27
Бальная зала переполнена, когда я вхожу туда, держа Джуна под руку. Несколько секунд я просто стою и смотрю на развевающиеся юбки.
– Ой… сколько клетчатого.
Нам слегка фыркает. Это у него сходит за смех.
– Почему у вас не болит голова от такого количества несочетающихся цветов? – спрашиваю я, глядя на пожилую даму, украшенную изумрудами. Ее платье представляет собой буйство оранжевого, зеленого и черного. Она разговаривает с омегой в желто-синем костюме и в бриллиантах.
И это не говоря еще о мужских килтах.
– Наверное, мы привыкли, – отвечает Джун.
Он отступает на шаг и смотрит на мой наряд. Я вспоминаю, как разглядывал меня Юн в Шербурнском замке, скользя взглядом по моему телу с головы до пят, и как от этого мне хотелось накрыться одеялом с головой.
Джун ведет себя по-другому, и я теряюсь. Возможно, это потому, что он смотрит на меня… как будто с восхищением, а не просто оценивающе.
– Тартан тебе очень идет, – наконец произносит он, и я, прищурившись, гляжу на два алых пятна, появившиеся у него на скулах.
– Ты говоришь мне комплименты? – уточняю я, и, по-моему, румянец слегка растет.
Очень странно. Значит, у Джуна не голубая кровь, а красная, как у нас, простых смертных.
– Это называется хорошие манеры, – отвечает он, качая головой, и ведет меня дальше в залу, хотя мы не сразу присоединяемся к танцующим.
И я этому рад, потому что идет что-то вроде народной пляски – все стоят в ряд, меняются партнерами, вертятся… выглядит довольно опасно, но тут я замечаю в толпе блестящие золотые волосы Рози. Сестра переходит от Джина к Юну, и ее юбка раздувается, когда она кружится.
Я всё еще улыбаюсь, глядя на Розэ, когда мы вдруг встречаемся взглядами с королевой.
Она стоит на другой стороне зала, разговаривая с каким-то древним старичком в таком же ярко-красном тартане, но смотрит при этом на меня. Увидев нас с Джуном под ручку, королева слегка кивает и поджимает губы – видимо, в знак одобрения.
А Розэ в танце переходит к следующему партнеру – высокому мужчине, которого я раньше не видел – а Юн берет за руки Лису. Он улыбается, и она тоже; темные волосы девушки развеваются, когда Юн кружит ее, начиная следующую фигуру, но она всё время смотрит по сторонам, словно ища кого-то.
– Ты хорошо знаешь леди Лалису? – спрашиваю я, прижимаясь к Намджуну, чтобы меня слышал только он.
Джун, как и большинство зрителей, хлопает в такт музыке. Услышав мой вопрос, он замирает с сомкнутыми ладонями. У него красивые руки, с длинными изящными пальцами, идеально подходящие для того, чтобы повелительно указывать.
– Не очень, – отвечает он, – но королева уже давно пытается свести ее с Юном.
– Зачем? – спрашиваю я, и Джун пожимает плечами.
– Герцог Монтроз – один из самых богатых людей в Шотландии. Может быть, поэтому. А еще у него потрясающий охотничий замок неподалеку отсюда. Королева любит оленью охоту.
Резко повернувшись, я смотрю на него.
– То есть в год от рождества Христова две тысячи восемнадцатый она собирается женить сына, чтобы получить новые охотничьи угодья?
У Джуна слегка вздергиваются уголки губ.
– Королевская семья… – произносит он, и я вспоминаю слова Шербета: монарх может взять в его доме что вздумается.
– Все вы ненормальные, – говорю я, и RM, к моему удивлению, не обижается. Наоборот, он кивает.
– Более или менее.
– RM! Леди Чим-Чим!
К нам направляется Шербет – он улыбается, глаза горят, лицо раскраснелось. За ним следует Гален.
Когда я впервые услышал про альфу Шербета – сына греческого корабельного магната, – то решил, что он такой же ослепительно красивый, как Шербет. Но этот парень ниже на целую голову, довольно пухлый и такой застенчивый, что всякий раз краснеет, когда ему приходится вести светскую беседу.
И Шербет от него просто без ума.
– А почему вы не танцуете? – спрашивает он, и Джун кивком указывает на них обоих.
– Я мог бы спросить то же самое, – замечает он, и Шербет смеется, обвивая рукой плечи Галена.
– Это было бы слишком демонстративно, старик, – говорит он и смотрит в зал, где завершается танец.
Юн уводит Лису и, низко опустив голову, что-то говорит ей. Шербет вздыхает:
– Значит, вот так…
Джун кивает:
– Похоже на то.
Обратив свои ореховые глаза на меня, Шербет дает мне шутливого тычка в плечо.
– Мы все надеялись, что Юн выберет тебя. Ты такой весёлый.
Я иронически смотрю на него:
– По-моему, Юн и так не скучает.
Шербет хрюкает и встряхивает головой, так что темные волосы падают ему на лоб.
– Да, да. Ладно, по крайней мере, RM повезло.
Он хлопает Джуна по плечу, и я стараюсь поскорей согнать с лица удивленное выражение. Значит, Джун не сказал друзьям, что мы просто притворяемся?
Музыка вдруг меняется, из спокойной делаясь бурной и энергичной.
Лицо Шербета озаряется, и он хватает нас с Джуном за руки.
– «Вокруг ивы»! – кричит он и тащит обоих в танец.
– Что? – спрашиваю я.
Но, как только мы оказываемся в толпе гостей, становится ясно, что это танец, а не какой-то извращенный британский сленг.
Я упираюсь ногами в пол, чтобы затормозить.
– Слушай, я не знаю, как это танцевать!
Между тем мужчины и женщины выстраиваются в две линии. Среди них – мои родители и Рози с Джуном. Даже королева.
Но Шербет не желает слышать отказа.
– Гален тоже не знает, – отвечает он. – Значит, будете оба учиться. Мы с RM вам покажем!
Бросив испуганный взгляд на Джуна, я поднимаю брови и беззвучно произношу: «Помоги!» – но он только улыбается и качает головой.
– Если ты с этим справишься, значит, тебе уже ничего не страшно, – говорит он.
И в следующую секунду я уже стою рядом с Шербетом напротив Джуна и Галена, а неподалеку от нас – моя сестра.
Дальше начинается… хаос.
«Вокруг ивы» – очень энергичный танец, где нужно хлопать в ладоши, кружиться, сдвигаться вниз по ряду. И он достаточно сложный: всего несколько человек твердо знают, что надо делать, поэтому танцоры сталкиваются и спотыкаются. Уже через полминуты у меня начинает кружиться голова.
И я хохочу.
Очень трудно не смеяться, потому что вокруг полный бардак. Мародеры умыкают друг у друга партнерш, оглушительно играют скрипки, и впервые с момента приезда я не думаю о том, что кто-то разглядывает и оценивает меня. Я… просто развлекаюсь.
Джун стискивает мою руку. Пальцы у него теплые. Пока мы кружимся, наши взгляды встречаются.
Он тоже улыбается, его лицо блестит от пота, волосы растрепались, невзирая на то количество геля, которое он истратил, чтобы уложить их. И в моей груди возникает трепет, который не имеет ничего общего с танцем. А ещё я вдруг понимаю что его аромат латте что так хорошо сочетается с моим. Латте с солёной карамелью.
Я пугаюсь и разжимаю руки. И очень зря: по инерции я врезаюсь в соседнюю пару. К счастью, танец такой безумный, что никто не обращает на это внимания. Но Джун слегка хмурится, и между бровей у него появляются три морщинки.
– Ты в порядке? – спрашивает он, и я киваю, прижав руку к груди.
– Да, да, просто… закружилась вокруг ивы.
Он хочет вывести меня из танца, но я качаю головой и жестом даю понять, что не нуждаюсь в помощи.
– Всё в порядке! – восклицаю я, перекрикивая музыку. – Пойду подышу свежим воздухом!
Я почти бегом покидаю бальную залу. Как Золушка. По крайней мере, мне удается не потерять туфельку.
Вместо того чтобы выйти на балкон, где Нам может найти меня – и тогда мы окажемся наедине в лунном свете, а это как-то уж слишком, – я сворачиваю в тускло освещенный коридор. Там я стою, держась одной рукой за стенку и с трудом переводя дух.
Так.
Так.
У меня вовсе не порхали в животе бабочки из-за Намджуна. Просто бешеный танец вызвал учащенное сердцебиение. Ничего особенного.
Ну или этот дом действует мне на нервы.
У стены стоит стул с тонкими ножками и вышивкой, изображающей сельскую сцену. Пастушка со стадом, нежно-лиловые горы, всё такое. Я сажусь, сложив руки на коленях. Шелк и тафта шуршат подо мной, тиара на голове вновь кажется очень тяжелой.
Я сбежал с бала в чертовой тиаре. Как банально.
– Этот стул принадлежал королеве Маргарите Первой, – произносит чей-то голос, и я поднимаю голову.
В коридоре стоит королева Клара, сцепив руки перед собой, такая же величественная и пугающая, как всегда. На ней гораздо более массивная тиара, чем у меня, но, держу пари, ей она голову не жмет. Вряд ли королева вообще ощущает ее вес.
– Очень приятно, – наконец произношу я.
А что еще тут можно сказать?
– Никому не позволяется на него садиться, – продолжает королева, и я подавляю вздох.
Прекрасно. Из всех стульев я случайно плюхнулась на самый дорогой.
Встав, я быстро приседаю, как меня учила Джису.
– Извините, но здесь не было ни таблички, ни веревочки…
– Потому что все, кто бывает в Бэрд-хаусе, заранее знают про этот стул, – говорит королева.
Ух ты. Судя по взгляду, она, кажется, считает, что я недостаточно нарядный.
У меня на языке крутятся сотни ядовитых реплик, но я заставляю себя молчать. Если я заспорю с королевой, это не поможет ни мне, ни Рози; дать сдачи будет очень приятно, но оно того не стоит.
Наверное.
– Извините, – повторяю я, и королева смотрит на меня так долго, что я буквально начинаю ежиться под суровым взглядом синих глаз.
Наконец она спрашивает:
– Ты видел моего сына?
– Юна?
У нее раздуваются ноздри.
– Принца Юнги. Да.
Я качаю головой и поправляю юбку.
– Нет. То есть – да, видел раньше, когда он танцевал с леди Лалисой, а потом нет.
Королева продолжает смотреть на меня, сжав кулаки и слегка раздув ноздри, но, видимо, решает поверить мне. Она напряженно кивает.
– Очень хорошо. Ладису я тоже нигде не нашла, так что, возможно, они сейчас где-нибудь общаются.
С этими словами она поворачивается и возвращается в зал, а я выдыхаю так, что у меня раздувается челка. Если королева пошла в ту сторону, я отправлюсь в противоположную.
Я шагаю дальше по коридору. Поворачиваю за угол и издаю стон, когда вижу, кто стоит в дальнем конце.
– Чимин… – произносит Себ и направляется ко мне.
Прекрасно. Именно этого сейчас недоставало.
– Ты должен ухаживать за своей прекрасной дамой, разве нет? – спрашиваю я.
Он расправляет плечи и своим фирменным жестом откидывает каштановые волосы со лба.
– Она куда-то делась, – отвечает Юн, оглядываясь, как будто Лиса может внезапно выйти прямо из стены. А потом устремляет свои ярко-синие глаза на меня.
– Ну и хорошо. Я как раз хотел с тобой поговорить, – произносит он, подходя ближе. – Наедине.
Я вскидываю руку:
– Ну нет. Здесь твоя мать, и меньше всего мне надо, чтобы она застукала наш тет-а-тет в темном коридоре.
Юн сует руки в карманы. Если бы я его не знал, то решил бы, что он искренне встревожен.
– Значит, потом, – говорит он. – Когда матушки не будет поблизости. Может, тогда мы…
– Нет, – повторяю я. – Не хочу.
Во-первых, я не желаю, чтобы королева вновь явилась по мою душу, а во-вторых, представить не могу, о чем нам с Юном разговаривать. И если речь об Техене, я тем более не хочу этого слышать.
Похлопав его по плечу, я прохожу мимо.
– А теперь извини, пожалуйста, у меня кое-какие… дела.
Я надеюсь, что он испугается и сбежит, но Юн просто вздыхает и указывает пальцем дальше по коридору.
– Туалет слева.
– Спасибо, – отвечаю я, шагаю туда и испытываю огромное облегчение, услышав, что Юн направился в другую сторону.
Поскольку туалет мне на самом деле не нужен, я просто брожу некоторое время по коридору… и вдруг замечаю приоткрытую дверь, из-за которой льется мягкий золотистый свет. По-моему, отличное убежище. Я подхожу к двери и открываю ее.
И замираю, поняв, что нашёл леди Лалису. Она стоит в середине комнаты, обняв кого-то, и в тишине раздаются только звуки поцелуев и тяжелое дыхание. В замешательстве, я гадаю, каким образом Юн прошел сюда так, что я его не заметил.
А потом я присматриваюсь.
И понимаю, что Лалиса целует вовсе не Юнги.
Это Дженни.