговоркой, войдя в эту тюрьму со свечой своей души на самом деле можно было застать лишь непроглядную тьму и слышать крики изгнанных сюда злобных призраков. Скорее всего, вряд ли бы с ними можно было столкнуться лоб в лоб, поэтому тут и правда одна унылость.
Настоящий Лабиринт Девяти дворцов можно было увидеть лишь с погашенной свечой своей души.
Без свечи злобный призрак немедленно попадает в иллюзию, сотканную Лабиринтом Девяти дворцов, забывает границу между реальностью и наваждением и страдает от бесчисленных перерождений, старости, болезней и смерти, обиды, разлуки с близкими и неспособности получить желаемое.
— Злобные призраки не чувствуют боли, но ты сам видел, как долго выл Фан Чан во время своей казни. Это потому, что призрачный огонь Фонаря Королевы может заставить злобного призрака вспомнить всю боль, которую он перенес при жизни, и вернуть ее в десятикратном размере. Злобный призрак мучается от этого навязчивого воспоминания и испытывает невыносимую боль. А наказанием в Лабиринте Девяти дворцов является голод.
Все злобные призраки существуют потому, что в их сердцах царит одержимость. Они не могут получить желаемое и становятся блуждающими душами после смерти, и даже если они становятся блуждающими душами, им приходится пожирать друг друга сотни лет, прежде чем они станут злобными призраками. Это невозможно для тех, у кого нет очень глубоких желаний. Но можно ли получить после смерти то, чего не можешь получить при жизни?
На самом деле, желания злобных призраков никогда не могут быть исполнены, и все они пребывают в вечном голоде. Пожирание людей может утолить его, но не избавить насовсем. Это наказание злобных призраков за свою опрометчивость.
Лабиринт Девяти дворцов усиливает желания и стремления в сердцах злобных призраков, создавая самую болезненную и невыносимую, повторяющуюся иллюзию.
— Злобный призрак, лишенный свечи своей души и сосланный в Лабиринт Девяти дворцов, подобен ослу с морковкой на голове, который бесконечно рыщет в иллюзии, но ничего не находит. Если его приговорят всего лишь к заключению в тюрьме на несколько лет, Сюй Шэн сохранит свечу злобного призрака, продолжающую гореть за вратами жизни, и когда придет время, призрака можно будет разбудить и вывести наружу. Если же свеча полностью погашена, то злобный призрак навсегда теряется в Лабиринте Девяти дворцов и блуждает там до тех пор, пока не превращается в пепел.
Цзян Ай продолжала рассказывать об этой тюрьме, специально построенной для воссоздания заветных желаний злобных призраков. Дуань Сюй слушал ее рассказ спокойно, не перебивая и не задавая вопросов.
После представления Цзян Ай заметила задумчивость юноши, и на сердце у нее снова стало весело. Она улыбнулась:
— Дружочек, как видишь, вещи в нашем мире призраков сильно отличаются от твоей реальности. Ты спрашивал меня о прошлом Королевы, ты ведь наверняка знаешь, что она прожила четыреста лет, и хотя она все еще очень молода для нашего мира, для смертных это уже невообразимое время. Четыреста лет! Это больше, чем сто сорок шесть тысяч дней и ночей, да даже если это книга в сто сорок шесть тысяч страниц, ее хватит на целую жизнь, и к тому же она злобный призрак. Сможешь ее понять?
Шаги молодого человека позади нее затихли, выражение его лица было неясным из-за темноты и черной вуали, но она смутно представляла, что он уже не улыбается так беспечно, как раньше, и голос его был тоже спокоен.
Он сказал:
— Это действительно непростая задача. Она сказала, что ей не нужно, чтобы я узнавал ее, вероятно, потому, что она думает, что я не справлюсь с этим.
Цзян Ай задалась вопросом, не надумал ли этот парень, сказав такое, сдаться.
Однако юноша, помедлив, спросил:
— Госпожа левая помощница, кажется там какой-то звук?
Цзян Ай опешила, она уже собиралась спросить, что еще за звук и почему она его не слышит? Но тут же обнаружила, как быстро приближающийся звук вдруг приобрел форму, внезапно в ореол света от свечи Цзян Ай ворвался какой-то силуэт и атаковал ее. Цзян Ай тут же произнесла заклинание, чтобы отразить атаку. В момент боя она использовала слабый свет, чтобы разглядеть этого злобного призрака.
Его волосы и ресницы были белоснежными, а кожа слишком бледной, по человеческим меркам он выглядел лет на тридцать. Его тело было покрыто множеством шрамов, которые особенно бросались в глаза на фоне его бледной кожи.
Единственное, что выделялось ярким цветом на всем его теле, — это пара темных глаз.
Цзян Ай оцепенела, она спросила:
— Бай Саньсин... ты все еще здесь?
Этот злобный призрак, должно быть, находился в иллюзии, он выглядел растерянным. Когда Цзян Ай на мгновение остолбенела, он сломал ее чары, схватил ее за запястье и попытался вырвать у нее из руки свечу.
— Я хочу выйти... Я хочу... выйти... — бормотал он.
Увидев, что он вот-вот заберет свечу души Цзян Ай, юноша немедля шагнул вперед. Он прикусил зубами свой подсвечник, вытащил двойной меч Пован и рубанул злобного призрака по запястью, злобный призрак тут же отдернул руку, чтобы избежать удара, а затем его внимание переключилось, и он повернулся, чтобы сразиться с молодым человеком.
Только тогда Цзян Ай оправилась от потрясения. Она знала, что каким бы сильным ни был юноша, он не станет соперником Бай Саньсину, поэтому она поспешно начала накладывать новые чары, крикнув:
— Дружочек, не смей...
Прежде чем она успела договорить, до ее ушей донесся звон от падающего на землю металла. Пока двое мужчин сражались, рукава Бай Саньсина взметнулись в воздух, а вместе с ними и мерцающий огонек свечи.
Это была свеча души Дуань Сюя, разломленная пополам.
Глаза Цзян Ай расширились, а ее руки, накладывающие заклинание, застыли в воздухе. Будь у нее сердце, в этот момент оно бы перестало биться. В такой накаленной обстановке вдруг раздался голос юноши:
— Я слышал, что госпожа левая помощница любит делать ставки, а ее игорными домами полнится весь мир.
Он повернул голову, и Цзян Ай увидела пару ясных глаз за черной завесой:
— Госпожа левая помощница, не хотите сыграть со мной? Если я выберусь из Лабиринта Девяти дворцов, расскажете мне о детстве Сыму?
Примечания:
1* 八卦 (bāguà) — багуа, или восемь триграмм; представляют собой различные комбинации из линий, сплошных и прерывистых, используемых для представления основных принципов бытия