Проданная

Утро в доме Ким Джису началось непривычно спокойно. Ни криков охраны, ни отрывистых докладов по телефону. Лишь мягкий запах кофе и солнце, пробивающееся сквозь шторы.

Розэ сидела у окна, задумчиво глядя на сад. После всего, что произошло, её мысли всё ещё путались. Обещание Джису звучало в ушах, как тихий колокол, но доверять полностью она не решалась.

Дверь кабинета распахнулась. Джису вошла уверенной походкой, в строгом костюме, но с чемоданом в руке.
— Собирайся, жемчужинка.

Розэ удивлённо подняла взгляд.
— Что? Куда?

На лице Джису появилась тень улыбки.
— Мы едем во Францию.

Розэ замерла.
— Во Францию?.. Зачем?

— Потому что ты слишком долго жила в клетке, — ответила Джису, ставя чемодан на пол. — А я не хочу, чтобы ты превратилась в свою тень. Нужно... отвлечь тебя.

Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость. Для Джису «отвлечь» означало вырвать Розэ из этой реальности, показать ей другой мир, где не пахнет кровью.

⸻

Париж встретил их шумом улиц, запахом свежего хлеба и кофе, золотым блеском вечернего света на крышах домов. Для Розэ всё это было как сон. Она стояла на балконе отеля и смотрела на Эйфелеву башню, не веря, что правда здесь.

Джису вышла следом, в руках бокал вина. Она встала за её спиной, легко коснулась плеча.
— Считай, что это наш медовый месяц, жемчужинка.

Розэ обернулась, в её глазах вспыхнуло удивление.
— Медовый месяц?..

— Да, — спокойно произнесла Джису и, сделав глоток, добавила: — Раз уж нам навязали брак, почему бы не сделать вид, что он настоящий?

Розэ почувствовала, как сердце пропустило удар. В её груди поднялась целая буря — страх, замешанный с теплом, и странное, запретное желание поверить.

— Ты шутишь, — прошептала она.

Джису медленно наклонилась ближе, её взгляд пронзал насквозь.
— А разве я когда-нибудь шучу?

Мир вокруг будто исчез. Шум Парижа растворился, остались лишь они двое и этот странный новый этап, в который втянула их судьба.

⸻

Позже они гуляли по набережной Сены. Джису держала Розэ за руку — не так, как держат собственность, а так, как будто впервые позволила себе слабость: быть рядом открыто. Люди вокруг видели лишь красивую пару, не подозревая, кто на самом деле скрывается за этой маской.

— Ты правда считаешь это медовым месяцем? — спросила Розэ, глядя на огни ночного города.

— Я считаю это передышкой, — честно ответила Джису. — Но если тебе легче думать, что это медовый месяц... пусть будет так.

Она наклонилась и, неожиданно для самой себя, коснулась её губ лёгким поцелуем. Не властным, не требовательным, а почти осторожным.

— В этот раз, Розанна, я хочу, чтобы ты запомнила не страх, а свободу.

И впервые за долгое время Розэ не хотела бежать.

⸻

Поцелуй был слишком коротким, но его хватило, чтобы весь мир вокруг вспыхнул.
Розэ замерла, дыхание сбилось, сердце стучало так, будто готово вырваться из груди.

И в тот же миг она резко отстранилась.
— Не смей... — её голос дрогнул, выдав больше чувств, чем она хотела.

Джису прищурилась. В её глазах мелькнул огонь — не злость, а то опасное любопытство, с которым хищник наблюдает за добычей.
— Ты думаешь, я не заметила, как ты дрожала? — тихо произнесла она, делая шаг ближе.

— Я... я не дрожала! — почти выкрикнула Розэ, пятясь назад.

— Конечно, — с усмешкой ответила Джису. Она остановилась, словно давая ей пространство, но её взгляд держал крепче любых стен.
— Ты можешь убежать от меня хоть на край света, жемчужинка. Но от себя ты не убежишь.

Эти слова ударили сильнее, чем прикосновение. Розэ чувствовала — внутри всё рвётся на части: ненависть к этой женщине, страх перед её властью... и то странное тепло, которое разгорается всё сильнее.

Она отвернулась, вцепившись пальцами в перила балкона. Париж сиял огнями, но для неё всё потемнело.
— Я не хочу... — прошептала она, будто самой себе.

Джису подошла ближе, но не коснулась. Её голос стал ниже, мягче, почти опасно ласковым.
— Тогда скажи это так, чтобы я поверила. Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не хочешь меня.

Розэ медлила. Губы приоткрылись, но голос не находился.
Она не смогла.

Джису тихо рассмеялась. Не громко, не злобно — но так, что мурашки побежали по коже.
— Вот и всё, — сказала она, отступая. — Ответ я услышала.

Розэ осталась стоять одна, чувствуя, что в этой игре она теряет почву под ногами.

⸻

Позже, когда они вернулись в номер, Джису вела себя так, будто ничего не произошло. Она спокойно наливала себе вино, рассматривала документы, даже шутила о французских новостях.

А Розэ не могла уснуть. Каждый раз, закрывая глаза, она снова ощущала тот поцелуй — и свой страх, и своё желание, переплетённые в одно.

⸻

Утро встретило их прохладой. Джису смотрела на спящую Розэ с той самой тенью улыбки, которую никто другой никогда не видел.
Она знала: девочка может бежать, отталкивать, сопротивляться... но уже слишком поздно. Она принадлежала ей — хотя бы сердцем, пусть сама ещё этого не понимала.

И Джису собиралась доказать это.