25
– Даже не надейтесь, что я соглашусь в кого-нибудь стрелять! – повторяю я как минимум в третий раз.
Рози, которая сидит в машине напротив меня, вздыхает и скрещивает ноги. С той самой минуты, как автомобиль отъехал от Холирудского дворца, увозя нас на север, в горы, сестра не удостаивает меня ничем, кроме вздохов и косых взглядов.
И это просто глупо, учитывая, что ради нее я притворяюсь влюблённый. По крайней мере, она могла бы злиться чуть меньше. Тем более что я оказался прав: фотографии Нама, увозящего меня на своей лошади, как в викторианском романе, имели большой успех. Я видел по крайней мере пять разных ракурсов – и сам признал, что фотки получились очень романтические. Абсолютная подделка, но тем не менее.
– Никакой стрельбы, Чмин, – заверяет меня Джин, похлопывая Рози по коленке. – Сезон начнется только в августе, и закон не вправе нарушить даже я.
– А что будет, если нарушишь? – спрашиваю я. – Тебя арестуют? Или королевские особы неприкосновенны? Если…
– Чимин! – резко говорит Че, гневно воззрившись на меня. – Нам ехать четыре часа, и если ты всю дорогу будешь задавать глупые вопросы, я сойду с ума!
Я поднимаю руки и откидываюсь на спинку сиденья.
– Извини.
Джин слегка хмурится, переводя взгляд с Рози на меня. Наверняка он был свидетелем уймы ссор, пока Юн и Дженни росли, и я очень хочу его об этом расспросить, но вспоминаю, что мне нельзя задавать вопросы. Раньше сестра требовала, чтобы я проявлял интерес к жизни ее будущих родственников, а теперь, когда я начинаю любопытствовать, она желает, чтобы я молчал. Как всегда.
Честно говоря, я думал, что легкая дружеская беседа хотя бы отчасти снимет возникшее между нами напряжение. Я думал порадовать Рози добровольным участием в планах «дворца», но, очевидно, моих усилий вновь оказалось недостаточно, и я с трудом подавляю гнев. Просто… я отказался ради нее от дома Кимов, от поездки в Ки-Уэст, позабыл про собственную гордость после Инцидента с Лошадью – а сестра по-прежнему ведет себя так, как будто всё это моя вина.
Рядом со мной на сиденье лежит сумка, и я притягиваю ее ближе, наслаждаясь удивительной мягкостью кожи. Джису потребовала, чтобы я перестал носить свой потрепанный рюкзак и завел что-нибудь получше, на случай, если поблизости окажутся фотографы. Я хотел возразить из принципа, но она вручила мне эту прелестную сумочку, такую мягкую и дорогую, с шикарной фиолетово-зеленой клетчатой подкладкой и вышитым снаружи чертополохом – и я пропал.
Я вынимаю из сумки «Женский портрет», и Джин, улыбнувшись, кивает при виде книги.
– Генри Джеймс? Одобряю.
Это мое программное чтение на лето, и я бы предпочёл почитать что-нибудь про драконов. Но я улыбаюсь Джинни в ответ и помахиваю книжкой.
– Ты же знаешь, мы, Паки, всегда стремимся к большему.
– В смысле? – уточняет Рози, выпрямившись, и мгновенно делается тверже камня.
– Я пошутил, – огрызаюсь я – и чувствую, как Джин собирается с духом, чтобы пережить нашу очередную ссору.
Но он прирожденный дипломат – это очень полезный навык. Кашлянув, Джинни спрашивает:
– Чеён рассказала тебе, куда мы едем, Чимин?
– На север, – отвечаю я. – Глушь. Горы. Килты. Лохматые коровы.
Чеён по-прежнему глядит в окно, но уголок губ у нее приподнимается. Сок-Джин посмеивается.
– Да, это ключевые моменты, конечно. Но место, куда мы едем, имеет особое значение для нашей семьи, в основном потому, что оно принадлежит нам.
Я опускаю книгу и смотрю на него, подняв брови:
– В отличие от Холирудского дворца?
Джин кивает:
– Именно. Холирудский дворец и Эдинбургский замок принадлежат Шотландии. Конечно, мы живем там, но мы просто распорядители. А Бэрд-хаус – частная собственность. Мой прадедушка Александр выкупил его в тридцатые годы, чтобы было где отдохнуть с семьей… почувствовать себя обычными людьми.
– А, Малый Трианон, – говорю я, и теперь очередь Джина удивленно поднимать брови.
Рози косится на меня, и я пожимаю плечами.
– Я читал про Марию-Антуанетту. Кстати, она вовсе не говорила: «Пусть едят пирожные»… но неважно. Малый Трианон – это был домик неподалеку от Версаля, где Мария-Антуанетта могла представить, что она обычный человек. Она доила коз, кормила овец и делала всё остальное, что, по ее мнению, делали крестьяне.
Джин подавляет смех, превратив его в самый фальшивый на свете кашель.
– Э… да. Но клянусь, мы едем туда не для того, чтобы изображать крестьян.
– А вы наденете килт? – спрашиваю я, и Джин кивает.
– Нас не пустят в горы, если я этого не сделаю.
– Ну и славно, – отвечаю я.
Тот улыбается – настоящей улыбкой, которую я нечасто вижу на лице у него и у сестры. И это здорово. Еще одно напоминание о том, что без нелепого королевского антуража Джин – просто славный парень, который приносит радость моей сестре и, кажется, не приходит в ужас от меня.
Мы едем на север, и хоть я и пытаюсь читать, но постоянно отвлекаюсь на виды за окном. Сначала всё выглядит самым обычным образом. Шоссе, указатели, придорожные кафе. Но постепенно холмы делаются выше и скалистее. На вершинах самых высоких гор даже лежит снег. Вскоре я уже сижу, буквально прижавшись носом к стеклу. Это Шотландия, которой я ждал. Раньше, когда мы сюда приезжали, то бывали только в городах. Эдинбург, Глазго… я никогда не видел настоящую Шотландию.
Подскакивая на длинной гравиевой дорожке, машина замедляет ход, и за поворотом появляется дом.
Автомобиль останавливается, и я рассматриваю стоящее передо мной здание. Джин, конечно, сказал, что это частная собственность, но тем не менее я не ожидал увидеть нечто настолько… уютное.
Конечно, это не вполне обычный дом. Бэрд-хаус огромен, сплошь из красного кирпича, с подъездной аллеей и так далее, но всё-таки он далеко не такой внушительный и грозный, как Шербурнский замок или Холируд. Или как большой отель, в котором мы жили по приезде в Эдинбург. И он гораздо более уединенный, чем всё вышеперечисленное, потому что стоит далеко в горах.
В первый раз с момента приезда мне кажется, что я могу дышать – и я немедленно делаю глубокий вдох. Да, это именно то, что нужно. То, чего недоставало нам всем. Возможность поближе сойтись друг с другом в менее устрашающих условиях, и чтобы ничего не мешало.
Я выхожу из машины и вижу, как подъезжает второй лимузин. Из него вываливаются Мародеры.
Кое-что все-таки будет мешать.
Я не видел Мародеров после истории с клубом. И теперь Юн и его приятели, хлопая друг друга по спине, устремляются к дому, а Нам слегка отстает и смотрит на меня.
Я гляжу на него, гадая, не заставят ли нас и здесь изображать парочку. В конце недели состоится бал – хотя я стараюсь о нем не думать, – но это же не значит, что до тех пор нам придется ходить за ручку и всё такое?
К моему облегчению, Намджун следует за остальными, и я тоже собираюсь отправиться в дом, когда подъезжает еще один автомобиль, чуть более изящный, чем тот, который привез парней. Я знаю, что это не отец и папа – они решили провести несколько дней в Эдинбурге, прежде чем приехать на бал – но к зрелищу девушек, которые вылезают из машины, я совсем не готов.
Они, без сомнения, замечательные красотки.
Одна – высокая, с темными волосами, которые блестящей завесой покачиваются вдоль спины, когда девушка надевает на плечо дорогую кожаную сумочку и сдвигает солнечные очки на затылок. На ней самые обычные джинсы, ботинки и свитер, но она такая длинноногая и изящная, что выглядит как профессиональная модель.
А кто другая?
Принцесса Дженни.
Я, конечно, видел ее раньше – в интернете и в журналах, но все-таки не думал, что вживую она так прелестна. Наверное, не следовало удивляться, учитывая сногсшибательную внешность Юна, но тем не менее я понятия не имел, что Дженни настолько красива. Она ниже своей спутницы и чуть полнее, золотисто-каштановые волосы касаются плеч. Увидев Джина, Дженни бросает сумочку прямо наземь и издает взвизг, который вряд ли подобает принцессе.
– Джинни! – кричит она и повисает на брате, который смеется, обнимает ее и кружит.
Рози стоит рядом со мной, скрестив руки на груди. Солнечные очки мешают понять выражение ее лица, но, судя по позе, сестре… неуютно.
И, когда Джин отпускает Дженни, я понимаю почему.
Принцесса едва удостаивает взглядом меня и мою сестру. Она поворачивается и кричит через плечо:
– Лиса! Пошли, пока дождь не начался!
Небо абсолютно чистое, буквально до боли синее, лишь там и сям плывут маленькие пушистые облачка.
Когда Дженни и Лиса – это, очевидно, леди Лалиса, которую королева предназначила для Юна, – проплывают мимо и скрываются в доме, я смотрю на Розэ, вытаращив глаза.
– Нас игнорят.
– Чимин… – начинает то, но я жестом указываю на дверь, за которой скрылись девушки.
– Ты что, не читала Джейн Остен и не понимаешь, что произошло? Она всегда так с тобой обращается?
– Дженни бывает обидчива, – говорит Джин, обвив рукой талию Рози. – Но она поймет.
Пусть даже на ней по-прежнему очки, мне кажется, что сестра мельком взглядывает на меня. А затем Джин направляет ее к каменной лестнице, ведущей в дом.
Я стою во дворе и размышляю. Юн – пороховая бочка с зажженным фитилем, его мать – настоящая Снежная королева, которая устраивает для детей династические браки, а Дженни – просто стерва. Чего еще Рози не рассказала мне о своих будущих родственниках?
Через полчаса я уже в своей комнате, которая напоминает спальню в Шербурнском замке – она тоже изысканная, полная антикварной мебели и зверски холодная. И в ней всё клетчатое. Покрывало на кровати, полог… даже на ковре выцветший тартановый узор. Повезет, если я не заработаю тут мигрень.
Через несколько минут я должн спуститься к чаю, но до тех пор мне нужно сделать кое-что еще.
Я плюхаюсь на кровать, достаю ноутбук и включаю Скайп.
Спустя несколько секунд на экране появляется лицо Ви, и я облегченно вздыхаю.
– Вот и ты!
Вряд ли Ви сердится за то, что произошло во время его визита, но в глубине души я подозреваю, что, возможно, он предпочёл бы немного отдохнуть от всего связанного с Шотландией (и, следовательно, от меня тоже). На прошлой неделе ему, кажется, уже не терпелось вернуться домой.
Но нет, он улыбается, сидя на полу у кровати, в своей комнате. Я вижу край одеяла – ярко-розового, с маленькими желтыми цветочками. Мы купили его в детском отделе, просто потому что постельное белье для взрослых такое скучное.
– Естественно, – отвечает он и прихлебывает диетическую колу.
А потом вздыхает и отводит с лица густые темные волосы.
– Слушай, я думал, что будет весело и клёво, но, кажется, получилось больше проблем, чем удовольствия? Телохранители, фотографы… и Юнги.
Я поднимаю брови:
– Да уж.
Пожав плечами, он прислоняется к кровати:
– Он какой-то стремный. Мне показалось, он вел себя так, как, по его мнению, должен. А не так, как ему свойственно. Понимаешь?
О да. Рози иногда проделывает то же самое. Я помню, как она разговаривала с окружающими на скачках, как улыбалась фальшивой лучистой улыбкой, как наклоняла голову набок всякий раз, когда кого-то слушала, и принимала внимательный вид. И Джин тоже.
Я киваю:
– Они все стремные.
– Даже Намджун? – спрашивает эта загадочная омега и подмигивает. На щеке у неё появляется ямочка.
– Ты, конечно, видел эту чушь, – устало говорю я, а друг протягивает руку и щелкает по экрану, целясь мне в лоб.
– И ты ничего не сказал! – восклицает.
Я колеблюсь. Может, объяснить ему, что мы с Намом притворяемся? Что всё это из-за того вечера, когда он отправился с Юном в клуб?
Очень хочется излить душу, но я не желаю волновать Тешу, и, честно говоря, мне неловко. Я провел в Шотландии всего две недели – и вот уже изображаю влюбленность, чтобы умилостивить королевскую семью. Это выставляет меня не в лучшем свете.
Я пожимаю плечами:
– Ничего серьезного, просто летний флирт.
И спрашиваю, чтобы сменить тему:
– Как там Дио?
– Не хочу о нем говорить, – со стоном отвечает друг.
Рано или поздно мы, конечно, это обсудим, но прямо сейчас есть другие дела.
– Слушай, если ты не против слазать в интернет, окажи мне услугу, пожалуйста.
– О-о, произвести разведку? – спрашивает он, округляя темные глаза. – Запросто.
Я понижаю голос:
– Здесь принцесса Дженни. И она… не в восторге от нас с Рози. Я не хочу, чтобы меня застукали за поисками инфы про нее, так что не мог бы ты…
– Выяснить, что она за человек, и сообщить тебе по проверенному каналу? – договаривает Те.
Я смеюсь:
– Успокойся, агент 007. Просто… узнай, что сможешь, и напиши. Мне нужна твоя точка зрения, а не просто куча ссылок.
Те салютует.
– Так точно, – отвечает он. – Когда я закончу, ты будешь готов на все сто.
Я смеюсь, и мы расстаемся. Я принимаюсь разбирать вещи. И, разумеется, через полчаса Те-Те выдает подробный отчет о том, что представляет собой Дженни.
В общем, примерно так я и думал. Как и брат, она порой слетает с катушек, но, в отличие от Юнги, слабости принцессы известны газетам. Оказывается, Дженни недавно выгнали из школы – может быть, этим объясняется ее нынешнее поведение. Еще в Сети нашелся внушительный список бывших Альф Дженни.
Последняя строка письма Те гласит: «Знаешь, Чим, кто один из ее бывших? Намджун».