Королевская Семья

- Тебе не кажется, что они перестарались? - бормочет отец, пока мы шагаем по коридору в гостиную, где нас ожидает королева.
Папа, идущий с другой стороны, бросает на него сердитый взгляд.
- Чанель, прекрати, - говорит он почти шепотом. - Чимин отлично выглядит.
- Он похож на сувенирную куклу, - замечает отец, и я хмурюсь, разглядывая свою юбку - в ярко-красную, черную, фиолетовую и зеленую клетку.
Ничего более шотландского я не нашёл в своем новом, одобренном Джису гардеробе. К юбке я надел строгую черную блузку, черные чулки и красные туфли с маленькими ремешками на щиколотки.
Но да, возможно, клетчатый жилет в тон - это уже слишком.
Или головной убор?
Протянув руку, я сдергиваю клетчатый берет с головы и протягиваю папе. Тот прячет его в сумочку.
- Мне страшно, - шепотом объясняю я. - Я избежал темницы после случая на скачках, но это?... Без шансов.
- Чимин, - произносит папа сердитым тоном, который обычно приберегает для отца, а тот просто похлопывает меня по плечу.
- Мы будем тебя навещать, милый, обещаю.
Ткнув его под ребра, я подавляю нервное хихиканье. Папа возмущенно цокает языком и взволнованно крутит сережку.
В коридоре, по которому мы идем, полутемно. Маленькие светильники с абрикосовыми шелковыми абажурами отбрасывают пятна света на старинный ковер. В этой части дворца я еще не бывал. Здесь расположены личные апартаменты королевы, и они выглядят более элегантно, чем прочие помещения. Королева взошла на трон в восемнадцать лет, и я вдруг задумываюсь: интересно, она сменила интерьер в Холируде, когда обрела власть? Я бы обязательно это сделал. Но, конечно, не выбрал бы персиковый и голубой. Я бы предпочёл ... фиолетовый. И ярко-зеленый. Чтоб люди не расслаблялись.
А может быть, я сейчас думаю об интерьерах, чтобы не испугаться окончательно.
Единственное, что я намеревался делать летом, - это не высовываться и держаться подальше от мира Рози. И вот я оказался по уши в светской неразберихе, хотя даже не совершил ничего особенно интересного. Это несправедливо. Если бы именно я поругался с Юном в клубе... Да, я получил по заслугам - всё случилось из-за меня. Но я просто вел себя, как положено верному другу, а теперь...
- О господи, - шепчу я, когда мы останавливаемся перед двойными дверями - массивными, сплошь покрытыми затейливой резьбой в виде цветков чертополоха, единорогов и гигантских букв Б.
А за ними сидит настоящая королева, которая считает, что я злобный соблазнитель, положивший глаз на ее младшего сына.
Я умру.
Мы, все трое, несколько секунд просто стоим, разглядывая дверь. Не знаю, ждем ли мы, что створки распахнутся сами собой или, может быть, какие-нибудь люди в причудливой униформе откроют их перед нами, но в любом случае мы не двигаемся, и дверь тоже.
- Один раз я видел королеву, - произносит отец. - Она пыталась сунуть руку мне в штаны.
Он смотрит на меня и поднимает бровь.
- Хуже уж точно не будет.
Я начинаю смеяться, и тут двери распахиваются, и королева Клара поднимается навстречу нам с бархатной абрикосовой кушетки.
Смех замирает в моем горле, а щеки вспыхивают, когда я вижу, как с обитого полосатой тканью кресла встает Рози. Позади нее стоит Джин, а слева Джису. А у окна... Намджун.
Конечно, это мистер «Я-Думаю-Что-Твои-Жалкие-Предки-Позвонили-Папарацци». Он стоит у окна в красивом костюме, сунув руку в карман, и поворачивается, чтобы взглянуть на нас, когда мы входим. Он-то что тут делает?
- Мистер и миссис Пак, - произносит королева Клара, остановившись перед нами.
Папа приседает, а отец кланяется. Я на полсекунды отстаю - присутствие Намджуна страшно меня смущает, и я чуть не забываю, что нахожусь в присутствии королевы.
К счастью, мне удается приветствовать ее без особой дрожи, и я испытываю настоящее облегчение, когда, подняв глаза, замечаю, что она вовсе не собирается кричать: «Голову с плеч долой!» На губах у нее улыбка, а глаза такие же ярко-синие, как у Джина и Юна. Волосы у королевы некогда были серыми, как у старшего сына; теперь лицо обрамляют серебристые пряди. Темно-зеленое платье - простое, но шикарное, в точности по фигуре. Оно так здорово сидит, как будто его шили прямо на ней.
Но вовсе не красивые волосы и отличный костюм с первого взгляда дают понять, что перед тобой королева. Она держится так, словно к ее макушке прикреплена нитка; любое движение изящно и гладко, словно она всю жизнь репетировала каждый жест.
Розии красива и грациозна, но у нее нет такого свойства. Честно говоря, не знаю, обладают ли им люди, не предназначенные с рождения носить корону. Глядя на сестру, я немного ей сочувствую. Кажется, до сих пор я не понимал, какова планка, которой она должна соответствовать. Кому это вообще под силу?
- Пожалуйста, садитесь, - говорит королева, указав на вторую кушетку.
Она обшита персиковым шелком в сине-зеленую полоску, и я понимаю, что буду ужасающе выделяться на ее фоне.
Королева Клара снова помахивает рукой, и горничная в темном костюме ставит на столик перед нами чайный поднос.
Никто не спрашивает, какой чай мы предпочитаем. Горничная просто разливает его по чашкам и раздает их нам. Фарфор такой тонкий, что буквально просвечивает.
- Какая прелесть, - восторженно произносит папа, поднимая чашку повыше, чтобы хорошенько рассмотреть. - В прошлом году я купил свой первый фарфоровый сервиз, чтобы подавать чай, когда приезжают Джин и Рози, но он и вполовину не так красив. Где вы его достали?
Папа смотрит на королеву, и его глаза кажутся огромными за стеклами очков. Добрых восемьдесят процентов характера достались мне от отца, а вот нервозная болтливость - от папы.
Я буквально чувствую, как Рози умирает. Но королева продолжает улыбаться.
- Этот сервиз принадлежал моей прабабушке, королеве Гизлейн.
Чашечка дребезжит, и чай выплескивается через край, когда папа ставит ее на блюдце.
- О... конечно, - говорит он, краснея и быстро моргая, и вымученно смеется. - Какой я глупый. Решил, что вы покупаете посуду в магазине. Здесь, наверное, даже нет таких магазинов, как у нас. Вы...
Я коротко стискиваю папину руку и встречаюсь глазами с Рози. Она всё еще бледна - и чуть заметно кивает мне, возможно в знак благодарности. Папина болтовня заразительна.
- Видел я и получше, - буркает отец и пожимает плечами, разглядывая чашечку.
Прекрасно. Папа от волнения треплется, а отец разыгрывает ворчливую рок-звезду. Не прошло и полминуты.
Впервые я понимаю, почему Рози так старалась удерживать две половины своей жизни на расстоянии. Но моя верность принадлежит отцу и папе, а не тем людям, которые стали важными шишками только благодаря случайности. Поэтому я сажусь попрямее и улыбаюсь королеве Кларе.
- Очень приятно наконец познакомиться с вами, ваша светлость, - говорю я, и Рози покашливает.
- Ваше величество, - поправляет она.
Да, возможно, я слегка краснею, но продолжаю улыбаться.
- Ваше величество, - повторяю я, и королева улыбается в ответ.
- Как прекрасно, что наконец все вы здесь, - отвечает она, скрестив лодыжки. - Жаль, что меня не было, когда вы только прибыли. Кажется, вы здесь прекрасно проводите время.
Она обращается ко мне, и, хотя на ее лице продолжает играть добродушная улыбка, взгляд вдруг становится... холоднее.
Пускай темницы и эшафот в план не входят, но, держу пари, королева об этом жалеет.
Джису выходит вперед, с планшетом в одной руке и папкой в другой, наклоняется и что-то шепчет королеве на ухо.
Королева Клара отмахивается от нее и жестом просит подать папку.
Пока она перебирает содержимое, в комнате стоит тишина. Я слегка поеживаюсь на кушетке и тереблю край юбки. Мне хочется обернуться и посмотреть на Джуна. Не понимаю, зачем он здесь. Он ничего не сказал, но я подозреваю, Джун впал в немилость за то, что вчера вечером отвез меня в клуб.
А еще мне интересно, видел ли новости Техен и что он об этом думает.
Закрыв папку, королева Клара вновь улыбается нам. Несколько секунд она барабанит пальцами по папке (ногти у нее того же цвета, что и кушетка), а затем с легким смешком произносит:
- Какой озорник. Но все подростки таковы, не так ли?
Папа выпрямляется и похлопывает меня по коленке.
- Наши дети никогда не доставляли особых хлопот, - говорит он.
В моем случае это не вполне правда, но я ценю папину верность.
Улыбка королевы Клары слегка каменеет, как будто кто-то закрутил винты в уголках ее губ.
- Учитывая то, что я слышала про скачки - кажется, Чимин наверстывает упущенное, - говорит она, и в животе у меня что-то обрывается.
- Я очень сожалею о случившемся... - начинаю я, но королева отмахивается от меня, как от жужжащего над ухом комара.
- Извиняться нужно не передо мной, а перед женой моего брата. И в любом случае сейчас нам предстоит решить гораздо более серьезную проблему.
Честно говоря, это как-то глупо. Все ведут себя так, как будто нас с Юном застукали, когда мы занимались сексом на крыше Эдинбургского замка. Почему столько шума из-за нескольких размытых снимков, на которых я выхожу из клуба?
Я уже собираюсь это сказать - умолчав, конечно, про секс - но тут Джису опять выходит вперед и заявляет:
- Наверняка тебе, Чимин, кажется, что мы делаем из мухи слона, но сейчас нам следует быть очень осторожными с производимым впечатлением.
Так. Опять.
Постукивая по своему планшету, Джису продолжает:
- Слухи о том, что у вас с принцем Юнги роман, потенциально способны набросить тень на свадьбу, не говоря уж о сплетнях, которых мы пытаемся избежать.
- А Юну это кто-нибудь объяснил? - вырывается у меня, и Джису прищуривается, а у королевы пропадает улыбка.
- Юнги понимает свою роль, уверяю тебя, - отвечает она. И да, мне очень повезет, если я выйду отсюда, сохранив голову на плечах.
Королева Клара снова машет Джису.
- Монтроз, - произносит она.
Может быть, это какое-то кодовое слово, сигнал, по которому меня должны арестовать? Но Джису просто кивает и принимается что-то набирать.
- Да, герцог Монтроз и его дочь, леди Лалиса(Лиса), приглашены к нам на лето. Леди Лалиса- очаровательная юная особа, и мы надеемся, что Юнги обратит на нее внимание.
Джису слегка подмигивает мне, и я растерянно хлопаю глазами.
Мои родители молча наблюдают за королевой. Отец крепко сжимает в пальцах ручку чашечки.
- Даже не знаю... - начинаю я, но королева Клара перебивает:
- Один из моих сыновей женится на американке из очень сомнительного семейства, - напрямик говорит она, и я вижу, как Рози напрягается.
Рука Джина лежит на ее плече, но стоит он все так же неподвижно, а Джун отворачивается от окна, чтобы взглянуть на нас.
Папа тихонько вздыхает, а отец устремляет на королеву тот самый взгляд, который когда-то покорял стадионы.
- Я оскорбился бы, если бы вы вдруг сочли нас приличными людьми, - отвечает он.
Королева не обращает на него внимания.
- Чеён - милейшая юная особа, и мы рады, что она войдет в нашу семью, - продолжает она. - Но одного сына, последовавшего зову сердца, вполне достаточно. Юнги вправе жениться на ком захочет, но невесту он выберет в подходящем кругу. Возможно, это будет леди Лиса, возможно, нет, но мы не допустим даже малейших намеков на то, что наш сын развлекается с вашей младшей омегой.
- Развлекается? - переспрашиваю я. - Я просто поехал, чтобы забрать друга из этого его снобского клуба. И почему мы говорим о браке, ведь Юну всего семнадцать?
Ярко-синие глаза королевы делаются холодными, как сапфиры, когда устремляются на меня.
- Я и не рассчитываю, что ты поймешь, - отвечает она. - Но надеюсь, ты будешь держаться подальше от моего сына.
Я воздеваю обе руки и сдвигаюсь на краешек кушетки.
- Поверьте, это не проблема. Я не желаю иметь с ним ничего общего.
Еще одна улыбка, такая же натянутая.
- Значит, договорились, - произносит королева, и я уже надеюсь, что сейчас нас отпустят. Тогда я съезжу к Техену и расскажу ему эту безумную историю. Но тут королева вновь подает сигнал Джису.
- Нам нужно пресечь сплетню в зародыше, - говорит она, и Джису кивает.
- И тут на сцену выйдет Джун.
Я поворачиваюсь к нему, но он старательно смотрит в сторону.
- Намджун тоже был там вчера, поэтому проще всего дать публике понять, что ты приехал туда с ним, а не с Юнги.
- А, - говорю я, вновь развернувшись к королеве и Джису. - Ну да. Вообще-то, так и было, поэтому...
- Как только люди поймут, что вы встречаетесь, они перестанут сплетничать насчет Юнги, - с улыбкой продолжает Джису.
- Встречаемся?
Я не хотел взвизгивать, получилось как-то само. Видимо, мои связки - или мой мозг - отказываются воспринимать эту идею.
- Только напоказ, разумеется, - говорит Джису, щелкнув пальцами. - Несколько фотографий, несколько намеков там и тут... и мы снова вернем себе контроль над ситуацией.
Я опять поворачиваюсь к Джуну и жду, что он возразит, но тот по-прежнему смотрит прямо перед собой, сцепив руки, и я понимаю,э
Х что он всё знал заранее.
С ним уже поговорили. И он... согласился?
- Это безумие, - говорю я. - Я знаю, что все здесь дышат особым воздухом и вообще, но в реальном мире люди не притворяются, что у них есть пара. Разве что ты заводишь подставного парня в летнем лагере, чтобы друзья не считали тебя полным неудачником. Но...
Теперь папина очередь сжать мне руку, и я с разгона останавливаюсь. А королева продолжает смотреть на меня.
- Я буду очень рада, если мы придем именно к этому простому решению, - произносит она. - И я уверена, что твоя сестра тоже.
Она говорит кротко, но у Рози делается умоляющее лицо, и я всё понимаю.
Королева вовсе не грозит разорвать помолвку. Я даже не уверен, что ей это под силу. Джин взрослый человек, и, пускай его мать старательно подталкивает Юна к аристократическим омегам, оказывающимся у него на пути, королеве абсолютно ясно, что Джин женится на девушке, которую любит.
Но, оскорбив герцогиню и попавшись журналистам в компании Юна, я заварил такую кашу, что должен понести заслуженное наказание; и если я не хочу, чтобы Рози жилось еще труднее, надо смириться.
Отец и папа тоже, кажется, это понимают.
- Всего лишь несколько фотографий, деточка, - тихо говорит папа.
Отец вздыхает.
- Я уже сказал: либо прыгай на поезд, либо тебя размажет, - негромко добавляет он.
Рози наблюдает за мной. Костяшки пальцев у нее побелели,и я вижу фиолетовые круги под глазами и ямы на щеках. Возможно, я ничего не понимаю в той жизни, в которую она вступает, но Рози этого правда хочет.
Несколько фотографий.
Притвориться, что я встречаюсь с альфой, которого терпеть не могу - и который, в свою очередь, презирает меня и мою семью.
Не очень увлекательно - но и не запредельно сложно. Когда всё закончится, Рози будет счастлива. Ничто не преградит ей дорогу к титулу принцессы. А я позабуду про это, как про страшный сон.
- Ладно, - говорю я. - Как хотите. Давай встречаться понарошку.
И буквально чувствую, как Джун, стоя у меня за спиной, морщится.
Я побывал на многих свиданиях, с тех пор как папа решил, что мне можно встречаться с мальчиками (отец сказал, что не заслужил права голоса в этом вопросе, поскольку у него было бурное прошлое, и никто из нас, включая папу, не желал знать подробности).
Первое мое свидание состоялось в развлекательном центре в Пердидо. Там были Мэтт Ривер и семеро его друзей плюс Те - так что вряд ли это можно считать настоящим свиданием. Но те три секунды, в течение которых Мэтт касался моей руки, передавая мне монетки, чтобы я мог бросить их в фонтан, удостоились подробного описания в моем дневнике. Я ходил в кино с Дэниэлом Фандерберком, танцевал на выпускном в седьмом классе с Хизом Леви, целое лето тусовался по парковкам с Эйданом Беком, а еще была Эмилия Гулд - хотя в то время я считал, что это вовсе не свидание, но теперь, если хорошенько подумать, признаю, что всё-таки да.
И, конечно, Майкл. Я долго встречался с Майклом. Школьные дискотеки, кино, бесцельное катание по окрестностям...
Иными словами, у меня неплохой опыт. Но это мое первое поддельное свидание, и я заранее знаю, что без проблем оно не пройдет.
Во-первых, еще слишком рано. Безбожно рано. В это время просыпаются только рыбаки и наркоманы. Шагая за Джису через каменистый замковый двор и слыша, как отдаются наши шаги в неподвижном утреннем воздухе, я щурюсь на солнце и заслоняю глаза.
- В это время суток кто-то бывает склонен к романтике? - спрашиваю я, и Джису улыбается, глядя на меня через плечо.
- Королевская семья с утра всегда выезжает на прогулку, - говорит она, - а значит, появляются фотографы.
Я так резко останавливаюсь, что из-под ног у меня разлетаются камушки.
- Выезжает? - переспрашиваю я. - Пожалуйста, скажите, что вы имели в виду велосипеды, а не лошадей. Велики, по крайней мере, не кусаются.
Джису смеется и качает головой. Ее медно-рыжие волосы переливаются в лучах солнца.
- Какой ты шутник, Чимин.
- Нет, я абсолютно серьезно, - настаиваю я, когда мы шагаем дальше.
Жаль, что Джису не носит шагомер - тогда она бы знала, сколько проходит за день. Это должно быть внушительное количество.
Вздохнув, я следую за ней к каменному строению с шиферной кровлей, которое, очевидно, и есть конюшня. Раньше я не догадывался об этом, потому что на вид оно очень затейливое: я бы в жизни не подумал, что там живут лошади, а не люди.
Лошади, на одну из которых мне придется взобраться.
- Почему вы так любите лошадей? - спрашиваю я, когда мы заходим в полутемную, пахнущую травой конюшню.
- Мы родственники, - отвечает Нам; когда мои глаза привыкают к полумраку, я замечаю, что он стоит возле стойла. - Поэтому у нас такие подбородки.
Я готов рассмеяться: это была бы неплохая шутка... если бы он не был одарен столь изысканными чертами лица - и если бы я его не ненавидел. Но он одарен, а я ненавижу, поэтому никаких послаблений.
Он подходит к нам, держа руки в карманах, и я с облегчением вижу, что одет почти нормально - белая рубашка, джинсы, коричневые кожаные сапоги. Если бы нам пришлось надеть узенькие белые брючки и бархатные курточки, я бы позволил королеве отменить свадьбу и навлек позор на свою семью. Всё лучше, чем фотография моей задницы в белых брючках на первой странице каждого журнала.
Я в джинсах и в рубашке, которую выбрала для меня Джису - темно-зеленой, от которой не отказалась бы и Рози. И в сапогах - надо признать, они изящней, чем у Джуна. Кожа, облегающая мои икры, такая мягкая, что я постоянно подавляю желание погладить голенище.
Так мы стоим несколько секунд - я, мой поддельный бойфренд и дама, которая всё это устроила.
А затем Джису хлопает в ладоши и улыбается.
- Вот и славно, трам-пам-пам, - говорит она, и я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться.
Я украдкой смотрю на Джуна, но он даже не улыбается. Более того, вид у него скучающий. Наверное, он привык к людям, которые разговаривают, как в детской книжке полувековой давности.
Потом я вспоминаю, как на секунду Джун нарушил пространственно-временной континуум, став вдруг очень милым, и это так странно, что я немедленно встряхиваюсь. Вероятно, мне просто померещилось. Я волновался из-за Ви, и у меня отказал мозг. Иных вариантов просто нет.
К тому же по дороге из клуба Джун вел себя премерзко, и это перечеркнуло всю возможную симпатию.
- Вам нужно лишь проехать пару кругов по парку, конечно, не забывая улыбаться друг другу, может быть, даже посмеяться вместе...
- Британцы... - бормочу я, и, к моему удивлению, RM выдает какую-то живую реакцию.
Он не смеется, но издает сдавленный звук, который маскирует кашлем. Джису смотрит на нас. Брови у нее сегодня особенно выразительны; видимо, этот маскарад для нее важнее, чем я думал. Особенно если учесть концентрацию кальмии широколистной на один квадратный метр. И очень серьезные брови.
- Фотографы сделают несколько снимков, потом мы как-нибудь еще разок свозим вас двоих в клуб к Юнги, и всё будет тип-топ!
- Да? - спрашиваю я. - Люди увидят, как мы катаемся верхом и смеемся, и немедленно забудут, что минуту назад ставили тэг «Юнмины»?
Намджун смотрит на меня, подняв брови:
- У нас тоже будет тэг?
- Сокращенно «Наммины», - отвечаю я, и на сей раз он улыбается по-настоящему. Сверкая ямочками и всё такое.
Выглядит неплохо. Хотя, возможно, ему это причиняет физическую боль.
Джису хмурится и достает телефон.
- Мы придумали тэг «Джун+Чимин», но «Наммины» лучше. То, что надо.
Она что-то набирает, а я снова смотрю на Джуна, и наши взгляды встречаются. Как тогда в клубе, между нами... проскакивает искра. Короткое взаимопонимание, которое кажется необыкновенно приятным. Тем более что оно исходит от фарфоровой статуэтки, которую какая-то злая ведьма превратила в настоящего мальчика.
- Вот так, - говорит Джису торжествующе, убирая телефон в карман изящного короткого жакета. - Продолжаем?
Я слышу, как лошади в стойлах ржут, бьют копытами, ну и вообще ведут себя как положено лошадям. Теперь самый подходящий момент, чтобы сказать, что я никогда не ездил верхом... но я медлю.
- Зачем нам кататься для фотографов? - спрашиваю я. - Разве нельзя им просто позвонить? Если не ошибаюсь, так делают в Голливуде. Мы можем пойти завтракать, и пусть фотографируют нас там. За завтраком гораздо сложнее покалечиться. Если только ты не перестанешь делать такое лицо, - говорю я, обращаясь к Наму. - Иначе я за себя не ручаюсь.
- А что не так с моим лицом? - интересуется тот и делает именно Такое Лицо.
Он задирает подбородок и сжимает челюсти, и у него делается вид заправского угнетателя крестьян. Я указываю пальцем.
- Вот это.
Гневно взглянув на меня, Джун подходит ближе.
- Я всегда так выгляжу.
- Сочувствую.
Джису снова хлопает в ладоши.
- Так! - восклицает она. - Чем раньше начнем, тем раньше закончим.
Направляя меня к стойлу, она добавляет:
- В таких деликатных вещах лучше, если фотографы будут находить нас сами, а не наоборот. Так получится... правдоподобнее. А учитывая тонкость ситуации, правдоподобие нужно нам больше всего.
- Да, но лошади - не мой конек, - отвечаю я.
Джису смеется, и в конце концов я оказываюсь на спине у серой кобылы по кличке Ливингстон. Очень странное имя для существа женского пола, но я умалчиваю об этом: вдруг лошадь меня поймет и решит сбросить?
Джун садится на огромного черного жеребца - ну разумеется, - и через несколько минут мы уже разъезжаем в парке за дворцом, как влюбленная парочка из рекламы прокладок.
С ума сойти, до чего нелепо.
Но парк очень красив. Я готов это признать - если не обращать внимания на то, как страшно сидеть на спине у тысячефунтовой зверюги. Небо синее и почти безоблачное, вокруг зелено и почти безлюдно, не считая нескольких бегунов и омежки, которая выгуливает неимоверно милую белую собачку.
И, конечно, не считая фотографов. Я вижу их на краю парка - троих мужчин, которые почти неотличимы друг от друга в своих свитерах, мешковатых джинсах и кедах.
Чтобы отвлечься от них, я заставляю себя улыбнуться Наму и спрашиваю:
- Значит, это твое первое нормальное свидание?
В седле он чувствует себя заметно спокойней, чем я, и просто держит поводья в руке, в то время как я стискиваю их побелевшими пальцами.
- Вообще-то, это наше четвертое свидание, считая встречу в твоей комнате, скачки и вечер в клубе, - отвечает он, и я слегка выпрямляюсь.
- В таком случае, ты худший альфа на свете.
- Я это слышу не впервые, - парирует Джун, и я поворачиваюсь к нему.
- Ты с кем-то встречался? С настоящей живой омегой?
Покачав головой, Джун перекладывает поводья из одной руки в другую.
- Давай прибережем этот разговор для пятого свидания, ладно?
Его конь рысит вперед, и я легонько касаюсь боков своей лошади пятками, чтобы поравняться с ним. Слава богу, кобыла слушается, и я догоняю Нама, стараясь не думать о том, что фотографы запечатлеют мою трясущуюся задницу.
- А что, будет пятое? - спрашиваю я. - Может, мы просто покатаемся... и всё?
Джун окидывает меня взглядом. Светлые волосы падают ему на лоб, а глаза сегодня кажутся особенно зелеными. Возможно, Джису выбрала этот парк, чтобы выставить Джуна в самом выгодном свете. Кто знает?
- Кажется, они хотят, чтобы мы вместе пошли на бал, - говорит он, широко улыбаясь для фотографов.
- Бал? - повторяю я, отвечая такой же радостной улыбкой и слегка наклоняя голову набок.
Надеюсь, этот снимок появится хотя бы на одной обложке. Я уже давным-давно так не скалился.
- Послезавтра мы едем на север, - объясняет Джун, слегка усмехнувшись и протянув руку, чтобы на мгновение коснуться моей. - В Бэрд-хаус. Там состоится бал в честь Чеён и Джина, и если Джису не заставит нас разыгрывать парочку, я съем это седло.
- Подавишься. А я с удовольствием понаблюдаю, - отвечаю я, поправляя волосы, и он застывает на пару секунд. Ооо, я знаю почему, эта фишка давно мной изучена. Как большой любитель колец и браслетов могу сказать, я никогда не стесняюсь надевать их в большом количестве. А еще я точно знаю что поправляя волосы заяесывая их назад, браслеты на руке брякают привлекая внимание, а рассыпающиеся пряди и открытый лоб придают мне больше сексуальности. Но к сожалению эту его эмоцию сдуло ветром так быстро, что я не успел понять точно каких чувств было это проявление. А потом лошадь фыркнула, и я немного испугался.
Снова смех - и я готов поклясться, что в глазах Джуна появляется искреннее тепло. Я всерьез задумываюсь - он что, раньше никогда не смеялся?
Справа вдруг раздается тявканье, и я, повернувшись, вижу, что прелестная белая собачка, которую я видел раньше, несется через парк, переполняемая жаждой крови. Ее явно привлекает стайка птиц на дорожке прямо перед нами.
Собачка совершенно безобидна, но Ливингстон так не считает. Моя покладистая и спокойная лошадка вздрагивает и принимается рыть копытами землю, а когда собака приближается, Ливингстон совершенно теряет присутствие духа, испуганно ржет и отрывает передние ноги от земли.
Я взвизгиваю и, вместо того чтобы держаться за повод, мертвой хваткой вцепляюсь в гриву. Весь мир превращается в сумасшедшую смесь лая, ржания, моих собственных пронзительных воплей и мелькающих перед мысленным взором заголовков, которые гласят: «Брат будущей принцессы погиб, упав с лошади во время фальшивого свидания!»
А потом Ливингстон опускает копыта, продолжая копать землю и вздрагивать, и я вижу, как рука с длинными изящными пальцами стремительно хватает ее за повод.
Джун.
Его лошадь стоит рядом, и наши колени сталкиваются, пока он пытается усмирить Ливингстон. Я судорожно хватаюсь за повод, за седло, за что попало.
Я хочу слезть.
Вдруг сильная рука обвивает мою талию. Джун втаскивает меня к себе на седло, так что задницей я больно стукаюсь о луку.
Я испуганно смотрю на него. Мои руки покоятся на плечах у Джуна. Я почти лежу перед ним, лука седла врезается мне в бедро, и... господи помилуй, он просто перетащил меня с моей лошади на свою?
Ну да.
Это романтика какого-то нового уровня, и я понятия не имею, что делать.
Намджун по-прежнему обнимает меня одной рукой, а другой держит поводья своего коня. Он наклоняется, чтобы подхватить повод Ливингстон.
- Всё в порядке? - спрашивает он, как будто ничего особенного не произошло.
Я могу лишь кивнуть.
Наверное, для него этого достаточно, потому что мы поворачиваем и едем обратно к замковым конюшням. Я по-прежнему держу его за плечи - точнее, цепляюсь за них - и вижу за нашей спиной фотографов. Они делают снимок за снимком, запечатлевая, как я сижу на лошади впереди своего «альфы», обвив его руками.
Глядя снизу вверх, я рассматриваю легкую золотистую поросль на подбородке Джуна и пытаюсь что-нибудь придумать. Сердце по-прежнему продолжает бешено колотиться после выходки Ливингстон, но, честно говоря, дело не только в этом.
- Джису просто описается от радости, - наконец говорю я, и он издает звук, похожий на смех.
- Один-ноль, - негромко произносит он, и я понимаю, что наше первое - ну или четвертое - свидание имеет шансы запомниться мне надолго.