Глава 43. Мир грез
У И Лиэра было четверо жен и более десяти детей, но только двое его сыновей дожили до совершеннолетия, и теперь они оба были на высоких постах в столице. С тех пор как в возрасте десяти лет Лу Да отправили жить к его брату в столицу, он никогда не возвращался в город Фуцзянь. За эти десять с лишним лет они не виделись, и когда его отец услышал, что младший сын собирается вернуться домой, его первой реакцией было попросить его не приезжать. Примерно в течение этих последних десяти лет его каждый раз удавалось убедить вернуться, но в этот раз Лу Да наконец-то не послушался и сказал, что вернется во что бы то ни стало.
Хэ Сыму рассмеялась:
— А что, господин боится, что он обнаружит призраков в этом доме? Ты его отец, его богатство и слава, даже жизнь, все это дал ему ты, и все равно боишься, что он поступится родственными связями ради долга и отречется от тебя?
На лице И Лиэра появилось смущенное выражение.
Кто же в городе Фуцзянь не знал, что младший сын И Лиэра — выдающийся человек, гордость своего отца. Даже хуцийская знать относилась к И Лиэру с особым почтением из уважения к Лу Да.
Но он даже не смел видеться со своим младшим сыном.
Дуань Сюй, держа в руках меч, перевел взгляд на Хэ Сыму. Хэ Сыму взглянула на него и щелкнула пальцами:
— Раз мы в поместье господина И Лиэра уже столько дней, то просто обязаны ему помочь. Призраки очень быстры, так что просто перехвати его в дороге и придумай, как вернуть обратно в столицу.
Дуань Сюй немного помолчал, затем подал голос:
— Но ведь ты...
— Обо мне не беспокойся.
Дуань Сюй перевел взгляд с Хэ Сыму на И Лиэра, улыбнулся и сказал:
— Понял.
Все так же держа в руках меч, он обратился к ним обоим:
— Берегите себя.
Молодой человек в черной одежде и широкополой шляпе аккуратно повернулся и вышел из дома, растворившись в ярком весеннем свете.
Сегодняшний сон был слишком реалистичным. Хэ Сыму увидела маленький городок, такой суетливый и шумный, в котором она жила, когда была совсем маленькой. Там уличные торговцы выкрикивали названия своих товаров и игрушек, из ларька с вонтонами* поднимался пар, а солнце светило так ярко.
В детстве она росла очень медленно, и ей потребовалось сто лет, чтобы достичь зрелости, после чего она перестала расти. Как и ее тело, ее ум также созревал очень медленно.
Кажется, ей было около двадцати лет, когда она выглядела как пяти-шестилетний ребенок, тогда она вместе с группой других детей сходила порыбачить на реку. Девочка, чье лицо она уже не помнила, в яркий весенний день спросила ее: «Почему твое тело такое холодное?»
Прежде чем она успела ответить, мальчик рядом с ней вмешался в разговор:
— Разве ты не знаешь, она же маленькая служительница бессмертных! Она — та, кого привезли взрослые из дворца Синцин.
Она спросила в некотором замешательстве:
— Что еще за служительница бессмертных?
— Служители бессмертных выглядят как дети и тоже бессмертны, они могут призывать ветер с дождем и жить вечно! Когда мы все состаримся и умрем, ты все еще будешь молодой.
— Еще они помогают нам искоренять зло и ловить злобных призраков. Разве не этим занимаются взрослые в дворце Синцин?
Из уст детей, чьи лица были неразличимы, доносились самые разные объяснения, описывающие ее, ее мать, тетю, дядю.
На самом деле в то время она не знала, кем была. Она только смутно понимала, что отличается от других детей, и что эти люди никогда не видели ее отца, а отец не позволял ей рассказывать другим о его существовании. Что было очень странно.
Тогда она побежала к своему отцу и спросила его, что такое смерть.
Папа стоял, выпрямившись, в ярком солнечном свете. Он казался немного удивленным, услышав этот вопрос. Он присел на корточки и серьезно посмотрел на нее своими любящими глазами. Он сказал:
— Умереть — значит превратиться в яркий свет и подняться в небо, временно покинув этот мир, а затем начать все заново в другой жизни.
— Заново в другой жизни... То есть человек все равно тот же, что и раньше?
— И да, и нет. Тот человек, который был раньше, уже не вернется.
— Значит, я тоже стану светом?
— Нет, светом во время своей смерти становятся только живые. Сыму... ты уже мертва. — Когда ее отец произнес эти слова, его взгляд был немного нерешительным.
Она уже мертва? Что это значит?
Она замерла в недоумении и спросила:
— Я умерла, даже не успев пожить? Как получилось, что я пропустила начало? Почему?
Ее отец долго и серьезно думал, как будто это был слишком сложный вопрос, и он не знал, как объяснить ей это, или как объяснить, чтобы не огорчать ее. В конце концов, он просто обнял ее за плечи, похлопал по спине и сказал:
— Прости меня.
На ее памяти отец часто извинялся перед матерью, но это был первый раз, когда он извинился перед ней.
На самом деле она не понимала, почему отец так сказал, и тем более не знала, за что ей его прощать.
Она думала, что она очень счастлива со своими родителями, своей тетей и дядей, и даже со своими несколькими друзьями. Если бы жизнь продолжалась так вечно, то какое значение имели бы жизнь и смерть?
Не понимать смысла этого извинения – это действительно счастье.
Позже, когда она уезжала из города вместе с отцом, матерью, тетей и дядей, люди со всего города пришли их проводить. Сначала она держалась за руку матери, но вскоре руки мамы были завалены подарками от людей, и она не могла больше держаться за нее. Даже ее собственные карманы были забиты несколькими горстями конфет, а в руках оказалась корзинка со сластями.
Она в недоумении спросила дядю:
— Зачем они это делают?
Ее всегда ласковый, и в то же время могущественный дядя рассмеялся:
— Потому что они любят нас.
«Эти смертные любят своих родных, возлюбленных, друзей и этот огромный мир, и если ты позволишь им любить и быть любимыми в спокойствии и благополучии, то каждая частица этой любви будет связана с тобой.
Они могут не знать тебя, не знать твоего имени и даже не знать, что ты помогаешь им.
Но они любят тебя».
Она не поняла этих слов, просто ошеломленно повернула голову и увидела в толпе друзей, которые раньше играли с ней. Дети радостно улыбались и отчаянно махали ей, и она тоже помахала им корзинкой со сладостями.
Она сказала:
— До скорой встречи.
Она думала, что жизнь очень долгая и всегда будет время увидеться вновь. Тогда она еще не знала, что это была последняя встреча с этими людьми в ее жизни, и что так называемое прощание стало ее невыполненным обещанием.
И она даже не успела попрощаться со своими тетей и дядей.
Какой же величественной была картина, когда их не стало. Потрясенная до глубины души, она выбежала за дверь и увидела, как в осеннюю погоду девятого лунного месяца падает густой снег, медленно кружась в воздухе и покрывая листья гинкго, клена и ветви османтуса.
Другие ей сказали, что снег тот был красного цвета, словно мелкие яркие осколки от фейерверка, разлетающегося по небу в новогоднюю ночь, но она не знала, как выглядит красный цвет. Она стояла на месте, глядя, как два ярких огонька, прижавшись друг к другу, медленно поднимаются в небо сквозь снег и ветер, и вдруг поняла, что не знает, куда бежать ей.
Ее тетя больше не будет дарить ей безделушки, дядя не будет дарить ей книг, и они не будут защищать ее, когда матушка будет ее наказывать. Возможно, они и начнут новую жизнь в этом мире, но новая жизнь означает, что она больше не будет иметь к ним никакого отношения.
Отец сказал ей, что семья ее тети обречена на такую судьбу, и что тетя уже стала самой долгоживущей в их семье.
— Однажды твоя мать тоже покинет нас, и в конце концов останемся только мы с тобой, отец и дочь будучи опорой друг для друга, как бы жестоко это ни было, — вздохнул ее отец и с улыбкой погладил ее по волосам.
Ее отец сказал, что будет с ней навсегда, он обещал.
Но отец тоже нарушил свое слово.
В тот год она, одетая в траурную одежду и белые цветы, сидела рядом с гробом своей матери. Ее мать умиротворенно лежала там, как будто спала. Благодаря самосовершенствованию, ее мать, ушедшая из жизни в девяносто, по-прежнему выглядела молодо, без малейшего признака на старение.
Она держала в руках жадеитовую шкатулку, наполненную прахом.
Или, иными словами, в этой шкатулке находился ее отец.
Она нежно погладила гроб, сделанный из очень прочной и изящной древесины цзиньсы наньму, которую ее мать лично собирала при жизни. Мать всегда говорила, что рождение, старение, болезнь и смерть — это нормальное явление в жизни человека, поэтому не стоит принимать это уж слишком близко к сердцу. Мама действительно умерла естественной смертью от старости.
А она и сама не знала, должна ли принимать это близко к сердцу, но считала, что имеет право на горе и отказ принять это.
Но в конце концов, она уже не была ребенком с обоими родителями рядом с собой, и не могла вести себя как избалованная девчонка.
Поэтому она встала и залезла в гроб, легла рядом с матерью и, как и раньше, протянула руку, чтобы крепко обнять ее, отчего в ее объятиях оказалась и жадеитовая шкатулка с прахом отца.
Она тихо сказала:
— Вот смотрите, теперь я могу обнять вас обоих одной рукой. Вы все говорили, что любите меня, но вы все ушли, оставив меня одну, вы оказались лжецами.
Она была уже достаточно взрослой, чтобы понять свое предназначение.
Родившись уже мертвой, и будучи призраком с тех самых пор, теперь она будет существовать вечно. Все, что она любила, было мимолетным, как дым, и только бездна была долговечна и беспристрастна, как она.
В тихий безмолвный полдень она свернулась калачиком в гробу своей матери, и никто не отвечал на ее бормотание. Лишь нефритовый кулон в виде Призрачного Фонаря сиял блестящим светом на ее поясе. Она сняла его, подняла над головой и долго рассматривала.
— Оставили меня... и эту штуку, — прошептала она.
Солнечный свет ярко проникал сквозь фонарь Королевы Призраков, и в тот момент она смутно почувствовала странное и едва уловимое, никогда ранее не испытываемое ощущение, будто рядом с ней был кто-то еще.
Это запах.
Это слово появилось в ее голове внезапно, словно возникло из ниоткуда. Она замерла, запах был для нее явно незнакомым и далеким, словно существовал только в устах других людей.
Но что это за аромат?
С чего она вдруг решила, что это именно запах, такой тянущийся, кристально-чистый, словно нить ветра, парящая в воздухе, окутывающая ноздри и сердце?
Это... агаровое дерево, амбра, мускус, листья мяты, гиацинт, ладан...
Это...
Это...
Запах Дуань Сюя.
Его мешочек с благовониями.
Хэ Сыму замерла, держа в руках Призрачный Фонарь. В долгом, подобном превратностям судьбы, молчании она собралась с мыслями, избавилась от растерянности и печали, а затем тихо рассмеялась:
— Пытаешься проникнуть в мои воспоминания, чтобы найти мое уязвимое место, повелитель Призрачного дворца Озорства. Что тут скажешь, ты приложил все усилия.
Солнечный свет, гроб, жадеитовая шкатулка и фонарь Королевы Призраков — все исчезло. Когда Хэ Сыму вновь открыла глаза, она увидела висящую на небосводе полную луну и себя, сидящую в саду И Лиэра и окутанную магическим ореолом. Перед ней возвышалась фарфоровая пагода, из которой исходило сильное призрачное излучение, словно она была окутана черным туманом, а И Лиэр стоял рядом с пагодой, нервно глядя на Хэ Сыму.
Она мягко улыбнулась и обратилась к бурлящей в пагоде призрачной энергии:
— Повелитель Призрачного дворца Озорства, как же трудно с тобой свидеться.
Недалеко от столицы Лу Да вошел в комнату почтовой станции и закрыл за собой дверь. Почувствовав необычную ауру в комнате, он нахмурился, повернулся и увидел, что окно широко открыто, а в лунном свете у окна стоит юноша в черной одежде и с черной вуалью на голове.
Злобный призрак. Злобный призрак с духовным мечом в руках.
Этот злобный призрак приблизился к нему на два шага, словно хотел что-то сказать. Лу Да, продолжая хмурить брови, неторопливо достал из рукава костяную флейту, сделанную из костей орла и исписанную сверху донизу причудливыми письменами народа Хуци. Стоило ей только зазвучать, как ее острый, словно лезвие ножа, звук вывел несколько призрачных символов над головой призрака, а затем вдруг разорвал и скинул с его лица вуаль.
Когда завеса упала, стал отчетливо виден облик юноши. У него был глубокий взгляд и выразительные черты лица, он был красив и пленителен, а его округлые с приподнятыми уголками глаза ярко сияли.
Лу Да с некоторым удивлением опустил костяную флейту:
— Семнадцатый?
Юноша, казалось, удивился еще больше, он на мгновение замолчал, а потом рассмеялся:
— Неужели младший жрец знает меня?
Лу Да сделал два шага вперед и положил руку на плечо Дуань Сюя, от которого исходила холодная призрачная аура.
— Ты столько лет считался пропавшим без вести. Так вот почему, ты уже мертв?
— ...
Дуань Сюй кивнул и с серьезным видом сказал:
— Да, все так.
— Тогда почему ты здесь?
— Честно говоря, твой отец послал меня, чтобы я вернул тебя обратно в столицу. — Слегка помедлив, Дуань Сюй улыбнулся и сказал: — Это, конечно, было всего лишь предлогом для него, чтобы избавиться от меня.
Примечания:
1* 馄饨 (húntun) — вонтоны; разновидность пельменей в китайской кухне, обычно подаются в бульоне