Птицеед

- Привет, ты что, заболела?

Он спросил это, будто ничего не было.

Будто не касался грязными руками ее кожи и не впивался зловонной пастью в губы.

Инга собрала последние силы, чтобы выдохнуть:

- Пошел вон.

Не было в этом "пошел вон" ни гнева, ни ненависти или просто недружелюбия. Обычное безразличие.

И Акинфеев это понял.

Аккуратно подошел ближе к постели. Теперь никакой близости и прочих грубых жестов себе не допускал, а на Ингу смотрел с просьбой простить.

Она вся обмоталась одеялом так, что снаружи осталась лишь голова. Будто бабочка в коконе. Ей так теплее... И не так грустно. Не так одиноко. Когда его нет рядом...

- На тебя там жалуются, - Акинфеев провел пальцем по узорам кружевной салфетки на столе.

- Жалуются? Кто посмел?

- Каврыгин. Мол, тренерша к нам задницей развернулась, тренировки уже какой день не проводит, с ума сходит и кричит на всех без повода. То, говорит, не ест ничего, а то весь холодильник опустошит. Уже слухи ходят, что ты беременна.

Последнее ее, как ни странно, рассмешило больше всего.

А еще странно, что ей хотелось сейчас побыть с Акинфеевым. Поговорить в спокойной обстановке о запчастях и кирпичиках, но не рвать себе душу и не задыхаться в любви к Иону.

Ей нужно время, чтобы раны зажили. Чтобы душа успокоилась, а ненасытный пожар превратился в теплый уютный огонек.

И для этого необходимо это самое время провести с кем-нибудь другим.

- Они что, следят за моими движениями? - сонно проворчала Инга.

- А что еще этим гоголям делать? У них же тренировок нет, вот и занимаются чушью. Знаешь, почему большинство баб - сплетницы и ревнивицы? Да потому что работы у них другой нет, кроме как языками молоть да измены муженькам приплетать. А была б работа - некогда было бы кости всем перемывать, заняты были б.

Инга обняла себя под одеялом. Как же тепло, даже жарко... Еще бы чайку горячего, хлебушек с яблочным повидлом да незамысловатую книжку в руки...

- Скоро я возобновлю тренировки, - пообещала Инга. - Еще почти месяц целый до соревнований. Да и не до тренировок пока, там полицейские весь подвал оккупировали. А еще я заболела, ты все правильно подметил... Не принесешь чая?

- Ну здрассте! С каких это пор я тут разносчиком сделался? Робота позови, должен же от него хоть какой-то прок быть.

Инга содрогнулась так, что Акинфеев не мог этого не заметить.

- Ты чего? - вздернул он брови. - Нервы, что ли, сдают?

Только-только ей стало полегче! А если Инга вновь увидит его...

Она не то что видеть - даже слышать о нем не могла! Снова сердце наливается кровью, снова слабость, снова судорога...

- Валер, - странно изменившемся голосом выдавила Инга. - Ты сейчас более-менее трезв, так? Не пояснишь, что за сцену ты вчера закатил?

Он опустил глаза. Нервно схватился за края рукавов рубашки.

- Ты ничего не подумай, - пробубнил Акинфеев. - Я... пьяный был, соображал плохо.

- А чего ж ты пьяный к нам приперся? Чего ты вообще к нам зачастил? У тебя свой дом есть, да и другие команды, а ты липнешь к этой. Тебя полицейские свободно впускают? Ах, да, ты ведь у нас вне подозрений, молодец какой.

- Ну, - он сильно колебался. Зажмурился. - Заставили меня приехать.

- Кто заставил?

- Так, дед один. Слушай, а хочешь, я тебя обрадую? У вашей команды больше всех баллов!

Инга прищурилась.

- Здорово, - равнодушно бросила она. - Только ты, помнится, писал, что мы проиграли?

- Да это я специально писал, чтоб тебя приманить, ну!

- Хочешь сказать, что ты с нами только из-за меня? Я тебе нравлюсь? Или тебе опять дед приказывает?

Глаза Акинфеева забегали.

Но он умело принял беззаботное выражение лица и махнул рукой:

- Инг, хочешь ко мне? Там и насчет баллов потолкуем, и насчет меня... Знаешь, а я ведь выяснил одну деталь про маньяка!

Инга нахмурилась.

- Рассказывай.

- Елки, ну не тут же! Тут камеры всюду, полицейские следят. А вдруг убийца среди этих полицейских, а?

Инга вздохнула.

Упала на подушку, медленно закрыла глаза и вымолвила:

- Мне нельзя выезжать за пределы квартала.

- А кто тебе сказал, что за пределы? Моя дача тут, неподалеку.

Инга от неожиданности закашлялась.

Он хочет заманить ее к себе на дачу?! А он ничего не перепутал?! А вдруг маньяк - это он?!

Но если это действительно он... То как раз-таки на даче он может хранить неоспоримые улики! Ведь именно на даче преступники и оставляют вещдоки. А не в доме, где их запросто обнаружить.

Инга неоднократно обещала себе, что возьмется за это дело самостоятельно, но так и не взялась.

А все из-за кого? Из-за...

Она рвано вздохнула и прижала руки к бешеному сердцу. В животе заныло.

- Поехали, - проронила Инга. - Ты на машине?

- Нет, конечно, я ж вчера... ну, веселый малость был. На такси прибыл. И сейчас вызову.

- Ну иди, - ухмыльнулась она. - Вызывай. А я позже подойду. Мне одеться надо.

Все его лицо отразило удовольствие. Он вышел из комнаты.

Инга соскочила с кровати. Открыла шкаф, достала из недр коробку из-под обуви и вынула из нее очень хороший и мощный электрошокер. Навряд ли что-нибудь может случиться... но почему-то не верится, что Акинфеев позвал Ингу на дачу просто так, выпить чаю. Защита никогда лишней не будет... а шокер можно спрятать и в сумку.

Инга отправилась разыскивать Зиночку Бессвацких. Уж кто-кто, а она, опытная сплетница, точно ей сейчас поможет.

- Ох, привет, солнышко, - льстиво и неестественно зажурчала она, завивая ярко-рыжие волосы. - Что случилось, родненькая?

- Я уезжаю, - хмыкнула Инга. - К Акинфееву на дачу.

Она видела, как загорелись глаза Зиночки, как явственно отразилось на ее лице желание рассказать всем о столь сногсшибательной новости.

Но это Инге было и нужно. Если вдруг с ней что-то случится, все будут знать, что она собиралась на дачу к Акинфееву.

- Собралась?

Если бы он хоть немного умел понимать женщин, то заметил бы, что Инга осталась в той же одежде, в которой была изначально. А, значит, не переодевалась она в отсутствие Акинфеева, а делала что-то другое.

Но он не умел понимать женщин. И ничего не заметил.

- Идем, - односложно сказала Инга.

Подошла к двери и толкнула ее. Раз, другой.

Дверь не поддалась.

- Открывать, что ли, не умеешь? - заржал Акинфеев, но входная дверь не подчинилась и ему. Он осекся, принял совершенно другое выражение лица. - Чего происходит, твою мать? Вчера ж еще нормально открывалась. Опять поди гоголи твои из команды целую дверь раскурочили. И как выходить теперь?! А если... поднадавить...

Рывок. Другой. Акинфеев навалился всем телом, попытался нащупать замок, пинал и царапал...

- Да вы не напрягайтесь, сэр.

Инга подскочила как ошпаренная. Сжала губы, чтобы в мучении не взвыть, а руки убрала глубоко в карманы. Ведь если они сами собой сейчас вырвутся и вцепятся в собственные щеки...

Опять он. Снова он. Везде он. Всюду он. В мыслях он. В душе он. В сердце он.

Его стало слишком много на одну маленькую Ингу. И слишком мало, чтобы насытить всю любовь целиком.

- Ты опять тут хвост распушаешь, павлин механический? - Акинфеев пренебрежительно сплюнул на пол. - Или правда знаешь, кто дверь сломал?

- Никто ее не ломал, сэр, - обольстительно улыбнулся Ион.

Так, что Ингу бросило в дрожь - настолько спокоен он был сейчас, какое явственно лживое дружелюбие излучал, с каким превосходством и скрытым высокомерием взирал на Акинфеева, чуть приподняв голову.

А вот Ингу отчего-то в упор не замечал.

- Не ломал? Тьфу ты... Ну а чего она тогда не открывается?

Ион поднял голову еще выше. Его глаза победно сверкнули.

- Отныне все входы и выходы под моим контролем, сэр. Я слежу за посетителями, и только в моих правах открыть дверь или закрыть ее. Кого впускать, а кого нет - я решаю сам.

- Ух ты, вы поглядите! - Акинфеев театрально удивился. - Нашли менты себе железного консьержа. А с чего вдруг?

- У вас всегда такие бурные эмоции вызывает мое появление, сэр. Хотите факт из психологии?

- Зубы мне заговариваешь? Я вопрос задал!

- Все же поделюсь, - Ион хищно улыбнулся, по-прежнему игнорируя Ингу. - Если человек бурно реагирует на появление другого, если у него меняется поведение и настроение, если он начинает осыпать необоснованными оскорблениями, то варианта два: либо он психически болен, либо неравнодушен к объекту насмешек. Выбирайте сами, что вам больше нравится.

Акинфеев поперхнулся. Очевидно, укол Иона понял не до конца, иначе отреагировал бы совершенно по-другому.

Инга блаженно вздохнула. Как же он прекрасен... невыразимо прекрасен. Какой красивый, а как гордо всегда держится...

Они бы не поняли. Никто бы не понял. А ей хотелось. Хотелось сорваться и кинуться в его объятия... прижать к себе и никогда, никогда не отпускать...

Они бы не поняли. И не поймут. Ведь они привыкли любить случайно, любить, потому что это нужно. Потому что это - долг. Создать семью, найти подходящего партнера... Они привыкли любить за внешность, за тело, за достаток, черт возьми. Они привыкли идти по натоптанной толпой тропе, повторять за людьми, копировать их и бездумно сливаться со стадом.

А если бы они любили за душу... наверняка привязались бы и к роботу, если его душа достаточно красива для этого. И уж точно бы не насмехались и не осуждали.

- Сотрудники полиции выбрали меня в качестве охранника, если уж так жаждете услышать объяснения, сэр. Мои запястья снабжены индивидуальным кодом, и только его может читать сканер или прочие новейшие приборы, включая и эти двери. А еще полицейские уверены, что машина четко будет блюсти приказ и физически не сможет предать. Я раньше не вел такого тотального контроля, а теперь понял, что все-таки нужно было подчиняться людям.

- Так выпусти уже нас! - рявкнул Акинфеев. - Игрушку, блин, какую-то в охранники поставили...

- Сэр, хотите поиграть? Правила просты: требуется сказать хоть одну реплику без намеков на мое происхождение.

Акинфеев аж подавился. Взревел:

- Да не слишком много ты о себе думаешь, чурбан железный?!

- Странно. Я был уверен, что вы дойдете хотя бы до третьего уровня.

Видимо, Акинфеев слишком глуп для такой игры.

Махнул рукой и прижался к двери. Стал ожесточенно и беспомощно толкать ее, царапать, пинать и прижиматься.

Ион слегка приподнял брови. Незаметно усмехнулся. Вздохнул, тихо подошел к двери и спокойно приложил к ней запястье. Она негромко пискнула и открылась.

Акинфеев вначале опешил, потом презрительно сплюнул на пол...

Может быть, это неправильно. Может, это мимолетное увлечение, недолгая, но страшная влюбленность. Может, она минует. Как глубокая болезнь. Срастется, как сломанная кость.

Инге хотелось верить. Ведь если это не так... Не хочется даже представлять, что из этого может вытечь.

- А все-таки странно, что консьержем вдруг назначили тебя, - выдавил Акинфеев.

Ион сахарно улыбнулся. Сковал в замок ладони и нежно прожурчал:

- В мире, порой, столько странностей... А мы уделяем внимание самым незначительным. Подумайте, сэр.

На секунду замолчал. Слегка прищурился, окинул взглядом комнату и начал:

- Могу ли я быть оповещен, куда вы собрались уезжать?

Инга уже была вне себя от его полного игнорирования.

Резко развернулась к нему и выпалила:

- К Акинфееву мы едем! На дачу. Чай будем пить.

Ион наконец удостоил ее взглядом.

И насколько ледяным был этот взгляд! Даже глаза, казалось, поменяли цвет - от нежно-голубых они стали мрачными, темно-синими, холодными. Ион улыбался - да, задумчиво улыбался, но этот жуткий взор...

- Приятного чаепития, мисс, - сладко произнес наконец он, улыбнувшись еще шире. - Надеюсь, вы увлекательно проведете время.

От его слов стало холодно.

Ион презрительно хмыкнул, скрестил на груди руки, развернулся и невозмутимо покинул комнату.

Инга поежилась, поспешив выйти на улицу...

***

Дача Акинфеева была самой обычной дачей, которую в основном выбирает среднестатистический горожанин.

Тут и заросший неухоженный огород сзади домика. Тут и погреб с вытоптанной к нему тропинкой. Тут и пустая собачья будка, дерево которой еще не успело потемнеть.

- У тебя есть собаки?

Он мигом ответил твердым "нет". Затем, уловив недоуменный взгляд Инги, поспешил подкорректировать ответ:

- Была когда-то. Давно.

- Насколько давно?

- Года, - он поколебался, - четыре назад.

Что ж...

Дача Акинфеева была самой обычной дачей, которую в основном выбирает среднестатистический преступник.

И все, что находилось во дворе, как-то не укладывалось в стройную картину.

Огород имелся, да. И его буквально лесом заполоняла посаженная весной картошка, поросшая травой. Желтый лук; сорняки на грядках редиски, что возвысились больше метра; мертвые овощи, осыпающиеся с кустов набухшие ягоды... Если Акинфеев даже не употребляет все эти созревшие плоды (а к огороду через заросли он пройти бы не смог, и если б захотел, то непременно срубил бы их), то зачем же он все это высаживал? Возникает чувство, что кто-то просто приехал к нему в гости, в один день все засадил и уехал, а за овощами с тех пор так никто и не ухаживал.

- У тебя есть кто-нибудь из родни?

- Из родни? - он почесал лоб. -Друзья есть. Считается?

- Друзья, которые засадили тебе огород?

- Что засадили?

Ясно. Значит, не друзья и не родня. Сам? Но зачем ему все это, если он даже ничего не срывает и не ухаживает?

Второе. Если продукты он не берет из огорода, значит, приобретает в магазине. Тогда зачем вытоптал тропинку к погребу? Хранит в нем банки и соленья? Но для чего целую зиму хранить все покупное, если можно приобрести в любой день? Это огородники берегут свои труды, а Акинфеев, как выяснилось, огород забросил.

И еще то, что не понравилось Инге - момент незначительный, но странный. Акинфеев сказал, что собаки у него не было четыре года, а будка почти свежая и новая. Рядом лежит цепь и прикрепленный к ней ошейник с клоками шерсти. Вряд ли шерсть хранилась бы такое время, да и дерево б потемнело.

- Ой, какие розы чудесные! - восхитилась Инга и присела перед благоухающим кустом на корточки.

Акинфеев аж поперхнулся. Посмотрел на нее даже с какой-то жалостью.

- Цветочками любуешься? - бросил он настолько пренебрежительно, насколько вообще мог, и сплюнул на землю.

- А ты разве нет? Ты ведь сам их высадил.

- Ну... высадил. И что? Просто захотелось так.

Человеку, презирающему растения, вдруг внезапно захотелось высадить редкий сорт роз?

- Они такие красивые! - Инга бережно коснулась бархатных капелек крови. - А как пахнут... постой, я хочу еще ими полюбоваться.

Акинфеев поморщился и крикнул:

- Да некогда мне тебя ждать! Как налюбуешься своими цветочками - заходи в дом. Я пока чайник вскипячу...

Инга замерла.

Дождалась, пока он уйдет. Затем бесшумно, стараясь, чтобы ее не было видно в окнах, метнулась к погребу.

А неспроста сюда все-таки дорожка протоптана... Что-то странное крутится вокруг этого Акинфеева. Он ведь и умолял, чтобы об убийстве не рассказывали полиции. Он и подкупил служащих в органах внутренних дел. Он и ведет себя странно: то бросается к Инге, то без особой причины зовет ее в гости, словно кто-то ему приказывает...

Если она сейчас найдет доказательства - все встанет на свои места. Люди поймут, кто убийца, и трупов больше не будет. А мерзавца Акинфеева посадят.

Даже не спускаясь в подвал, Инга твердо поняла: погреб нечист.

Нечист - и это точно. Запах такой... который невозможно описать, которому невозможно дать характеристику. Запах лжи. Запах преступления. Запах зла.

Что там может быть? Сворованные деньги? Наркотики? Оружие? Или...

Пленник.

Инга едва не упала с лестницы. Живот сдавило изнутри от страха, ладони поледенели. Бросило в холодный пот.

Из глубины глухо позвякивали цепи. Спертый воздух и витающий в нем запах плесени, испорченных продуктов. Свет из улицы, падающий на истощенную обессиленную фигуру...

В подвале, скованный цепями и ослепленный вечной темнотой, сидел сам Акинфеев.