Глава 47. Признание
Выражение лица Янь Кэ стало напряженным, и он уже был готов выразить свое недовольство, но в этот момент Хэ Сыму отложила доклад, который держала в руках, подняла глаза и улыбнулась:
— Он не мой возлюбленный. Цзян Ай, прекрати уже шутить так обо мне с А-Янем.
Когда она заговорила в этот раз, ее выражение лица и тон голоса были гораздо более расслабленными, уже не такими величественными и гнетущими, как раньше.
Цзян Ай неодобрительно покачала головой, и золотые украшения в ее волосах издали звонкий звук. Она вздохнула и сказала:
— Шутить? Если бы это было просто шуткой, тогда почему у А-Яня такое выражение лица? Разве тысячелетний злобный призрак не должен быть сдержаннее?
Видя, как глаза Янь Кэ становятся все холоднее, Цзян Ай стерла со своего лица выражение, будто она наблюдала за спектаклем, и сказала:
— Ладно, больше не дразню вас, пойду лучше взгляну на того нового дружочка.
Цзян Ай была самой богатой среди двадцати четырех повелителей Дворцов. И если бы можно было составить список любителей посмотреть на зрелище, то Цзян Ай, несомненно, заняла бы первое место в мире призраков. Она откланялась, неспешно направилась к вратам дворца, по пути звеня драгоценными украшениями на себе, и остановилась под высокими белыми воротами. Цзян Ай подняла голову и заговорила с подвешенным юношей.
Янь Кэ издали взглянул на эту сцену, затем повернулся к Хэ Сыму и с серьезным выражением лица спросил:
— Сыму, как ты могла так внезапно лишиться своих сил?
Хэ Сыму спокойно сказала:
— Сейчас они у меня есть. Разве этого недостаточно?
Янь Кэ помолчал, а затем вздохнул:
— Забудь, главное, что ты в порядке. Как быть с повелителем Призрачного дворца Озорства? Как ты собираешься искать его?
— С этим я разберусь сама.
С годами Сыму становилась все более независимой и сложной для понимания. Она больше не полагалась на него так, как раньше.
— Ладно.
Янь Кэ снова вздохнул, поклонился и вышел из дворца. Он постоял у входа во дворец, посмотрел на врата, задержался на мгновение, но в конце концов все же направился в ту сторону. Увидев его приближающимся, Цзян Ай прикрыла рот ладонью и тихонько рассмеялась:
— Только вспомнишь... Это Янь Кэ, наш повелитель Призрачного дворца Ярости. Соперники по любви, встретившись, наверное, должны быть особенно ревностны друг к другу.
Похоже, она успела повторить перед этим смертным то, что только что озвучила во дворце.
Молодой человек был подвешен за левую и правую руки на веревках по обеим сторонам и высоко висел над воротами дворца. Под черной вуалью сложно было разглядеть его выражение лица, однако равнодушную улыбку в его голосе можно было услышать:
— Рад встрече, господин Янь.
В отличие от Цзян Ай, которая любила шутить днями напролет, Янь Кэ улыбался редко. Если бы какой-нибудь злобный призрак увидел, как Янь Кэ улыбается, он, вероятно, был бы удивлен так, что рассказывал бы потом об этом сотни лет. Этот правый помощник всегда был строг и серьезен, будто в теле его был лед и иней*. За исключением Хэ Сыму, другие злобные призраки и люди могли лишь слышать его холодный тон и высокомерие человека, который долгое время занимал высокий пост.
Янь Кэ нахмурился, увидев, что юноша не испытывает ни капли страха, и спросил:
— Почему Королева повесила тебя здесь?
— Я обидел Сыму, поэтому, естественно, получил от нее наказание. Для меня большая честь висеть здесь по ее приказу.
Зрачки Янь Кэ сузились, и он медленно произнес:
— Простой смертный осмелился назвать Королеву по имени?
Прежде чем он успел ответить, вступилась Цзян Ай:
— Я лично видела, как он обращался к Королеве по имени, на что Королева никак не отреагировала, так что тебе, правый помощник, незачем гневаться от ее имени.
Цзян Ай, как алчная до денег повелительница Призрачного дворца Расточительства, управляла кучей игорных и публичных домов, дабы заработать бесчисленные состояния. Она прожила в мирской жизни* тысячи лет, была остроумной и проницательной, и во всем мире призраков мало кто мог превзойти ее в красноречии. Судя по ситуации, она защищала этого живого человека.
Янь Кэ искоса взглянул на Цзян Ай. Понимая, что перед ней он ничего не добьется, а скорее всего еще и насмешки заслужит, он ничего не сказал и удалился, взмахнув рукавами.
Цзян Ай посмотрела в спину Янь Кэ, вздохнула и подняла глаза на молодого человека, чьего лица она не могла разглядеть и чьего имени тоже не знала. По сравнению с ним, она была более знакома с черным мечом с серебряной оправой, висевшим у него на поясе.
Именно из-за этого меча она сказала несколько слов в защиту юноши.
— Давно не видела этот меч. Ты новый хозяин Пована?
Дуань Сюй улыбнулся:
— Так точно, премного благодарен, госпожа левая помощница. Вы знали его прежнего владельца?
— Прежнего владельца? Разве ж это не тот, кто выковал этот меч, дядя Сыму, бывший небесный правитель Жизни и Судьбы — Цзюй Ань?
Увидев, что Дуань Сюй выглядит слегка удивленным, Цзян Ай усмехнулась и сказала:
— Что такое, Сыму не рассказывала тебе, что этот меч был создан ее дядей? Похоже, вы с Сыму не так уж и близки!
Дуань Сюй призадумался, а затем сказал:
— Повелительница призрачного дворца Расточительства, вы знали родителей Сыму, ее дядю и тетю?
— У меня с ними были прекрасные отношения. Когда бывший Король Призраков был еще жив, он почетно величал меня тетушкой Цзян Ай, а Сыму, следуя примеру своего отца, обращается ко мне так же.
— Тогда не могли бы вы рассказать мне о ее детстве? — тихо проговорил он. Дуань Сюй изо всех сил старался наклониться, глазея на Сыму, которая в далеком дворце сосредоточенно занималась государственными делами.
Цзян Ай повернула голову и мягко улыбнулась:
— С чего бы мне тебе рассказывать об этом? Что ты можешь предложить взамен?
Помолчав, она добавила:
— Дитя, пытаться выведать прошлое Королевы Призраков — это тебе не повод для развлечений.
Дуань Сюй покачал головой, улыбнувшись:
— Я не забавы ради.
Цзян Ай глядела на этого смертного, который висел высоко над воротами дворца, но по-прежнему оставался спокойным и беззаботным, и подумала про себя, что это действительно очень смелый и жизнерадостный ребенок.
Словно ягненок в стае волков, но по-прежнему такой довольный. Не будь он человеком Сыму, она бы правда была не прочь попробовать его духовные огни.
Вскоре после ухода Цзян Ай, Хэ Сыму закончила как раз со своими обязанностями, приказала слугам убрать прах, оставшийся после гибели Фан Чана, а затем вышла из дворца и, подняв глаза, увидела Дуань Сюя, висящего на дворцовых воротах.
Он беззаботно болтался в воздухе, словно не для того, чтобы понести наказание, а чтобы просто погреться на солнышке.
Остановившись, она слегка прищурилась и небрежно повертела в руке Призрачный Фонарь.
Это правда странно. Разве смертные не чувствуют боли, разве не он кричал раньше от малейшего касания и говорил, что она не умеет обращаться с ним? Почему он вдруг замолчал сейчас?
Этот парень прожил меньше двадцати лет, как он мог быть таким наглым и бесстрашным?
Дуань Сюй почувствовал знакомый аромат и, подняв глаза, увидел Хэ Сыму, сидящей на шесте Призрачного Фонаря и парящей в воздухе перед ним.
Тогда он радостно улыбнулся:
— Сыму.
— О чем размышлял? — безразлично спросила Хэ Сыму, словно наставница, проверяющая выполненную работу в академии.
Дуань Сюй, казалось, серьезно задумался на мгновение. Он посмотрел на Хэ Сыму сквозь черную вуаль, моргнув своими искренними глазами:
— Я все думал о том, что после того, как я поцеловал тебя и убил тех наемников, ты долго смотрела на меня, не говоря ни слова. О чем ты думала в тот момент?
Хэ Сыму подумала про себя, что у него правда какая-то запоздалая реакция.
— Всего-то? Тогда я могу сказать тебе, что тогда мне не терпелось восстановить свои магические силы, чтобы ты пожалел о содеянном.
Дуань Сюй кивнул, затем покачал головой, в его голосе слышалась улыбка, и он медленно произнес:
— Кроме этого, мне кажется, что в тот момент ты еще думала, почему я тебя поцеловал? Ты, возможно, полагала, что я поддался соблазну, увлекся, потерял голову и на мгновение очаровался, или просто хотел тебя спровоцировать этим поцелуем. Но очень скоро ты обнаружила, что это не так.
Дуань Сюй посмотрел в глаза Хэ Сыму и сказал твердо и ясно:
— Ты поняла, что я, похоже, серьезно настроен, поэтому ничего не сказала. И даже сейчас ты просто повесила меня на дворцовых вратах вместо того, чтобы убить, верно?
Если бы она почувствовала, что он намеренно ее оскорбил, то даже будь он тем, кто разорвал ее проклятие, длившееся несколько сотен лет, она бы не оставила его в живых.
Хэ Сыму слегка приподняла подбородок и спокойно сказала:
— Тебе так интересно гадать туда-сюда, выставляя себя дураком?
— Тогда я откровенно скажу, что думал в тот момент я. Я действительно был на мгновение ослеплен любовью, считая тебя необыкновенно милой, и думал, что больше никогда не встречу такую девушку и больше никогда не испытаю таких чувств к кому-либо.
Глаза Хэ Сыму вспыхнули, но она продолжала просто слушать.
— По прошествии нескольких дней я успокоился и тщательно все обдумал. — Дуань Сюй сделал паузу, а затем беззаботно улыбнулся: — И обнаружил, что это действительно так.
Хэ Сыму нахмурилась, но не выказала особого удивления. Ее пальцы обхватили подвеску на поясе в виде Призрачного Фонаря, ее бледные веки опустились, а затем снова поднялись, и она сказала:
— Молодые люди часто поддаются сильным эмоциям, и неудивительно, что я тебе нравлюсь. Я видела много таких, как ты, но ты, пожалуй, самый умный из них. Будучи таким умным, ты должен хорошо думать, прежде чем что-то говорить.
— Я все хорошо обдумал.
— Нет, ты этого не сделал. Ты правда меня знаешь?
— Я хочу узнать тебя.
— Дуань Шуньси, ты не можешь. — После паузы она добавила: — И мне самой не нужно, чтобы ты меня узнавал.
Хэ Сыму говорила равнодушно, слова Дуань Сюя нисколько ее не тронули, и она без сомнений отвергла его чувства. Сказав это, она повернулась и улетела на Фонаре Королевы Призраков, оставив Дуань Сюю лишь свой беспощадный силуэт со спины. Дуань Сюй повернул голову и долго смотрел ей вслед, прежде чем тихо вздохнуть.
Когда наступала ночь, королевский город становился немного тише, но не совсем тихим, ведь злобные призраки не спят. Дуань Сюй понимал, что, вися над воротами дворца Королевы Призраков, он был как кусок жирного мяса, висящий над стаей голодных тигров, которые только и ждали, чтобы откусить от него кусок. Если бы не величие Хэ Сыму, его бы уже давно разодрали и сожрали.
К тому же, после целого дня на веревках руки уже перешли от боли к онемению, и Дуань Сюй решил не спать, а просто наслаждаться прекрасным видом на дворец и город-призрак с этого удобного места.
На первый взгляд крыши все были белоснежными, словно в крайне холодном месте, где снег не тает круглый год, и хотя сейчас погода становилась все теплее, однако, глядя на верхушки зданий, все равно чувствовался мороз, сквозь глаза доходящий до самого сердца. Стены дворца и жилых домов украшали различные черные узоры, которые Дуань Сюй не мог понять, но предположил, что они были связаны с какими-то заклинаниями. Большинство живущих здесь были повелителями Дворцов и их слугами, никто не занимался здесь охотой, поэтому тут всегда царила торжественная тишина.
Здесь не было следов людей* и здесь не было мирских привычек.
Город, похожий на большую гробницу.
Вот в таком месте обычно живет Хэ Сыму? Неудивительно, что ей приходится выходить наружу, чтобы подышать свежим воздухом.
Дуань Сюй как раз задумался об этом, когда вдруг уловил какие-то легкие шуршащие звуки. Он собрался с мыслями, подкинул правой ногой висевший на поясе Пован, и когда меч взлетел в воздух, поймал его правой рукой. Схватившись зубами за кисточку на мече*, он все той же правой рукой вытащил его из ножен, перерезал веревку, связывавшую его левую руку, и одним прыжком едва успел уклониться от летевшего на него злобного призрака.
Все это заняло всего мгновение, и он быстро перерезал веревку на правой руке, упал на землю и несколько раз перевернулся, глядя на сильного и высокого призрака, который также упал перед ним. Злобный призрак выглядел как здоровяк, дьявол по плоти, лет сорока, и, не говоря ни слова, снова бросился на Дуань Сюя.
Есть же смельчаки, которые и правда решили воспользоваться покровом ночи, чтобы съесть его. И что же, даже не боятся смерти от рук Хэ Сыму?
Дуань Сюй подумал, что он не может быть настолько вкусным, чтобы какой-нибудь злобный призрак осмелился прийти и съесть свой «последний ужин».
— Я тебе не еда. — От удара меча Дуань Сюя посыпались искры, и он с улыбкой сказал здоровяку, мчавшемуся на него: — Готовься сломать зубы, раз решил съесть.
На следующий день, когда Хэ Сыму прибыла к воротам дворца, она обнаружила, что Дуань Сюй все еще висел на месте, но высота, казалось, была неправильной, как будто веревка стала короче, а его подвесили чуть выше.
— Что с тобой не так?
— Прошлой ночью злобный призрак хотел съесть меня, поэтому я перерезал веревку и отчаянно боролся с ним. После того, как мне удалось прогнать его, я подумал, что не могу опозорить твою репутацию, поэтому снова связал себя и повесился здесь.
Дуань Сюй лучезарно улыбнулся, и Хэ Сыму подумала: «В жизни не встречала такого добросовестного парня».
Хэ Сыму нахмурилась, помолчала немного и сказала:
— Довольно.
Стоило ей произнести это, как веревка на руках Дуань Сюя превратилась в дымку и исчезла. Он упал с дворцовых ворот на землю, перекатился несколько раз, потер плечи и руки, а затем медленно поднялся на ноги.
— Просто отпустишь меня? — спросил он с улыбкой.
Хэ Сыму подумала про себя, что он ничуть не выглядит понесшим наказание. Вчера она уже ясно высказалась, но он не показал ни малейшего признака того, что это его задело.
Он всегда был слишком упрямым и самоуверенным.
— Толку тебя вешать, все равно будет то же самое. Не мешайся под ногами.
Примечания:
1* 冰霜 (bīngshuāng) — лед и иней; образ.: строгость, холодность
2* 红尘 (hóngchén) — багровая (непроглядная) пыль; мир людей, мирская суета
3* 烟火 (yānhuǒ) — дым и огонь очага; образ.: следы человека, обжитые места
4* 剑穗 (jiànsuì) — кисть на конце эфеса меча (помимо эстетики играла роль противовеса, а также служила для отвлечения внимания противника)