Сердце Ведьмы |Книга №1|

В коридоре было пусто. За окном шумел ветер, насильно принуждая ветки деревьев долбиться о стëкла окон, пытаясь разбить и вломиться внутрь. Стук сучьев о стекло звучал раздражающе, царапая барабанную перепонку. Погода разыгралась не на шутку. Из-за ветра на улицу выходить пропало всякое желание, что поднимал в воздух упавшие ещë три дня назад снежинки. Такое бывает в Керпсии, как правило, несколько раз в год, каждый сезон, но этот ветер далеко не является концом света или его предвестником. Керпсиды уже привыкли к такому климату: к еженедельным дождям, к редкому появлению солнца на небосклоне, к ежесезонным порывам сильного ветра, к болотистой местности, к запаху гнили и сырости. Человек может приспособиться к любым природным условиям, если хочет жить там, где желается. И, знаете, это далеко не ад, нет, ведь в обители грешников души мучаются и страдают, а здесь, в Керпсии, условия более благоприятные для полноценной жизни, нежели в аду.

На стуки, доносящихся снаружи, идущий по коридору парень не обращал внимания; его слух приглушили собственные мысли, хотя по взгляду и не скажешь, что он о чëм-то думал. На данный момент в его голове вертелся один-единственный вопрос: «Зачем матушка решила меня позвать к себе, да ещë и без предварительного приглашения?». Это действительно было неожиданно, ведь обычно императрица так не делает, то бишь слишком занятая она женщина, а тут вот тебе нате – огурцы в томате явились! Разумеется, Керо так не подумал про свою матушку, но любопытство зашкаливало.

Дойдя до нужной двери в конце коридора, брюнет остановился, постучался, дабы продемонстрировать свои манеры, и зашëл после разрешения войти. Он закрыл за собой дверь и взглянул на сидящую за столом брюнетку, что вновь читала какой-то роман неизвестного для Керо автора. В комнате горели всего четыре канделябра, что упорно пытались развеять тьму своим светом. Чуть погодя, женщина подняла на него свой взгляд и улыбнулась. Еë зелëные глаза всë так же выражали смесь непонятных чувств.

— Добрый вечер, матушка, — поздоровался с ней и легко поклонился. — Вы хотели меня видеть?

— Здравствуй, Керо, — кивнула она. — Да, мне нужно было тебя увидеть, так что не сердись на меня за столь позднюю встречу.

— Разве я могу, матушка? — спросил, сохраняя всю ту же интонацию. — Сердиться на Вас – это всë равно, что отрицать наше родство.

— Ну у тебя и сравнения, конечно, — усмехнулась и покачала головой. — Хах, ладно уж, присаживайся, сынок. У нас намечается нервозатратный разговор.

— Простыми словами говоря, Вы собираетесь трепать мои нервы? — усаживаясь на стул напротив родительницы, решил уточнить он.

— Просто я сделала вывод, что это заметно скажется на твоей психике и на твоëм адекватном состоянии, — сказала императрица, сложив руки в замок у подбородка.

— Прошу, не тяните, — поторопил еë.

— Как скажешь, — удручëнно вздохнула Нетсуми. — Что ж, для начала я хотела бы поздравить тебя с наступающим 13-летием.

— Вам можно сказать то же самое.

— Хах, спасибо, — улыбнулась. — Только вот вряд ли нам удастся отметить твоë день рождение как полагается, ведь сам понимаешь, у меня на этой неделе должны состояться четыре встречи с иностранными послами и поездка в Юрт-Эвль. Прости меня, Керо...

— Не вините себя, я всë понимаю, ведь я уже далеко не ребëнок, если Вы ещë не заметили, — приободрил еë сын.

— Разумеется, я заметила! — вновь улыбнувшись, возразила мать. — Только слепой бы не заметил!

— Вот и хорошо, — приулыбнулся. — Ну, так что такого нервозатратного меня ожидает?

— Ох, Керо, — вздохнула женщина, — знал бы ты, как мне трудно это произнести...

— Скажите всë, как есть, начистоту – и я пойму.

— Вряд ли, ведь эту новость нельзя назвать ни плохой, ни радостной.

— Пожалуйста, не тратьте время понапрасну, — потребовал принц.

— В общем, это касается тебя и Акихико, — решилась-таки она, и Керо изумился.

— Что?! — встревожился он, как только речь зашла о брате.

— Я так и думала, — загадочно сказала она. — Видишь ли, на самом деле вы с Акихико сводные братья, рождëнные «редкостным образом»...

***

Рабочий день подошëл к концу. Прислуга, получив сегодняшний заработок, разошлась по домам. Путь домой предстоял быть тяжким, особенно для тех, кто жил в нескольких километрах от работы. А погода и не думала утихать; ветер хоть и не усиливался, но поднимал в воздух всë больше снега, смешивая его с пылью, и если пойти против него, то в глаза попадëт эта самая снежная пыль. Над головой кружили тëмные тучи, темнело быстро, что тоже ухудшало видимость. Главное, днëм было тихо и безветренно, а с наступлением сумерек погода резко испортилась. Кое-кому из дворцовых слуг предлагали даже остаться во дворце на ночь, переждать бурю, но попробуй уговорить этого малолетнего муфлона*!..

Ксуфирия в это самое время скакала на своëм новом коне по городской улице, согнувшись пополам и уткнувшись лицом в густую гриву, дабы защитить глаза. Ей пришлось полностью доверить своë возвращение домой своему рысаку, то бишь сама она ни черта не видела впереди себя, лишь с бокового ракурса удавалось разглядеть, в каком состоянии находятся улицы. Про себя девочка уже успела отметить, что шифер, выложенный на крышах домов, обладает высокой прочностью и силой тяжести, раз даже такой ветрина не в силах поднять его в воздух. Фонари, естественно, никто сегодня зажигать не собирался. По улицам успел разлететься мусор с переулочных помоек, а это значит, что ветер по нескольку раз менял своë направление. Мысленно Фиру поблагодарила судьбу, что Хака была не с ней в данный момент или не пархала где-то над еë макушкой, а то бы пришлось не только о себе любимой беспокоиться.

Через двадцать минут они уже покинули Дьяоро. Видимо, Стефан – так зовут коня – являлся богатырским конëм, раз мчался против ветра с такой скоростью. Этого коня ей одолжил Эдуард по велению господина Керо, что единственный знал о необходимости предоставить Ксуфирии живой транспорт, ведь иначе путь до дворца бы занимал для неë уйму времени и сил, а также ей нужно бы было вставать пораньше, как минимум, на два часа. Беспокоится о любимой, нечего сказать.

Прошло ещё около получаса, чтобы им прибыть на место назначения. Стефану даже показалось, что его наездница успела вздремнуть на его спине, но нет, она просто расслабилась, а когда он остановился, девочка лениво слезла с него и привязала его к воротам. Ветер в лесу был гораздо слабее, но теперь еë глаза слепил свет из окон дома, в который она намеревалась попасть через дверь, замурованную снаружи сугробом. Ногой спинав снег с порога и таким образом расчистив себе путь, Фиру открыла дверь и пулей залетела в помещение. Повсюду были расставлены зажжëнные подсвечники, поэтому было чересчур светло, как днëм, а за кухонным столом сидели Эль и Гриммилин, Доси с ними не было. Они тут же посмотрели на девочку, с ног до головы покрытую снежной пылью. Гегемонша, увидев еë, первым делом помянула еë мать матерным словом, а Эль молча подскочила к девчушке и принялась стряхивать с неë грязь и что-то причитать себе под нос.

— Блин! Ну почему ж ты такая упрямая? Могла бы и во дворце переночевать! — начала разводить демагогию брюнетка, сидя спиной к ней.

— Ты как всегда чем-то недовольна, — отметила беловолосая, снимая куртку.

— Наоборот, сегодня я довольна как никогда раньше, — хмыкнула она.

— Ну-ка, расскажи, чем же, — прищурилась Фиру.

— Хака сегодня принесла мне квитанцию, что моя посылка прибыла на почту, — довольно усмехнулась, подняв руку с листком бумаги вверх.

— Да, и это спустя только два чëртовых месяца, — со второго этажа вдруг спустилась ворчливая Идоксия.

— Скоро и наши посылки должны прийти, — дополнила Эль, заставив девочку сесть на сундук, дабы обтереть еë мокрые волосы полотенцем.

— Остаëтся надеяться, что их доставят до 28-го ноября.

— А что будет в этот день?

— Фиру, ну ты чего в самом-то деле, а? — закатила глаза брюнетка. — В этот день императрице 31 стукнет.

— И чë?

— Пир будет – вот чë! — не выдержала гегемонша.

— Эм... — выражение лица Ксуфирии всë ещё выражало недоумение.

— Гримми хочет сказать, что в этот день мы подложим ей в вино яд, а именно – в золотой бокал, из которого традиционно пили все предыдущие правители, понимаешь? — объяснила Эль.

— Теперь ясно, — кивнула девочка. — Кстати, а чем пахнет? Не мясом ли?

— Да, сегодня у нас курица на ужин, — улыбнулась Рекидзоко. — Знаю, что мясо на ночь не рекомендуется есть, но ты же, наверное, жутко голодна...

— Да накладывай уже скорее, я жрать хочу! — взвыла Ксуфирия.

— Ладно-ладно! Уже бегу!

— Смотри, не упади, — хмыкнула Гриммилин, смотря на садящуюся за стол жемчужновласку. — А руки...?

Фиру от раздражения сматерилась, за что на неë шикнула Доси, которая терпеть не может мат. Шатенка ещë немного постояла на лестнице, а потом вновь поднялась наверх. Скрывшись в своей комнате и оставив дверь приоткрытой, она села за свой рабочий стол и продолжила начатое – читать китуфиджскую книгу, что она самолично выкрала из сумки одного китайца на вокзале. Идоксия знала в идеале четыре языка, сейчас она как раз учила китуфиджский по специальному учебнику и этой самой книге. Читала Доси медленно, вникаясь в каждое переведëнное слово, но ей мешали доносящиеся с первого этажа разговоры и смех еë подруг. Любой бы на нашем месте давно дверь закрыл, да она сделана из тонкого дерева, что через неë все звуки проходят. А смех только громче становился...

«Как у неë это получается – ходить с вечно хмурым 脸** и при этом быть смешной до икоты? — задала сама себе вопрос Франгельс, пытаясь расслышать их разговор».

*Муфлóн — крайне упëртый баран (о человеке).

**лицо по-китайски