Глава 36. Цяо Янь
Хэ Сяосяо — а точнее Цяо Янь — очнулась раньше положенного срока, что было просто невероятно. Солдат, сообщивший новость, сказал, что, как только Цяо Янь пришла в себя, она закричала о помощи и, несмотря на свою слабость, захотела прийти в главный лагерь, что было еще невероятнее.
И действительно, вскоре после этого вошла бледнолицая Цяо Янь, которой помогали идти. Ее лицо явно не изменилось, но выглядело совершенно иначе, нежели раньше. Цяо Янь была словно слабая ива на ветру — столь же хрупка и нежна, а когда она моргала, то была похожа на трепыхающуюся бабочку.
Хэ Сяосяо тоже была похожа на хрупкую бабочку, но необъяснимым образом она заставляла людей чувствовать, что ее крылья способны унять бурю.
Как только Цяо Янь вошла в лагерь, она заплакала и бросилась в объятия своей матери, крича:
— Матушка, спаси меня!
Женщина еще не закончила плакать, но в этот момент тут же обняла Цяо Янь и с возгласом «Маленькая Цяо-эр, маленькая Цяо-эр!» стала спрашивать ее, что происходит. Старший брат также поглаживал Цяо Янь по спине.
Хэ Сыму подняла брови и посмотрела на эту семейку, живущую душа в душу. Цяо Янь протянула руку, ткнув в сторону Хэ Сыму, и плача сказала:
— Матушка, это все она! Она украла мое тело и вселилась в него, она — злобный призрак! Она хотела навредить мне! Матушка, спаси меня!
Все взгляды в лагере устремились на Хэ Сыму, и даже У Шэнлю, который только что яро защищал ее, с подозрением покосился в ее сторону. Генерал Инь, который явно должен был быть взволнован, немного нервничал.
Хэ Сыму слегка вздернула подбородок, ее взгляд переместился с Цяо Янь на мастера Мин Фэна, а затем снова на ее семью, она мягко улыбнулась и безразлично промолвила:
— Мне нечего на это сказать. Перед вами пара фальшивых родственников, одна фальшивая Цяо Янь, один фальшивый даос.
И один настоящий злобный призрак.
Цяо Янь на самом деле не просыпалась.
Ею просто манипулировал другой злобный призрак, который воспользовался брешью в возникшей ситуации. Даосский мастер Мин Фэн и правда обладал некоторой магической силой, невозможно было не заметить подсказки в этом на теле Цяо Янь, однако на данный момент он хранил молчание.
Вот как обстояли дела. Оказывается, для этой большой драмы спелись злобный призрак, даос и человек: мастер Мин Фэн, имея за спиной защиту генерала Иня, нацелился вместе с ним на Дуань Сюя, а злобный призрак, привязанный к Цяо Янь, вероятно, нацелился на нее. Впервые за четыреста лет жизни она увидела призраков, даосов и людей, объединенных таким образом, и теперь наслаждалась этим зрелищем.
Хэ Сыму встала со своего места и, подойдя к Цяо Янь, опустила глаза и тихо прошептала ей:
— У тебя есть день времени, уж держись.
Цяо Янь задрожала, и неизвестно, было ли это притворство или настоящий страх, она тут же сжалась в объятиях матери. Мастер Мин Фэн встал между ними и указал на Хэ Сыму:
— Злобные призраки свирепствуют! Пока я здесь, я ни за что не позволю тебе снова причинить вред невинным.
Хэ Сыму улыбнулась легкой улыбкой, сделала два шага назад и спокойно сказала под пристальным вниманием толпы:
— Я бездельница из Цзянху, а не злобный призрак, и я понятия не имею, почему барышня Цяо так клевещет на меня. Думается мне, что мастер Мин Фэн приготовил сотни способов, чтобы свалить это обвинение на мою голову. Что на это может сказать такая беспомощная девушка, как я? Если господа хотят закрыть меня и проверить, то прошу — вперед.
У сидевшего на возвышении Цинь Хуаньда было холодное лицо, а лицо Чжэн Аня было еще более мрачным и непредсказуемым. Цинь Хуаньда блуждал взглядом по лицам всех присутствующих в лагере, возможно, обдумывая последствия для армии Табай и Дуань Сюя. Наконец, он сказал:
— Если барышня Семнадцатая правда не является злобным призраком, ей придется некоторое время провести в камере и дождаться возвращения генерала Дуаня, чтобы встретиться с ним и доказать свою невиновность.
Хэ Сыму повернул голову, чтобы взглянуть на главнокомандующего Циня, и равнодушно сказала:
— Слушаюсь и почтительно повинуюсь приказу главнокомандующего.
Главнокомандующий Цинь необъяснимо почувствовал, что в глазах этой барышни мелькнула насмешка, и неуютное ощущение от этого не было похоже ни на присутствие призрака, ни на присутствие человека.
Хэ Сыму впервые за несколько десятков раз, когда она уходила на покой от работы, посчастливилось на себе испытать каково это — быть заключенной в тюрьму. Она сидела, скрестив ноги, прислонившись к холодной стене камеры и закрыв глаза, чтобы восстановить силы, а камера была сплошь увешана различными талисманами для изгнания злых духов и подавления призраков. Она лишь мельком взглянула на эти не очень-то качественные бумажки. При ней был Фонарь Королевы Призраков, и эти талисманы действовали на нее не так хорошо, как железные прутья.
Быть заключенной было не так уж и плохо, а вот та большая драма, которая последует за этим, уже неприятна.
Вероятно, один из повелителей Призрачного Дворца откуда-то узнал о потере ею магической силы и, понимая, что такой шанс выпадает раз в жизни, решил действовать. Он приказал кому-то из своих подчиненных взять под контроль тело Цяо Янь и объединить усилия со смертными, чтобы навредить ей.
— Семнадцатая, — вдруг ее кто-то окликнул. Хэ Сыму слегка приоткрыла глаза и увидела по ту сторону решетки встревоженное лицо Мэн Вань. Вся она была скрыта черным одеянием и держалась за прутья камеры: — Ты ведь еще не ела?
Прислонившаяся к серой стене Хэ Сыму указала на пустую миску рядом с собой:
— Я уже поела.
Выражение лица Мэн Вань резко изменилось, и она тут же присела на корточки и потянулась к ней через прутья:
— Выплевывай скорее! Еда отравлена! Выплевывай!
Хэ Сыму пошатнулась под ее напором, отчего со стены посыпалась пыль. Она бесстрастно сказала:
— О? Кто хотел навредить мне, генерал Инь? Господин Чжэн?
Лицо Мэн Вань помрачнело.
Хэ Сыму все поняла:
— Господин Чжэн.
Причастность к колдовству — серьезное преступление. Чжэн Ань, вероятно, не был до конца уверен в ее призрачной сущности, но он и не знал, какие еще ловушки приготовили генерал Инь с главнокомандующим Цинем. Боясь, что Дуань Сюй угодит в еще одну ловушку, когда вернется и встретится с ней, он решил сделать первый шаг и лишить его возможности допросить ее, ведь «мертвые не болтают».
Если она умрет, это не только докажет ее невиновность, но и позволит насадить черный котелок* на голову генерала Иня.
— Вы, из Великой Лян, в этой войне сражаетесь довольно посредственно, однако совершенно искусно плетете интриги. — Хэ Сыму опустила руку Мэн Вань, которая все продолжала дергать ее, и спокойно сказала: — Не переживай, этого яда для меня недостаточно. Пока не пронзить духовным мечом слабое место или не сжечь его призрачным пламенем, злобный призрак никогда не превратится в пепел.
Мэн Вань была поражена. Она отпустила руку Хэ Сыму и посмотрела на нее, будто видит впервые. Хэ Сыму повернула к ней голову:
— Только не говори, что ты ни разу меня не подозревала.
— Так значит, ты и правда...
— Злобный призрак.
— Ты...
— Хэ Сяосяо.
Мэн Вань глубоко вздохнула, встала и посмотрела на Хэ Сыму со сложным выражением во взгляде. Глядя на нее вот так довольно долгое время, она вдруг достала с пояса ключ и открыла камеру, прошептав:
— Я уберу охрану с дороги, так что поторопись.
Переведя взгляд с открывшейся решетки прямо в ее глаза, Хэ Сыму скрестила руки на груди:
— Я ведь тебе не очень-то и нравлюсь?
— Раз я позволила тебе идти, просто иди уже! — Мэн Вань подавила гнев в своем голосе, и, внезапно подняв глаза на Хэ Сыму, сказала сквозь стиснутые зубы: — Ты помогла Шуньси, помогла нам одержать победу над хуцийцами. Мне все равно, кто ты... Я не из тех людей, которые за добро отплачивают злом.
Хэ Сыму некоторое время молчала, сидя на месте, и лунный свет из окна падал на землю у нее под ногами. Ее кожа была бледной, а под ледяным взором, похожим на глаза феникса, была небольшая родинка. Она придвинулась ближе к Мэн Вань, и от этого прямого взгляда у Мэн Вань перехватило дыхание, однако она лишь увидела, как та, проходя мимо, похлопала ее по плечу:
— Спасибо.
Сказала она беззаботно.
После того как фигура Хэ Сыму удалилась, Мэн Вань втайне вздохнула с облегчением. Она повернула голову и посмотрела ей в спину, размышляя, действительно ли та являлась призраком? Она выглядела не так устрашающе, как злобные призраки из легенд.
Знал ли об этом Дуань Сюй?
Наверняка, да.
И даже в этом случае он все равно... испытывал к ней что-то?
Выйдя из тюрьмы, Хэ Сыму не спешила уходить, она отыскала ту шляпу с вуалью, которая могла скрыть ее, неторопливо вышла из Шочжоу и, заложив руки за спину, направилась в пустошь за городом. Там еще оставалась выжженная земля, оставшаяся от ранее сожженного военного лагеря.
Она остановилась и спокойно спросила:
— Ты ждал так долго, так чего же медлишь?
Из темноты с шорохом выскочила группа людей, словно дикие звери, преследующие в ночи, и окружила Хэ Сыму. Оглянувшись, Хэ Сыму увидела Цяо Янь и мастера Мин Фэна, которыми кто-то манипулировал. Они стояли перед толпой и настороженно смотрели на нее, не смея подойти ближе. Казалось, они знали, что она потеряла свою магическую силу, но все еще испытывали неизжитый страх перед ее обычной жесткостью.
Хэ Сыму издала легкий смешок, но ее улыбка померкла, когда она увидела человека, стоящего позади Цяо Янь.
Цяо Янь погладила по голове ребенка за собой и сказала с улыбкой:
— Чэньин, помоги мне вернуть нефритовый кулон, висящий на талии этого злобного призрака. Он принадлежит мне.
Несколько сбитый с толку Чэньин взглянул на Цяо Янь, затем бросил взгляд на Хэ Сыму, он дернул Цяо Янь за одежду, спрашивая:
— Ты... ты правда сестрица Сяосяо?
Цяо Янь улыбнулась, и в темноте ночи она ничем не отличалась от прежней Хэ Сяосяо. Она присела на корточки, погладила Чэньина по плечу и спросила:
— Что такое, ты не узнаешь меня? Конечно, я Хэ Сяосяо! Тебе ведь было так грустно, когда я все не приходила в себя. Разве я не проснулась?
Чэньин бросил на Хэ Сыму еще один короткий взгляд и тихо сказал:
— Но... братец-генерал и она говорили...
— Они солгали тебе! Она — злобный призрак, а Дуань Сюй вступил с ней в сговор, они обманули всех нас. Видишь, она даже украла нефритовый кулон, который всегда был при сестрице. Ты же поможешь своей сестре вернуть его, правда?
Чэньин посмотрел в глаза Цяо Янь и, прикусив губу, спросил:
— Ты... Когда ты одолжила сону у тетушки Сун, на сколько яиц ты ее обменяла?
Цяо Янь улыбнулась и, не задумываясь, ответила:
— Восемь. Ты всегда можешь мне верить.
Чэньин посмотрел на Хэ Сыму с некоторым замешательством в глазах. Хэ Сыму равнодушно смотрела на них, ничего не оспаривая.
Цяо Янь потянула Чэньина за руку и подвела его к Хэ Сыму, уговаривая:
— Просто подними руку, и кулон будет у тебя. Сестра рядом, не бойся.
Другой рукой она поглаживала его по голове, с одной стороны успокаивая Чэньина, а с другой — угрожающе глядя на Хэ Сыму.
Жизнь этого ребенка теперь в ее руках.
Чэньин поднял голову и встретился взглядом с Хэ Сыму. В глазах Хэ Сыму отражалась холодная тишина лунного света, и в них не было ни единой эмоции: ни гнева, ни паники, ни разочарования, ни какой-либо другой реакции, словно ледник, который никогда не растает. Она лишь мельком взглянула на ребенка, которого приютила на три месяца. Он нерешительно протянул руку к висевшей у нее на поясе подвеске в форме Призрачного Фонаря. Духовное оружие, которого боялись все злобные призраки, в руках смертного вело себя очень хорошо, и Чэньин с небольшим усилием разорвал шелковую нить, взяв в руки Фонарь Королевы Призраков.
В тот момент, когда нить оборвалась, он с тревогой поднял голову и посмотрел на Хэ Сыму, однако Хэ Сыму не сердилась и не стала сопротивляться, просто позволив ему забрать Призрачный Фонарь со своей талии.
— Ну же, отдай Фонарь Королевы... отдай нефритовый кулон мне, — в глазах Цяо Янь вспыхнул почти что лихорадочный блеск.
Чэньин поколебался, а затем медленно вложил Призрачный Фонарь в руку Цяо Янь. Фонарь по-прежнему лежал тихо, не излучая того света, который должен был излучать. На лице Цяо Янь на мгновение отразилось разочарование, но она быстро совладала с собой и сказала Хэ Сыму:
— Я просто убью тебя.
Она повернула голову в сторону даосского мастера, стоявшего позади нее:
— Мастер Мин Фэн, твой черед.
Мин Фэн стоял позади, заложив руки за спину, и смотрел на молчаливую и спокойную Хэ Сыму. Он спросил:
— Как мы можем быть уверены, что у нее вообще не осталось магических сил?
Хэ Сыму усмехнулась и прошептала:
— Трус.
Мин Фэн нахмурился, подошел и некоторое время смотрел на Хэ Сыму, прежде чем вручить Чэньину короткий духовный меч.
— Дитя, я дам тебе шанс сразить этого злобного призрака!
Примечания:
1* 黑锅 (hēiguō) — черный котел (образ.: несмытая обида; клевета, ложные обвинения)