scarlet trail

Чонгук смотрит с неким трепетом, не сводя взгляда с Господина, который собирается на работу и вдруг говорит то, от чего на душе словно кошки скребут.

— Сегодня у нас будет с тобой важный день, — дом улыбается и подмигивает: — Можешь завязать мне галстук, если хочешь.

Гук смотрел настолько явно? Действительно? Оттягивал футболку вниз, опустив взгляд, и качался туда-сюда, изредка поглядывая на пальцы Господина, застегивавшего пуговицы рубашки, а после надевшего галстук, и думал только об одном: «Почему не я?».

Вот так таращился, не моргая.

— Спасибо, Господин! — расплывшись в яркой улыбке, кивает Гук.

— Так вот, — Господин приподнимает голову, пока Чонгук пытается справиться с галстуком, пропуская его через крупную петлю, — я хочу пригласить тебя на свидание.

Что?

Чонгук замирает. Поднимает взгляд на Тэхёна и хлопает глазами, едва не разинув рот. Не послышалось же? Он вроде бы сегодня ходил в душ и уши промыл хорошо... Поэтому точно не показалось.

— Свидание? — всё же переспрашивает Чонгук, а у самого руки онемели и совершенно перестали слушаться. Пришлось посчитать про себя до пяти, чтобы наконец завязать галстук и невзначай коснуться воротника.

— Да, Колючка, — Господин наклоняется так, что касается губами его холодного носа.

Вот что значит побыл брэт-сабом... Может, стоит чаще показывать свою теневую сторону? Чонгук от этой мысли улыбается, едва не смеётся, а взгляд горит, как никогда до этого. Или, может быть, всё-таки дело в том, что Господин правда говорит об этом — о свидании.

Может... Да нет, бред какой-то. Но, если всё же есть маленький шанс на то, что Господин, вернее, Тэхён, чувствует к нему что-то похожее? Не тоже самое, но что-то своё.

— Я буду рад, — Гук запинается, когда заканчивает с галстуком, проводит по нему рукой, приглаживая, и касается крепкой груди Господина, и та чуть проминается давлением.

— Тогда сегодня, после работы, — Тэхён наклоняется и шепчет, опаляя дыханием щёки саба, — мы идём на свидание.

— Господин...

Чонгук покрывается мурашками, когда его обхватывают за талию и притягивают к себе, прижимается к груди дома, желая, задержаться в его руках, тискающих, крепких, знающих, что делают.

— Мне пора. Веди себя хорошо, мой начинающий брэт-саб, — Господин его подстёбывает, но делает это с как будто любовью, и его голос ласкает слух.

От Господина пахнет горьким парфюмом с нотами мускуса, который щекочет нос, а на языке от него появляется привкус разломленного стебля цветка. Чонгук жаждет уткнуться в его ключицы, где аромат сильнее, и провести носом по тёплой коже, прикоснуться губами, пометив поцелуем.

— Хорошего вам дня, Господин, — Гук прикрывает дверь, прижимается к ней спиной и съезжает на пол. Уткнувшись носом в колени, он тихо пищит. Его колотит, потому что поверить в то, что это происходит взаправду, невероятно сложно.

Свидание! У них будет свидание! Щёки всё ещё горят. Чонгук прижимает к ним пальцы, чтобы понять, не поднялась ли у него температура, и сердце бьётся так быстро, что вдохнуть получается с трудом.

Свидание, настоящее, и Господин сам сказал об этом!

Чонгук аккуратно трогает ошейник, проводит пальцем по щекочущему вельвету и окончательно распаляется.

━❃━

Господин: Одежда для нашего свидания висит в шкафу в спальне, первая вешалка. Надеюсь, тебе понравится.

Чонгук млеет. Ему всё нравится, хотя он даже не знает, куда они пойдут или поедут, но найдя приталенные штаны, которые на первый взгляд кажутся слишком узкими, и такое же поло, он обескуражен. Куда в таком виде можно отправиться? Больше похоже на спортивную форму. Может быть, Господин решил заняться его здоровьем? Чонгук снимает всё с вешалки и раскладывает на кровати.

Вот тебе раз...

Чонгук шумно сглатывает. Вопросов становится всё больше.

Он взглядом ищет хоть какой-то намёк. Время близится к двум часам дня, а в голове ни одной идеи. Но тем не менее, он всё постепенно надевает: сначала в припрыжку влезает в штаны, а после в голубое поло. Гук долго не решается подойти к зеркалу, чтобы осмотреться, а когда всё-таки смотрит, сразу краснеет. Это... Господин увидит его таким? Во всём облегающем? Может, это какая-то новая практика? Или... В голове тяжелеет. Он прикрывает лицо руками и падает на кровать.

J: Господин... А куда мы идём?

Господин: Скоро узнаешь. Ты оделся? Хочу увидеть фото.

Чонгук делает несколько снимков, потому что сообщение, по его скромной оценке, звучало как приказ, и дрожащей рукой отправляет. Не то чтобы он чувствует себя неуверенно, просто в таком не ходил ни разу.

Господин: Колючка, тебе очень идёт. Скоро я приеду.

J: А вы будете в таком же?

И тихо смеётся.

Господин: Почти.

━❃━

Чонгук сгорает от нетерпения. Он бродит по комнате туда-сюда и никак не может пригвоздить себя к месту. Он не ходил на свидания уже больше года, потому что боялся. Знал, чего хочет, и что многие не смогут ему этого дать, и потому не давал себе шанса, найти хоть кого-то. Лучше одному, даже если желание начинает бить через край, словно вот-вот польётся из ушей — Гук не хотел переживать очередную боль или косой взгляд, от которого тотчас поникнет.

— Господин! — Гук влетает в коридор и практически сбивает Тэхёна с места.

Ему это ожидание далось нелегко. Он каждый раз смотрел на часы, нарезал круги по комнате и даже книга не помогла ему отвлечься.

Он всегда был таким — зацикливающимся. Это иногда шло на пользу, но в другие моменты съедало его с потрохами.

— Колючка, ты уже готов, — Тэхён отряхивает шапку от снега, который летит в разные стороны, в какой-то момент попадает на лицо Чонгука, но моментально тает.

— Да, вы сказали, что сразу после работы, — язык у него заплетается. — И я вот, уже собрался.

Ещё секунда — и Чонгук сорвётся с места. Он разглядывает Господина вблизи: его уставшие, чуть покрасневшие глаза, губы, потрескавшиеся от мороза, но поблёскивающие, скорее всего, от бальзама. Саб недвусмысленно сглатывает, потому что поцеловать хочет, но не решается.

— Тогда накидывай куртку и пошли, — Тэхён перехватывает его руку и притягивает к себе. Пахнет — терпко, немного горько, но Чонгука от этого ведёт ещё больше.

«Вы очень красивый, Господин» — остаётся неозвученным.

И кажется, Тэхёну не нужно делать абсолютно ничего, чтобы Гук думал именно так, — просто быть самим собой. Этого вполне достаточно.

Чонгук всё ещё нервничает, может быть, оттого, что давно не ходил на свидания, если вообще ходил. В старшей школе — не считается. Он прыгает в светлую куртку, набитую пухом, и вылетает следом за Господином, едва не врезавшись ему в спину.

— Не торопись, — Господин поправляет шапку, потому что та сползла на бок, и заправляет под неё пару выпавших прядей. Щёлкает Чонгука по носу и улыбается. Он впервые за долгое время смотрит на Гука так, будто тот выглядит очаровательно. Или он всегда так на него смотрит, просто это не бросалось в глаза...

Чонгук не хочет додумывать — он просто влюблён.

Челюсть падает также быстро, как распахиваются глаза, когда Тэхён открывает перед ним дверь машины, пропуская вперёд. Ещё кивает, потому что Гук застыл как вкопанный. Это же он должен услуживать, быть податливым мальчиком, вечно старающимся для Господина, но от этого жеста приятно. Он садится в машину, вытягивает ноги и откидывается на спинку.

— Так... Вы не сказали, куда мы едем, — Гуку любопытно. Он развернулся к Тэхёну всем корпусом и таращится, сильно подавшись вперёд.

— Потерпи, Колючка, скоро узнаешь, — Тэхён бросает на него странный взгляд, пока не отъехали. — Или ты сюрпризы не умеешь получать? Ну-ка, покажи мне хорошего мальчика.

Чёрт. Всегда работает. Чонгук тут же усаживается на место и вытягивается по струнке. Он прилежный, самый послушный, и каждый раз, когда прокручивает эту мысль в голове, потирает ладони, готовый, кажется, вспыхнуть от переизбытка щекочущих чувств.

Быть хорошим, прилежным мальчиком для Господина даже в мелочах — звучит как что-то сладкое, тающее на языке сахарной ватой. В носу слегка щекочет. Гук вертит головой, поглядывая то на Тэхёна, сосредоточено смотрящего на дорогу, то в окно, где дома сменяются редкими деревьями. Они, кажется уже давно выехали за город. Чонгук смотрит на зимнее солнце, словно пытающееся протиснуться сквозь серое небо на подтаявший снег, смешанный с грязью, и дует на стекло машины, вырисовывая совершенно бессмысленные сердечки.

Хочется написать: «Я влюблён в тебя, Тэхён».

Может быть заметят, а может и нет, но это бы облегчило Чонгуку его метания.

Господин тормозит возле большого, похожего на стадион здания с панорамными окнами и, кажется, Гук видит круглый загон во дворе. Он всё ещё не понимает, но очень хочет. Тэхён паркует машину, пока Чонгук выглядывает из окна, чтобы всё рассмотреть. Он едва может усидеть на месте — хочется поскорее узнать, куда его привезли.

Это не ресторан, сразу понимает он.

Он всю дорогу думал о том, куда они едут, но и представить не мог что-то похожее. Это что, цоканье? Или слух подводит? Где-то вдалеке, совершенно не разобрать. Всё смешивается с рёвом проезжающих по трассе машин, громкими разговорами людей и биением его сердца.

Чонгук выходит из машины и сразу же поворачивается к Тэхёну. В его глазах — сотня-другая вопросов.

— Что, уже не терпится? Только не убегай далеко от меня, — Тэхён подмигивает и опускает руку на плечо Гука, прижимая к себе.

— Господин... Вы расскажите где мы?

— Тэхён, — поправляют его, — зови меня Тэхён. Мы здесь не одни.

Чонгук улыбается, прильнув головой к груди Тэхёна. Он готов раствориться в своих чувствах прямо сейчас, и можно считать свидание успешным, потому что таким довольным он не чувствовал себя уже давно. С каждым шагом, пока они приближались к зданию, он гадает, что сейчас будет. Это точно не похоже на попсовый ресторан или что-то подобное.

А когда на пустом огороженном поле из-за угла показалась лошадь, он ахает. Это...

Чонгук резко оборачивается к Тэхёну с удивлением и детской радостью в глазах.

— Мы что, будем на них кататься? — выпаливает он первое, что приходит в голову, и кажется, не прогадал. Но он ведь совершенно не умеет, упадёт и отобьёт себе колени, а может и ещё что-нибудь!

— Да, Колючка, — тихо отвечает Тэхён, придерживая его за спину. — Ты только не бойся. Если не сможешь ехать сам, возьмём одну на двоих.

Одну? То есть... Чонгук сдерживается, чтобы не захлопать в ладоши. Он и представить не мог ничего подобного!

Он ждёт, пока Тэхён договаривается на стойке администрации, вертится по сторонам, глядя на длинные коридоры. Откуда-то тянет запахом сена, кожи и, наверное, лошадей — такой концентрированный резкий запах, но от него совсем не дурно. Тэхён скидывает с себя куртку и только сейчас Гук видит поло, что обтягивает его торс и крепкую шею.

Господи, он прямо сейчас плюхнется тут на колени, потому что Господин выглядит потрясающе. Ему обтягивающая одежда для езды идёт, будто для него и сшита. Как Чонгук не обратил внимание раньше? Наверное, чаще смотрел ему в глаза.

Девушка на стойке улыбается. У неё стянутые в хвост волосы, близко посаженные глаза и тонкие губы, и она то и дело закусывает ручку, прежде чем записать что-то в бланк.

— Господин Ким, — наконец говорит она. — Ваши лошади готовы, — и указывает на виднеющийся вдали выход.

Чонгук замирает, но быстро хватается за протянутую Тэхёном, руку.

— Боишься?

— Нет-нет.

Просто предвкушение такое опьяняющее, что напрочь отключается мозг.

Чонгук рассматривает всё, будто в последний раз. Он держится за руку Тэхёна, как за ориентир в этом незнакомом месте. Множество дверей, трава под ногами и взрыхленный копытами песок. Гук пинает его кроссовками и старается поспевать за быстрым шагом дома.

— Гос... Тэхён, — вовремя исправляется Гук, — мы можем покататься на одной?

Первое, что он говорит, глядя на двух лошадей белого окраса, с пушистыми гривами, не зная, как подступиться к одной из них. Только ближе жмётся к Тэхёну, вцепляясь в край футболки-поло.

— Конечно, — Тэхён чмокает его в лоб, снова, и каждый раз ощущается, как первый.

Лошадь стоит, только качает головой и смотрит глаза в глаза Гуку, который словно врос в землю и не шелохнётся. От неё пахнет чем-то незнакомым, но появляется отчётливое желание прижаться к её гриве и уткнуться носом, зарыться, закрыв глаза, чтобы пропитаться её спокойствием.

Тэхён помогает ему сесть, точнее, поднимает его, обхватив за бока, и сам ставит ногу в стремя. Гук вцепляется в гриву неосознанно, хотя есть поводья, но тут же гладит белую шерсть, будто хочет извиниться.

— Ну-ну, не пугайся, — Тэхён гладит его по ноге. — А то Ириска тоже испугается.

Ириска...

— Ириска хорошая девочка, она тебя не обидит, — звучит так, будто Господин здесь не в первый раз. Он садится следом, забирая поводья из трясущихся рук Гука, и позволяет опереться на свою грудь.

Высоко, так, что если Гук пытается посмотреть вниз, голова тут же начинает кружиться. Он сидит, крепко вцепившись ногами, даже чересчур, прижался к седлу и Тэхёну позади себя, но стоит уже попытаться расслабиться. Поэтому он выдыхает, закрывает глаза и ойкает, когда Ириска делает первый шаг и будто качается туда-сюда.

Гений, миллиардер, филантроп... наездник. В последнем амплуа Чонгук, Тэхёна ещё не видел.

— Слишком разгоняться не будем, — говорит Тэхён, когда они покидают загон, а впереди виднеется поле, вокруг которого будто специально высажены деревья, и пустота — это место ощущается именно так. — Наледь может быть, а мы же не хотим упасть?

Тэхён наклоняется и смотрит в глаза Гука сбоку, и тот краснеет, снова. Он так близко, что дыхание ощущается на щеке.

— Да, не будем, — неосознано вторит Гук.

— Хороший, Колючка.

А Чонгук от этой похвалы в который раз рассыпается. Держится за руку Тэхёна, или правильнее будет — его держат, чтобы не скатился вниз, и оглядывается по сторонам. У него это в первые. Ощущение — безмятежности.

— Колючка, — Тэхён замедляется между деревьев и смотрит в небо, жмурясь. — Всегда хотел спросить: тебе со мной как?

В смысле... Что ещё за вопросы?

— Господин? — здесь ведь они одни, он может не исправляться, только пытается развернуться, чтобы смотреть глаза в глаза.

— Сиди прямо, упадёшь ещё, — Тэхён опускает поводья, ведёт носом по затылку Гука. Это неожиданно. — Как ты себя чувствуешь со мной?

Чонгук не знает, что ответить. Может быть, правду?

— Будто я на своём месте, — он говорит это быстрее, чем успевает подумать, глохнет от стука сердца в груди. Это он вслух сейчас сказал?..

— Колючка, посмотри на меня, — это звучит как просьба, мягкая и едва слышная.

Гук разворачивается, насколько может, сидя на Ириске, которая время от времени бьёт копытом, взбивая снег. Ему спокойно. Тэхён выглядит замершим, а Чонгук засматривается на то, как солнце играет в его глазах. Он целует его так — впервые. Напористо, давит сверху, отпустив поводья из одной руки, обхватывает его за спину и прижимает ближе. Инициативу забирать не хочется, только отдать, позволяя Тэхёну быть выше. Тепло, но он дрожит. Чонгук не замечает ни холодный ветер, ни снег, иногда попадающий на лицо. Только чувствует, как во рту что-то тает, как хочется зарыться и спрятаться, и вкус губ с бальзамом. Чонгук перехватывает тэхёнову руку и сжимает крепко, иначе от переизбытка чувств его, кажется, разорвёт, или они вот-вот из ушей польются.

Господин его не отпускает, хотя губы уже болят. Запах горького парфюма забивается в лёгкие, а прохладный воздух не остужает.

— Тэхён... — сипло тянет Гук, когда его разболевшиеся после долгого поцелуя губы отпускают.

— Чонгук, — Тэхён утыкается лбом в его лоб.

«Я влюблён в вас» так и просится наружу, но Гук поджимает губы, потому что не хочет портить момент слияния. От поцелуя ещё болят губы, дыхание наконец-то выравнивается, и в руках Тэхёна он чувствует себя правильно.

Ириска ходит туда сюда, бьёт копытом снова и снова, будто хочет продолжить прогулку, но они не торопятся.

— Ты мой мальчик, навсегда, — Тэхён кладёт лоб на плечо Гука.

Навсегда.

Так хочется в это верить!

— А почему именно лошади? — Чонгук смотрит вперёд, пока они медленно едут по протоптанной дороге.

— Они успокаивают, да и мне кажется, что ты ни разу на них не катался, если конечно, я чего-то не знаю, — Тэхён держит руку на талии Гука. Потому что так хочет или чтобы тот не свалился?..

— Ни разу, — соглашается Гук.

Никогда и не задумывался об этом, то ли времени не было, то ли раньше он был занят другим. Например, мыслями о том, что он никогда не встретит своего доминанта.

— Если честно, я и сам сижу верхом в четвёртый раз, поэтому надеюсь мы не упадём, — Тэхён низко смеётся.

— Так, главное, на меня не упадите, а то от меня ничего не останется.

— Намекаешь на то, что я тяжёлый?

— Большой, — Гук совершенно другое имел в виду.

— Обещаю не раздавить. Хотя, может, это будет твоим новым кинком, — усмехается Тэхён.

— Никаких кинков со мной-раздавленным! — Чонгук впервые повышает голос, потому что эта идея ему совершенно не нравится.

— Хорошо, хорошо.

Они говорят ни о чём и в то же время обо всём подряд. Больше всего Гук интересуется чертежами и работой Тэхёна, зданиями, которые тот проектирует, и не может наслушаться. Речь дома его убаюкивает, особенно под ладный ход лошади.

— А ты решил куда пойдёшь после учёбы? — Тэхён ведёт пальцем по бедру Гука.

— Может быть, копирайтером или редактором в издательство. Не хочу работать в обычном СМИ, оно кажется мне бездушным.

— Бездушным? — уточняет Тэхён.

— После нескольких практик и интервью я понял, что мне нравится писать, но не нравится сама журналистика. Ощущается так, будто я не там, где должен быть, — Чонгук впервые за долгое время задумывается о том, что его будущая профессия устраивает его лишь в некоторых местах, а хотелось бы, чтоб во всех.

— Понимаю, — Тэхён снова шевелит поводьями. — Ты должен найти то, что будет приносить тебе удовольствие если не постоянно, то большую часть времени.

— Да, а вам ваша работа нравится? Архитектор — звучит сложно.

— Только звучит, но если стараться и набираться опыта, всё станет легко, — Тэхён тянет поводья на себя, чтобы повернуть Ириску на дорогу, в сторону ипподрома.

— Вы потрясающий! — не устаёт повторять Гук.

«Наверное, поэтому, и не только, я так влюбился в вас» остаётся не озвученным.

— Ты не замечаешь этого, не можешь увидеть, — Тэхён замолкает, будто обдумывает свои слова. — Не можешь это потрогать или убедиться сам, но ты... Ты тоже, Колючка.

— И что же во мне потря...

— Всё, — обрывает его Тэхён.

Чонгук мог бы поспорить, но ему сегодня не хочется. Он верит Тэхёну. Если тот его видит так, то может быть, так оно и есть.

Господин так часто хвалит его, что пора бы уже самому начать в это верить. Но пока это убедительно звучит только когда об этом говорит Тэхён. У Чонгука всё в порядке с самооценкой, просто поощрять сам себя он не умеет и сомневается, вечно сомневается.

Наверное, поэтому он ещё не признался, а может, есть ещё сотня-другая причин.

━❃━

У Чонгука, кажется, болит каждая косточка, хоть он и отлежался в ванной для гостей, прогрел тело, но оно ещё ноет, и руки с непривычки болят. Он совершенно не хочет вставать с кровати, закутался в одеяло и только поглядывает на Тэхёна, который с кем-то ругается по телефону, а потом быстро сбрасывает звонок.

Он, кажется, кого-то послал, тихо и про себя, но это видно во взгляде.

— Ничего не хочу сейчас решать, — Господин выглядит совершенно счастливым, когда ложится рядом и притягивает к себе Гука, кладёт голову на его ноги.

Снег за окном крупными хлопьями бьётся о стекло, жёлтый свет ламп оставляет тёплые пятна на деревянных стенах. Чонгук сжимает плечо Тэхёна, внутри себя желая, чтобы этот момент растянулся на как можно дольше.

Но он не признался, хотя сегодня всё просило об этом. Он промолчал, потому что ещё не готов, а когда будет — неясно.

Но он скажет, обязательно скажет, совсем скоро! А пока он хочет ещё немного побыть Колючкой для своего Господина.