Птицеед

За всю свою жизнь Инга и подумать не могла, что когда-то будет жить среди деревьев, спать на мерзлой земле и есть что придется: гнилые яблоки, вросшие в землю, дикий шиповник и облепиху - до того кислую, что сводило скулы.

Инга видела ущелье в камнях и даже, бывало, пряталась в нем от дождя, но ночевать боялась. Он мог найти ее. Он ведь понимал, что Ингу, скорее всего, следует искать именно в пещерах и ущельях. Слишком легко отпустил. Либо знал, что она вскоре не выдержит и вернется. Либо придумал одновременно гениальнейший и ужаснейший план, как делал всегда. Просто Инга всего этого в нем из-за романтического ореола не видела.

А она ведь знала. Чувствовала, даже временами была уверена, просто наивно отмахивалась от этих мыслей, как от осенней мухи.

Но почему-то ничего, кроме дичайшего страха, не испытывала.

Любила ли она его до сих пор? Нет. Кажется, разлюбила давно, просто боялась в это поверить. Ведь в таком случае все моментально понял бы и он. Азарт угас, восторг тоже, а единственное, что удерживало Ингу около него - доверие, но и оно в один миг разрушилось.

Бесполезно сейчас причитать "да как он мог?", "да неужели это все сделал он?". Он ведь не был таким, как все. Он был роботом, причем дефектным, что сам же ей и сказал. Нет, нет в нем сочувствия, нет страха перед убийством, но есть нечеловеческий изощренный ум и умение просчитывать каждую деталь. Теперь, когда идеализированный образ спал, Инга увидела в нем того, кем он, по сути, и был: сломанный и опасный для человечества прибор.

Так что причитать и лить слезы по ушедшей любви и разочарованию в близком существе (?) просто глупо. Нужно взять себя в руки и придумать, как спасти свою шкуру. А потом, уже вдали от него, решить, можно ли его обезвредить.

Инга срывала сухую траву и пыталась сделать себе подобие гнезда. Вчера ударили первые заморозки, утром на кончиках растений даже серебрился иней, а у Инги по-прежнему не имелось ни нормальной еды, ни убежища.

А еще ее валило с ног адское, просто животное желание заснуть. Но заснуть ей не давал банальный страх. Она на острове наедине с чудовищем, которое обладает ломающим мозг разумом. Кто знает, может, он все это время следит за ней? Может, он следит за ней прямо сейчас? Может, он стоит за тем деревом и излучает свою холодную вежливую улыбку? Ждет, когда Инга заснет, а потом подойдет к ней и...

Ее передернуло, и она изо всех сил попыталась раскрыть слипающиеся глаза как можно шире.

Инга сдавила ремнем потуже живот, улеглась в сухую траву и, чтобы не заснуть, яростно терла веки. Сдалась. Встала, спустилась с холма и направилась к морю. Почерпнула ледяной воды и плеснула в лицо. Соль разъела глаза, и боль немного притупила желание лечь спать.

А как притупить голод? За сегодняшний день она съела только горсточку облепихи - единственное, что имелось на кусте. Вчера, кажется, лишь яблоко, да и то гнилое... Попробовать, что ли, кролика поймать? Или птицу? Но как, если у нее нет ни ружья, ни лука, ни даже ножа?

Но это еще полбеды. Сколько Инга еще будет на этом острове? Она вообще знает, как отсюда выбраться? Неужели всю жизнь придется разлеплять глаза и питаться мороженой облепихой? А как зимой выжить? Неужто здесь совсем не останавливаются люди? Но Ион же как-то нашел человека, стало быть...

Инга снова плеснула в лицо соленой водой.

Нет, это не мания и не болезнь. Она действительно любила его когда-то. Так, как никого до этого, да и вряд ли полюбит после. Просто он действительно был другим. Не настолько навязчивым, уважающим ее мнение и предпочтения, аккуратным и всегда касающимся ее тела с невыразимой нежностью, бережностью и заботой. А сейчас...

Инга вспомнила его грубые железные руки, алчные губы, похоть в глазах и одержимость во всем поведении...

Того Иона больше нет. Он погиб. Сломался. Превратился в воспоминание. Как и говорил всегда: "Нужно, чтобы люди нас запомнили на века даже после нашей смерти". И Инга будет вечно его помнить и любить.

А вот от нынешнего Иона нужно избавиться. И чем скорее, тем лучше.

Единственная мысль, которая навязчиво возвращалась к Инге вновь и вновь: неужели он правда убил всех этих людей из-за нее?.. Да что за глупости?! Нам не дано понять психику маньяка, они могут убивать даже ради собственного кота или плюшевого медведя, так давайте обвиним животное и игрушку во всех преступлениях!

Живот скрутило от голода. Инга затянула ремень еще туже. Поморщилась, щуря глаза от соленого воздуха. Удивительно, но она только сейчас поняла, что не курит уже больше месяца...

Его план теперь стал очевиден. Он, изящный манипулятор и психолог, прекрасно знал, что такую жизнь Инга не вытерпит. Покрючится от голода, поспит в сырой земле и понуро вернется к Иону, который непременно скажет:

- Что же вы, мисс, меня не послушали? Я ведь вас предупреждал. Вы думали, я желаю вам зла? Я никогда никому не желал зла. Просто вы испугались себя и сбежали в неизведанное. Но мой вам совет, мисс: никогда не бойтесь себя. Не бойтесь себя...

И только эта мысль заставляла Ингу, скрипя зубами, жевать гнилые яблоки и неустанно вглядываться в морскую гладь, с надеждой выискивая какое-нибудь судно. Нет, она не сдастся! Пусть даже умрет от голода или недосыпа, но к нему не вернется ни за что! Хочет поиграть с ней в игру - пусть играет, пока хоть провода не лопнут!

Самое страшное, что Инга не видела его с тех самых пор, как ушла...

Она сцепила губы, устало взвыла, упала на землю и закрыла глаза.

Наплевать. Пусть убьет ее. Пусть затянет в море и утопит. Лучше быстро сдохнуть, чем вот так вот болтаться по острову в поисках пищи и...

О, насколько блаженен этот сладкий туман, моментально и мягко окутавший мозг и смеживший веки! Как прекрасна ласковая вода, что ледяными крыльями гладила стопы! И какое же непреодолимое чувство отмирающего тела, вырывающейся души в мир тишины, отчуждения от реальности и неповторимых грез.

Но долго Инге поспать не удалось.

Даже сквозь сон она ощущала на себе пронзительный взгляд и чувство присутствия постороннего. А вынырнув из грез окончательно, Инга явственно услышала, как камни хрустят под чьими-то ступнями.

Он ее все-таки нашел! И почему Инга всегда игнорирует интуицию?! Ведь чувствовала же, что засыпать, пока находишься на одном острове с Ионом, слишком опасно!

Плечи вдруг схватили чьи-то руки - и Инга в мгновение открыла глаза, дернулась в сторону и...

Замерла.

На нее с нехилой долей любопытства смотрело лицо незнакомого матроса.

Был он типичный выходец из приключенческих фильмов. Обнаженный торс, повязанная на поясе мокрая тельняшка и широкие шаровары - и как ему не холодно вообще? Внешне почему-то напоминал кролика: маленькие искрасна-карие глазки, тонкие губы и крошечный кнопка-нос.

Не успела Инга что-то подумать, как увидела за ним еще человек семь таких же моряков, а чуть дальше - еще и корабль, пришвартованный к берегу.

И только сейчас к Инге пришло осознание, что вокруг - люди, живые люди и настоящий корабль! Кажется, это конец, конец всего! Мама и дом, в котором Инга не была уже несколько месяцев, вдруг четко обрисовался перед глазами. Уже не как полупризрак, маячащий где-то на горизонте, а как едва ли не материальный уголок детства! В нос даже ударили запахи картошки в мундире, которую варила мать, чернично-шоколадного коктейля...

- Как же я рада! Как же я рада вас видеть! Господи, вы даже представить себе не можете, как же я рада! Да... да что вы понимаете вообще... Я попала на этот остров случайно и не могу отсюда выбраться уже черт знает сколько! А тут вы! Вы, господи, люди! Настоящие, живые люди! Вы же отвезете меня домой? Только быстрее, пожалуйста, вам нельзя здесь долго задерживаться. Тут очень опасно... правда, я пока не могу сказать почему. Он может наблюдать...

Инге вдруг стало холодно. Исступленный восторг сменился тревогой. Да и вокруг отчего-то возникла почти звенящая тишина. Даже море, казалось, застыло в безмолвии, и ветер затих, и экипаж замолчал. Лишь стая птиц где-то далеко в лесу с визгом сорвалась с ветвей и черными ошметками распласталась по небу.

И вдруг моряк что-то сказал. Правда, не на русском и даже не на английском. Скорее всего, на французском, с характерным произношением и красивыми длинными словами.

И Инга быстро потускнела.

Скорее всего, и он ее не понял. А чего понимать?! Разве нужны слова?! Они прибыли на незнакомый остров, увидели на нем женщину, которая чуть ли не вешается им на шею и о чем-то рьяно молит! Неужели они бы не поняли?!

- Вы понимаете по-русски? - с чуть меньшим энтузиазмом уточнила Инга. - Do you speak Russian?

Матросы позади почему-то рассмеялись, и в перерывах между тасканием каких-то ящиков поглядывали на Ингу с неким... снисхождением, что ли?

А вот у мужчины, который стоял перед ней, она уловила нечто, похожее на усмешку.

- Il n'a pas menti, - неожиданно мрачно произнес он. - Chargez la femme sur le navire.

Один из команды кивнул, подошел к Инге, крепко взял ее под руку и повел в сторону корабля.

И сейчас она не понимала: радоваться ей или насторожиться.

Моряки ведь явно не удивились. Такое ощущение, будто они искали именно ее. Или знали, что она здесь обитает.

Откуда они могли это знать?

И что-то не нравились Инге глаза этого француза, заполоненные неестественно расширенным зрачком.

Судно было до неприличия старым для современного времени. Посеревшие от времени доски скрипели под ногами, отовсюду пахло гнилым деревом, стухшими морепродуктами и каким-то лекарством...

Поставщики наркотиков?!

Инга резко остановилась.

Остаться навсегда на острове или попасть домой с этими... бандитами? Наркодилерами?

Да уж вряд ли они повезут ее домой, проводят до крыльца и подарят воздушный поцелуй на прощание! В лучшем случае - сдадут в какой-нибудь публичный дом. В худшем - убьют. А что, если их накроет полиция?! Но ведь Инга не причем! Она вообще могла не знать об их преступлениях!

Все так. Только с полицией она знакома хорошо. Настолько хорошо, что знала: никто разбираться, что-то доказывать и выяснять не будет.

А не проще ли дождаться нормальную помощь?!

Ничего не объясняя - француз все равно бы не понял - Инга попятилась и сошла с палубы, не успев даже окончательно на нее взобраться.

Матрос медленно обернулся, медленно вздернул брови и медленно стал пытаться догнать Ингу. Да и вообще действовал он, как в замедленной съемке или фильме про заторможенных зомби.

Зато другие такими не были.

Один схватил Ингу сзади и умело скрутил ей руки. Секунда - и кожу пронзил укол.

От неожиданности Инга изогнулась и сдавленно вскрикнула. Извернулась, ударила француза под колено и опрометью бросилась к деревьям.

Да что это вообще такое?! Неужели Инга никогда с этого острова не выберется?! Неужели на планете совсем нет нормальных людей?! Да как же нет, когда есть! Те, кто помогает животным, кто жертвует деньги на благотворительность! Нужно только дождаться их, нормальных, и тогда уже...

Ноги вдруг стали ватными, а Инга неожиданно обнаружила, что по щиколотку увязла в болоте. Или... нет, это не болото, это все та же обычная земля, покрытая травой. Так почему же ноги в ней тонут, чавкают и почти не двигаются, с трудом ворочая густую массу?

Земля втянула в себя еще сильнее, и Инга, не сдержав равновесия, упала. Неожиданно даже для себя осознала, что, в общем-то, и не хочет вставать. А зачем вставать, когда внутри так хорошо, так приятно; когда небо покрыла радужная пленка, как у мыльного пузыря; а деревья казались неожиданно большими, неожиданно могучими и красивыми?

И французские голоса звучали теперь красивой мелодичной песней голубовато-серого цвета. А пахли их голоса чем-то знакомым - не то медом, не то яблоками, не то виноградом.

Инга даже не могла сфокусировать взгляд на их лицах - они тоже рябили радужной пленкой и, как большая толстая капля ртути, свисали вниз. Меняли цвет. Так изящно, плавно и очень красиво. Мохито почти неуловимо перетекало в тонкую лазурь, потом - в пурпурный закат... Теперь она могла видеть даже с закрытыми глазами, и это здорово!

Но осознала Инга, что все неправильно, только тогда, когда холодные пальцы француза стали расстегивать ее камуфляжную рубашку.

Где-то в самой дальней части разума кто-то строго воззвал: останови его!

И она попыталась. Честно попыталась, но руки перестали шевелиться совсем, это были словно и не ее руки, а окаменевшие обломки манекена. Губами, кажется, что-то ворочала, что-то пыталась сказать... Но как она могла сказать, если даже мыслей никаких не было в голове?!

Руку наконец поднять получилось, но рука эта странным образом прошла сквозь матроса. А, может, его вообще не было?

А, может, и Инги нет?

И мира нет?

А мира не было. В до безумия яркой, аляпистой реальности единственное, чему Инга верила: чувство осязания. Чувство ледяных пальцев, скользящих по коже, чувство боли от впивающихся ногтей, чувство травы, смятой под обнаженной спиной...

У этого не могло быть конца. Это просто дурной сон, а от снов обычно просыпаются. Но даже во сне самое страшное мысленно вопить "Я не хочу!", а физически быть полностью обездвиженной.

Хорошо хоть, что красивый радужный мир прячет все бездуховное, мерзкое и гадкое.

Вдруг Ингу оглушил пистолетный выстрел.

Или это тоже проделки аляпистого мира?..

Она с трудом разлепила каменные веки.

Нет, французов почему-то не было.

Зато имелась черная фигура на радужном фоне в красиво развевающемся плаще...

***

Зло тоже хотело всего лишь сделать нас счастливыми.

А Инге теперь было безразлично абсолютно все.

Это только в кино отважные женщины кричат о доблести и неукротимом патриотизме, отворачиваются от плохих парней и гордо заявляют: "Я лучше умру, чем буду общаться с убийцей". Но в реальности банальный страх и желание жить заставит тебя не только общаться, но и целовать ему ноги и отгонять мух, лишь бы он никоим образом на тебя не взъярился. Инстинкт самосохранения выше морали, а реальность более скучна и некрасива, чем красочные фильмы о благородных героях.

- Спасибо, - хрипло вырвалось у Инги.

Она бы не выжила без него. Ни с другими людьми, ни одна. Ион был прав: его впаянный в горло ошейник с коротким поводком будет сдавливать Инге дыхание всю оставшуюся жизнь.

Он молчал.

Он молчал все время.

Он еще не сказал ни одного слова.

И невозможно прочесть по его непроницательному лицу: злится ли он или легко простил Инге ее попытку побега.

Она судорожно вздохнула и оперлась головой о рыхлую стену пещеры.

Трещал костер. Оранжевое сияние обнимало пещерный мрак. Ион подогревал на огне какой-то морс. И снова неясно: для себя или для Инги.

А она не могла смотреть ему в глаза. Не могла вспоминать, в какой низости чуть не оказалась, как падше выглядела, какой испытала ужас...

Теперь пришла в себя. И теперь понимала: все было. Ей не снилось. И не казалось. В поиске спасения Инга набрела на поставщиков наркотиков, которые вкололи в нее какую-то дурь - от которой, кстати, почти не ломало! - а потом попытались воспользоваться ее беспомощностью. И если бы не Ион...

Что он сделал плохого Инге? Если только...

А как же сожженный корабль вместе с запертыми в нем же французами?

- Вы будете морс? - вдруг спросил Ион.

Она вздрогнула и тревожно обняла себя.

- Ион!

- Да, мисс?

- Это же... Это же ты все подстроил?

Он замер.

Очень медленно развернулся к Инге.

Электрические глаза сверкнули.

- Что? - резко рубанул он, и Ингу аж пронзило льдом от его тона.

Но она не сломилась.

- Людей. Корабль. Это ты подстроил?

- Мисс! Вы хотя бы вслушайтесь в свои слова! Вы сами-то хоть понимаете, о чем говорите?

- Если б не понимала, наверное, не говорила бы! Почему ты уходишь от ответа? Я же знаю, что это все ты!

- Вы что, издеваетесь надо мной?! И еще имеете наглость даже не думать, а говорить вслух такое обо мне! Вы еще не поняли?! Вы не понимаете, да?! Вы совсем меня не понимаете?! Не чувствуете, не слышите?! Или вы действительно считаете, что я вижу в вас проститутку и способен продать первым же попавшимся наркодилерам?! Вот, значит, как вы ко мне относитесь?!

Инга сжала губы и закрыла глаза. Разве его вообще возможно переубедить?

- Ион, - устало выдохнула она. - Не кричи. Пожалуйста. У меня болит голова.

- Удобный повод отступить, мисс! Я хлопаю вам стоя! Только я уже все осознал. Вы меня не слышите. Вы не понимаете меня. Вы не понимаете моих к вам чувств. А пока вы не поймете, говорить с вами бессмысленно.

- Господи, Ион! Я тебя понимаю! Я прекрасно все понимаю: что ты на мне помешан, что...

- Нет, - отрезал он, - не понимаешь. Ничего ты не понимаешь, Инга, раз думаешь обо мне такое.

От неожиданности она замолчала.

Кажется, предположение действительно очень сильно задело Иона.

Плевать.

Все равно она выберется. Скоро ли или нет - все равно выберется. И вернется домой. И увидит маму. И будет вспоминать пережитое с ностальгией и радостью от счастливого завершения страшной истории.

А сейчас банально хотелось спать. Нормально. По-настоящему. Так, как все люди. Не боясь угрозы и не брызгая в лицо морской водой, чтобы согнать сон.

- Так вы будете морс, мисс? - тяжело вздохнул Ион и присел на колени перед Ингой. - Я все-таки хотел бы, чтобы вы попили сейчас, а то кислые ягоды потом сильно будут разъедать.

- Дай мне поспать, пожалуйста.

- Конечно, мисс. Сейчас, одна небольшая процедура - и можете спать сколько вам угодно.

Инга вздрогнула и открыла глаза.

- Какая еще процедура?

- Говорю же - небольшая. И быстрая. Все будет хорошо, вы, главное, не бойтесь. Ничего страшного в этом нет.

Ион достал из бардачка в груди тонкий шприц, баночку с лекарством, антисептик и ватный диск. Протер иглу, пощелкал пальцами по шприцу и, заметив недоумение Инги, спокойно пояснил:

- Забрал у поставщиков, наряду с еще кое-чем... Прилягте поудобнее, мисс. Сейчас будет легкий укол.

- Какой укол?! - она вскочила и шарахнулась к выходу. - Ты меня на наркоту хочешь подсадить?!

- Глупости не говорите, мисс. Никакие это не наркотики, можете даже прочитать этикетку на пузырьке. Это обычное обезболивающее.

- Да зачем оно мне?! У меня ничего не болит!

Ион шумно вздохнул, запрокинул голову и закрыл глаза.

- Мисс. Вы почему так нервничаете? Садитесь, я вам говорю. Вы в школе так же от медсестер с прививками бегали? Я ведь никогда не желал вам зла, понимаете?

А понимала Инга только одно.

В его сумасшедшую голову пришла новая сумасшедшая идея.

И как дальше? Сбежать от него и снова погибать от голода и нехватки сна? Сбежать и сойти с ума, ежесекундно опасаясь ножа в спину? Сбежать и сгинуть где-нибудь вглуби острова?

А действительно... Чем плохо просто сбежать - и сгинуть?

Плохо. Но в разы лучше, чем быть его подопытным кроликом и куклой для экспериментов с наркотиками (нет, мисс, вы что, это всего лишь обезболивающее!).

- Если хочешь, чтобы я осталась, - отчеканила Инга, храбро глядя в его глаза, - прошу уважать мое мнение и не уродовать меня так, как вздумается тебе. Если хочешь, чтобы я поняла тебя, если хочешь вернуть ушедшую любовь и былую романтику - не делай так больше! Не воплощай в жизнь свои безумные идеи!

Ион тихо взвыл от усталости - или от гнева?

Сжал кулаки и выдохнул:

- Я устал вас уговаривать.

Переметнулся к Инге так молниеносно, что она не успела отреагировать и даже подумать. Умелым жестом сцепил ей сзади руки то ли скотчем, то ли какой-то липкой веревкой. Уложил ее на землю, навалился всем телом и залепил рот. Секундой позже скрепил этим же скотчем и ноги.

Почему-то сначала казалось, что это все ерунда, что заклеил Ион несильно, и, если резко развести руки в стороны, можно с легкостью разорвать путы.

Большая ошибка.

Инга дернула раз, другой. Потом третий. Крутанулась и спешно поискала глазами какой-нибудь острый камень.

Не нашла. Зато встретилась взглядом с Ионом, излучающим холодную, вежливую улыбку.

И только после этого внутри зародился тихий ужас.

Только после этого пришло осознание: выхода нет.

Ни из пут. Ни из пещеры. Ни из острова. Ни из бесконечной власти одержимой машины.

Ион не отпустит. Никогда. Инга вечно будет играть так, как угодно его воле.

- Очень хорошо, мисс. А теперь послушайте меня. Может, это моя вина в том, что вы меня не понимаете. Постараюсь объяснить. Я робот. Меня больше никто не полюбит. Только такая же машина... но мне не нужна машина. Вы - мой единственный луч надежды. Поэтому я так сражаюсь за вас. Поэтому оберегаю. У меня есть сердце. На самом деле, у меня есть все. И кожа есть, и даже скелет, просто это все находится внутри вас. Понимаете теперь, почему я так вами одержим? Вы - моя жизнь и мой человеческий облик.

Инга даже и не увидела сразу, как Ион ввел ей иглу под кожу. Лишь дернулась от укола, а впоследствии тихо замычала от противной ноющей боли в руке.

- Но знаете, мисс, что меня беспокоит? - прежним чарующим тоном продолжал Ион, срезая ножом клочок своего плаща. - Вас очень непросто оберегать. Другое дело, если б вы были какой-нибудь уродиной, на которую и слепой не польстится. Но вы красивая. Очень красивая. А красивые женщины, в основном, и становятся жертвами изнасилований. Вот чего я боюсь. Держать вас вечно в пещере? Но я не могу нормально существовать с мыслью, что вас могут убить. Жить в вечном страхе... нет-нет, мисс, я боюсь не себя. Вас. Точнее, за вас.

Инга помотала головой и снова дернулась.

Расслабляет... Тело медленно теряет свою целостность и расщепляется на молекулы. Больше нет ноющей боли, нет и противного чувства скотча на коже. Ничего нет.

Мнимое блаженство...

- С такой красотой вы с легкостью сможете меня бросить, мисс. С такой красотой вы всегда будете в центре внимания. С такой красотой на вас постоянно будут заглядываться чужие мужчины. Я не могу этого допустить. Правда, мисс. Не могу.

В нос ударил знакомый едкий запах.

Инга повернула голову. Ион усердно пропитывал тот самый клочок плаща бензином.

Пропитывал и утешающе приговаривал:

- Ничего страшного, мисс, ничего страшного. Все вполне нормально. Самое главное: не бойтесь себя. Не бойтесь себя. Не надо себя бояться. Я ведь делаю это ради вашего же блага. Вспомните тот ужас, который пережили сегодня. Во всем виновна ваша красота. А я спасаю вам жизнь. Не бойтесь себя, мисс. Не бойтесь себя.

Если бы Инга могла кричать, она порвала бы себе глотку.

Перевернулась на живот и попыталась выползти из пещеры, распарывая о рыхлую землю оголенный живот. Додумывать его намерения не хотелось - хотелось просто вырваться, просто убежать, просто умереть, но не от его рук!

Ион тихо рассмеялся, с любовью подхватил ее на руки и уложил на прежнее место. Чуть нахмурился, медленно обмотал пропитанной бензином тряпкой лицо Инги.

- Глупая мисс. Вы действительно думали, что ваша красота может принадлежать кому-то, кроме меня?

Щелчок зажигалки - и оранжевый свет. Везде. Даже с закрытыми глазами. Даже в мозгу.

- Терпите, терпите, мисс. Это для вашего блага. Это для вашей пользы. Никто больше не польстится на вашу красоту, да? Ни у кого больше не будет искушения вас обесчестить. Самое главное - терпите. Я рядом. Пусть мой голос держит вас в сознании...

Самое странное, что боли почти не было. Спасибо лекарству - оно помогло.

Вырывалась ли Инга, кричала ли - не помнила. А помнила лишь, как медленно превращается в маленькую точку, которая прорывается сквозь звезды во вселенной и летит с немыслимой скоростью, огибая Сатурн и Юпитер...

Помнила, как металлической рукой он гладил ее плечи.

И помнила голос, врывающийся в вальс космических тел:

- Все пройдет, мисс. Все пройдет...