Проданная

Розэ проснулась от резкого звука. Голос Джису резал утреннюю тишину, как нож. Она сидела у окна, с телефоном в руке, и говорила так громко, что стены дрожали.

— Я сказала, нет! — её голос был стальным. — Я дала слово.

Розэ приподнялась в постели, ещё не до конца понимая, что происходит. Но каждое слово Джису ударяло прямо в сердце.

— Она просто женщина, Джису! — донёсся мужской голос из трубки. Тон был жёсткий, уверенный. — Если мы не начнём войну первыми, то её начнут Паки. Ты это знаешь.

Джису резко встала, пройдясь по комнате. Её пальцы так сильно сжимали телефон, что костяшки побелели.
— Мне всё равно, — прорычала она. — Я обещала.

— Сколько стоит твоё обещание? — холодно бросил голос. — Паки уже сделали первый шаг. Если мы позволим им идти дальше, завтра они будут у наших ворот.

Тишина повисла. Розэ, затаив дыхание, наблюдала, как Джису борется сама с собой. В её лице читалось напряжение: между обязанностью лидера и тем странным, слишком человеческим чувством, которое связывало её с Розэ.

— Закрой свой рот, — наконец процедила она. — Решение моё. И точка.

Она сбросила звонок и с силой бросила телефон на стол.

Розэ не выдержала. Поднялась, накинула на плечи шёлковый халат и тихо спросила:
— Это... из-за меня?

Джису резко обернулась. В её глазах горел огонь, но под ним — усталость.
— Я пообещала, что не трону Паков. Я не нарушаю обещаний.

— Но твои люди... они не согласны? — осторожно спросила Розэ.

Джису усмехнулась без радости.
— Они думают, что я мягкая. Что женщина, которую держу рядом, ослабила меня.

Эти слова ударили больнее, чем любая угроза. Розэ опустила взгляд. Она не знала, как ответить.

Джису подошла ближе, взяла её за подбородок и заставила поднять глаза.
— Но они не понимают одного, жемчужинка. Я могу отказаться от войны. Но от тебя... я уже не могу отказаться.

И в этот момент Розэ поняла: обещание Джису стоило дороже, чем кровь и власть. Но именно это обещание могло однажды разрушить их обеих.

⸻

— Собирайся, — коротко бросила Джису, захлопывая чемодан.

Розэ нахмурилась. В её голове всё ещё звучали обрывки телефонного разговора, злые голоса и слова про войну. Она ожидала, что Джису поведёт её на встречу с мафиози, в очередной роскошный ресторан или хотя бы в казино, но уж точно не туда, куда они поехали.

— Ты серьёзно? — выдохнула она, когда перед ними вырос огромный замок Диснейленда в Париже.

Толпы детей, смех, воздушные шары, разноцветные костюмы персонажей. Атмосфера праздника. Никаких теней, никаких угроз. Будто другой мир.

— Разве... мафии ходят в Диснейленд? — Розэ не удержалась от вопроса, её глаза округлились.

Джису чуть приподняла уголки губ — её редкая, почти неуловимая улыбка.
— Сегодня — да.

⸻

Они вошли в парк, и Розэ почувствовала, как с каждой минутой сердце наполняется детским восторгом. Магазинчики с сувенирами сияли огнями, пахло сладкой ватой, а по мостовой бегали дети в костюмах принцесс и супергероев.

На одной из витрин Розэ увидела стенд с ободками. Милые, яркие — с ушками Микки Мауса, с бантиками, с коронами. Она замерла, не веря, что её тянет к чему-то такому простому.

— Иди сюда, — вдруг сказала Джису.

Розэ послушно подошла. Джису взяла с витрины два ободка: один — золотой, с маленькой короной, другой — с чёрными ушками Микки.

Она протянула первый Розэ:
— Принцессе — корону.

Розэ покраснела, но взяла. Когда она надела ободок, в зеркале на витрине отразилась девочка, которой было снова семнадцать, и которая хоть на миг могла забыть о тяжести мира.

А потом Джису сама надела на голову ушки Микки. Контраст был настолько нелепым, что Розэ рассмеялась впервые за многие недели — звонко, искренне.

— Ты... — она закрыла рот рукой, но улыбка не исчезала, — ты выглядишь слишком... мило для главы мафии!

— Тогда молчи, пока никто не заметил, — сухо ответила Джису, но её глаза сверкнули от удовольствия, что заставила Розэ смеяться.

⸻

Позже они зашли в фотобудку.
— Давай, — Джису кивнула на сиденье.

— Что? Ты серьёзно хочешь... фотографироваться? — Розэ снова удивилась.

— У тебя будут доказательства, что я умею улыбаться, — усмехнулась Джису.

Они сели тесно друг к другу. Аппарат мигнул. Первая фотография — Розэ смущённо улыбается, Джису смотрит прямо в камеру с холодным выражением. Вторая — Розэ тянется поправить ей ушки Микки, и обе уже не могут сдержать смех. Третья — Джису неожиданно обняла её за талию, притянув ближе, и на снимке их взгляды встретились слишком близко. Четвёртая — вспышка застала их в тишине: Розэ с расширенными глазами, Джису с той самой тенью улыбки, которая принадлежала только ей.

Когда аппарат выплюнул полоску фотографий, Розэ взяла их в руки и долго смотрела.
— Это... слишком реально, — прошептала она.

— Именно этого я и добивалась, — тихо ответила Джису.

⸻

Они катались на каруселях, ели сладкую вату, смотрели на фейерверк над замком. И всё время Розэ не покидало чувство: здесь нет мафии, долгов, войны. Только они вдвоём — женщина в ушках Микки и девочка с короной.

И когда поздно вечером они возвращались в отель, Розэ поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы этот день заканчивался.

Джису посмотрела на неё в полумраке салона машины и произнесла почти шёпотом:
—Ты так сияешь жемчужинка .

И сердце Розэ забилось сильнее, чем когда-либо.