Сердце Ведьмы |Книга №1|

POV Fleshback

Тот самый день был не из самых лучших для бедблудов. Их перехитрили. И ладно, если бы это была какая-то шишка из политики, но нет же, это была 12-летняя девчонка, которая смогла разгадать их замыслы. Оставшиеся на свободе бедблуды, или же остатки от них, считали это проигрышом, ведь они не только потеряли большинство членов из их общества – они остались без лидера. СПВ потерпел неудачу, потерял своих людей, лидера и даже веру в свои планы. Но у них всë ещë есть предводитель, что и является главнокомандующим СПВ, который ни за что не позволит его членам уйти и бросить всë.

Сейчас остатки СПВ укрылись в своëм подземелье, где у них и проводились собрания за круглым столом. На стенах горели факелы, на столе стоял большой канделябр с десятью зажжëнными свечами, а за столом сидело всего семь человек, остальные сидели за решëткой в полиции.

Было невыносимо тихо. Все хранили молчание, не желая и высказать своë мнение по этому инциденту. Но все семеро, как один, часто кидали взгляды на пустые места, вспоминая, кто сидел рядом с ними. Да, у каждого из СПВ было своë место за столом и никто не смел занять чужое. Всего мест, то есть стульев, было 16, считая и место лидера. Сам стол был круглый – так, чтобы всех было видно и никто не загораживал собою другого. И да, вот ещë что: собрание лидер был не в праве начать, пока все стулья не будут заняты. Похоже, что с сегодняшнего дня это правило уже будет недействительным, раз половину на днях казнят.

— Всë, не могу больше! Я пошла к Нетсуми! — ударив кулаками по столу, соскочила женщина и рванула к двери.

— Сядь, дура! — грозно сказал ей бородач, вынув сигарету изо рта.

— Да сколько можно отсиживаться?! Она ведь, наверное, даже не в курсе о произошедшем...!

— Сядь.

— Да пошëл ты! «Сядь, сядь»... Сам сиди, а я пойду! — крикнула Аметерезу на него со злобы, уже положив ладонь на дверную ручку, как вдруг еë хватают за левое запястье и сворачивают руку до хруста, чуть ли не ломая кость.

— «Сядь» тебе сказали, — грозно, но тихо повторил ей указ заместителя красноволосый парень младых лет, сверкая алыми очами.

— Тх, — простонала от боли женщина, сморшившись и пытаясь вырвать руку.

— Кайл, отпусти еë, а то мы и так в меньшинстве, — приказал Рейнер ему, и он повиновался. — Если опять попытается – можешь еë вырубить.

Аметерезу упала на колени перед Кайлом, держась за больную конечность. Рыжеволосый же сел на место. Никто даже не обеспокоился о еë нынешнем состоянии. Как правило, провинился – помощи или жалости не жди.

— Рейнер, так что будем делать? — поинтересовался рядом с ним сидящий светловолосый парень.

— Пока ничего, — ответил он. — Михаэля императрица по-любому вызволит, а судьба других уже в его руках. Если он сочтëт необходимым освободить остальных – он это сделает, если же нет – его руки окрасятся кровью, как говорится.

— То есть наши товарищи могут вовсе не вернуться вместе с Михаэлем?!

— Стенли, ну включи ты мозг наконец, — вздохнул Рейнер. — Если Нетсуми отпустит колдунов вот так просто, безнаказанно, да ещë и всех – как думаешь, что про неë подумает народ? Михаэля ещë прикрыть удастся, ведь он важная шишка в политике, мол, он и сам не знал, кем являются его соучастники, а их?

— И ничего нельзя сделать?

— Увы, такова жизнь, — пожал плечами и зажал сигарету в зубах.

— Ну слава Богу, — дверь вдруг открылась, — мне не придëтся хоть вам всë разжëвывать.

— Михаэль! Это вы! — восторженно воскликнула женщина, но обнимать его не кинулась.

— О, явились – не запылились, — хмыкнул бородатый, совсем не изменившись в лице.

— Михаэль, почему так долго? — спросил его разноволосый по имени Бëрт.

— Ну, как сказать? — усмехнулся он.

— «Отдавал должное» своей спасительнице? — ехидно ухмыльнулся Рейнер, знающий о его тайных отношениях с их предводителем.

— Можно и так сказать, — кивнул их лидер.

— А остальные...? — подскочил к нему Стенли. Брюнет опустил голову, словно провинившийся ребëнок.

— Их казнят на рассвете, — ответив, Михаэль закрыл глаза. Стенли в немом шоке замер на месте.

— Радуйтесь, что он вас с собой не прихватил, иначе бы и от нас остались рожки да ножки, — странным образом решил приободрить всех Рейнер.

— Но почему именно мы? — не понимал Стенли.

— Козырей, как правило, нужно беречь, как зеницу Ока, — ответил лидер, на что спрашивающий обомлел от осознания своей значимости для него.

— Только не загордитесь, — сказал напоследок заместитель. — Ну, Михаэль, и что будем делать?

— Наша цель всë та же, однако, — притормозил брюнет, — прошу вас, позабудьте на время о своей мести и не пытайтесь убить девчонку. Она пешка с особым званием и может нам ещë пригодится.

The End Fleshback

Светало. Ветер стих ещё ночью, и с его уходом потеплело. Снег разветрело повсюду: по крышам, по углам улиц, по переулкам, но в лесу не было такого беспорядка. Дороги в нëм наоборот расчистились, и снег кучками разлëгся под деревьями, утепляя их корни. Пусть солнца опять-таки не было, но было просто загляденьем любоваться на ровные слои снега. Всë это было похоже на пустыню, только на белую, холодную и бессолнечную, коей не видывал ещë никто. Красота да и только!

Проснувшись от очередного вторжения беловолосой женщины в чужой сон, Ксуфирия выглянула в окно и увидела всë описанное выше. Но ей на красоту было по барабану, еë взгляд был направлен в сторону бедного Стефана, что, наверное, совсем окоченел, застряв в большом сугробе во дворе. Хозяйка его непременно вызволит, но лишь после завтрака и быстрых сборов на работу.

Девочка оделась и покинула комнату. На часах было уже пол восьмого, а через час надо уже быть на рабочем месте. Честно, Фиру уже молиться начала, чтобы поскорее всë это закончилось, ведь ей так осточертело работать в этом музее экспонатом! Почему экспонатом? А потому что на неë каждый день только и делают, что пялятся и обводят взглядом, причëм не только принц, но и все окружающие еë люди! Ну ещë бы не пялится – такой внешности, как у неë, не видели люди ещë никогда! Поэтому Фиру так хочется поскорее вернуться к прошлой жизни, мирно жить с наставницами-опекуншами, заниматься воровством или зарабатывать игрой на скрипке, как еë учила Идоксия, продолжать собирать коллекции из ножей, не только из балисонгов, ну, и, став совершеннолетней, отправиться в кругосветное путешествие вместе с наставницами на конях, о чëм девочка мечтает уже довольно давно. Ей хочется повидать мир, чтобы еë не загрызла изнутри жажда приключений, хочется прожить эту жизнь так, как не смог ещë никто – беззаботно и легко. Мечта ребëнка – мечта наивная и красивая, в частности невозможная, но она так вдохновляет и поражает взрослых, хоть вырви себе глазные яблоки с зависти и съешь. Если еë мечта исполнится, там глядишь, Ксуфири снова улыбаться начнëт, а может даже и смеяться, и плакать от счастья. Всë невозможное возможно, как говорится.

Завтрак уже остывал на столе. Наставницы тоже проснулись, сидя на своих местах за столом, и не хватало в их компании только Фири. Умывшись, она подсела к ним. Гриммилин начала в своей манере до неë дониматься с вопросами на все приличные и неприличные темы, а Фиру оставалось, как обычно, лишь молчать и поедать свою порцию с кашей. Порой ей так охото в лоб дать, лишь бы она заткнулась и рот открывала, как рыба, молча. Но в данной ситуации это было лишь мимолëтным желанием.

Позавтракав, жемчужновласка вооружилась лопатой и принялась откапывать своего коня. На это много времени не потребовалось, и Фиру залезла на мокрое от снега седло, дëрнула за узду и поскакала в город. Стефан был гораздо быстрее и выносливее Фердинанда и Луиса, что уже успела отметить Ксуфирия. Всë-таки есть прок от фальшивой взаимной любви с принцем. Общение с ним приносило ей лишь стресс и головную боль, но его использование в своих целях – неописуемое наслаждение, будто это тоже является частью мести. Хоть что-то да радовало, а то бы Ксуфирия ни за что на свете на это не подписалась.

А спустя два часа алоглазая уже вовсю работала шваброй, в полном одиночестве самостоятельно пытаясь оттереть грязные следы от чьих-то сапог. Как зима – так такая хрень и начинается, особенно эти грязевые следы от подошвы разнообразной обуви... Пусть Фиру не чистоплюй, но такого эгоизма в сторону служанок-поломоек, то есть в свою, она уже через силу терпит. Вот почему ей никогда не нравилось наводить порядок. Это же такая нервотрëпка!..

«Ну вот... — вздохнула она. — Гром гремит, пол трясëтся – это Керо наш несëтся, наровя по тыкве шваброй получить!»

— Ксуфирия! — окликнул еë брюнет, кое-как остановившись у открытых дверей бального зала. — Ты правда здесь!

— СТОЯТЬ! — приказала девчонка повелительным тоном, направив конец ручки швабры в его сторону. Тот замер, успев только правую ногу поднять над вымытой частью пола. — Сделайте шаг – и я из Вас решето этим сделаю!

— Ш-шваброй?

— Могу револьвер персонально для Вас стырить. Принести?

— Н-не надо, я п-понял, — бегая глазами по помещению, выдавил он из себя, зная, что с ней шутки плохи.

«А может обойдëтся? Мне не дотянуться, — опустив швабру, задумалась беловолосая, додумав концовку своего министишка».

— Чего кричали-то? Умирает кто?

— Да не дай Бог! — моментально среагировал Керо на такой вопрос. — Я просто решил убедиться, что с тобой вчера ничего не произошло.

— Поздно спохватились, вчера уже прошло.

— Ханна мне сказала, где ты можешь быть, и я пришëл...

— Помочь?

— Что? Нет, со мной всë в порядке.

— МНЕ помочь?

И в этот момент Керо был готов сгореть со стыда. Сам хотел показать ей, как он за неë беспокоился, а сам... Занявшись самобичеванием, принц пытался держать голову ровно и смотреть на неë, то бишь желание спрятаться куда подальше, или хотя бы под чëлку, просто зашкаливало. Брюнет закрыл глаза, поджал губу и, сжав кулаки, пытался выдавить из себя извинение.

— Это Вы так охрану зовëте? — вдруг сказала служанка, из-за чего брюнет непонимающе раскрыл глаза. — Я ж Вас только что просила помочь мне – заставить работать...

— Ч-что? — абсолютно непонимающе спросил он, хлопая ресницами.

— Ой, ладно, забудьте! — махнула на него рукой (мысленно) Ксуфирия, продолжив уборку как ни в чëм не бывало. А парень как стоял столбом с одним-единственным сучком (вытянутой ногой), так и стоит.

— Прости, но мы можем об этом забыть? — опустив взгляд, прошептал брюнет.

— О чём? О нашей встречи?

— Нет-нет, про это. Мы просто не так поняли друг друга, — в примирительном жесте замотав кистями рук, ответил Керо.

— Ага, — безразлично сказала девочка.

— Спасибо, — кивнул и облегчëнно улыбнулся. — Слушай, Ксуфирия, а ты сладкое любишь?

— Смотря о чëм идëт речь, — округлив глаза и замерев, ответила беловолосая. Керо не уловил смысл в еë ответе.

— Ну, я про еду, понимаешь?

— Люблю! — резко сказала, что парень аж вздрогнул.

— А что именно из него?

— Всë!

— Отлично, а какой торт тебе больше по вкусу?

— Торт? — изумилась.

— Ну, да.

— Торт, торт, торт... — задумалась, поведя себя очень странно для парня. — Я в своей жизни его ела всего один раз, и мне он понравился...

— А как он выглядел или какая начинка внутри него была?

— Он состоял из нескольких слоëв двух разных цветов – белого и коричневого. Белый был жидкий и нежный, словно крем, а коричневый – сухой и мягкий, словно хлеб. Он был куплен по дешëвке, поэтому внешне ничем примечательным не привлëк бы.

— Хм, возможно, это либо бисквитный торт, либо кремовый, а может, и крем-брюле, — предположил парень. — Что ж, я постараюсь угодить тебе во вкусе.

— В смысле? — не поняла она.

— На моë день рождение матушка решила заказать торт, что будет состоять из разных частей, будто торт из кусочков других тортов, соединëнных в единое целое. Это чтобы всем понравилось и никто не остался недовольным.

— Ах, да, у Вас же скоро днюха, — вспомнила Фиру. — Что ж, идея весьма неплоха, но за меня можете не переживать, я любые сладости люблю.

— О, нет, я должен увидеть твою довольную улыбку в этот день, а чтобы это случилось, надо угодить тебе, — задорно усмехнувшись, сказал Керо и самодовольно сложил руки под грудью. — Для меня это будет лучшим подарком от тебя, ведь я никогда не видел ещë, как ты улыбаешься.

«Ишь, чего захотел – улыбки моей! — закатив глаза, подумалось ей. — Ну, поживëм – увидим, если ты доживëшь вместе со мной!»