Сердце Ведьмы |Книга №1|

Казалось, этот ноябрь был лучше других ноябрей. В этом году снег выпал точно по расписанию – в середине ноября, ничего особенного. Снег как снег – белый, холодный, пушистый. Погода как погода – суровая, холодная, пасмурная. Чувства как чувства – нестабильные, негативные, холодные. Холод замечается везде, о чëм бы не шла речь... Однако отнюдь не всем так кажется, не все чувствуют холод даже в такое время года, как, например, господин Керо, будущий правитель Керпсии. Он смотрел на однотонный холст безграничного неба, пытаясь найти на нëм другие оттенки, более тëплые и светлые, что мог оставить неизвестный художник. Под ним хрустел белый девственный снег, когда он делал ненужные и нечаянные движения, дабы поудобнее лечь. Керо был счастлив: его устраивало абсолютно всë, радовало и приносило только удовольствие и умиротворение. С его бледноватых уст не сходила улыбка и она заметно расширялась, когда парень поворачивал голову на бок, видя рядом с собой лежащую девочку, чьи волосы чуть ли не сливались со снегом, таким же белым и чистым. Она не сводила глаз с неба, на принца вообще никакого внимания не обращала, думая о чëм-то своëм. Дышала девочка ровно и часто, что даже почти не было заметно горячего пара, каждый раз при выдохе выходящий из еë лëгких. А парень любовался, уже полностью переключившись на неë. Еë лицо он видел каждый день, видел еë взгляд, волосы и походку, слышал, наверно, все слова из их языка, сказанные ею, а ему всë мало. Кажется, что Керо умрëт, не будь еë рядом, если не будет слышать еë голос каждый день, каждый час, минуту... Его мир омрачнеет, если не будет еë – той, которая в один миг и навсегда украла его сердце, превратив его жизнь в рай, в котором есть лишь они вдвоëм, а имя этому раю – любовь.

— Тебе не холодно, Фиру? — поинтересовался кронпринц, наблюдая за еë предответной мимикой.

— Нет, мне жарко, — тихо ответила жемчужноволосая.

— От чего же?

— От Вашего взгляда, разумеется, — без тени сомнения ответила Ксуфирия. — Даже больше скажу: Вы уже обожгли меня им.

— Ох, я надеюсь, что тебе не придëтся оказывать медицинскую помощь, — усмехнулся брюнет, вновь уставившись в небо.

— Спасибо, не нуждаюсь, — однотонно сказала Фиру. — А Вам?

— Что? — недоумëнно посмотрел на неë.

— Вам-то не холодно?

— Хм, — прикрыл глаза, — хоть я знаю, что ты не любишь лесть, но всë-таки...

— Дайте угадаю: Вас согревает моë присутствие? — перебила его.

— О! — ухмыльнулся. — Ты как всегда права, Фиру. Никогда не перестану поражаться твоей проницательностью, будто ты какой-то сверхсилой наделена.

— Сверх...силой? — переспросила беловолосая, вглянув на парня.

— Ну, знаешь, — задумался, — есть люди, способные читать мысли, предсказывать будущее, исцелять смертельнобольных, говорить с умершими, двигать предметы силой мысли и так далее. Мне ли тебе об этом рассказывать, Ксуфирия?

— Да, Вы правы, — опустив взгляд, согласилась с ним девчонка, — Вам ли...

POV Fleshback

— Принц Керо – ведьмак, и отсюда следует, что вся семья Паланшель – династия колдунов.

Ожидаемое молчание послужило ответом на еë заявление. Уж чего-чего, но такого наставницы никак услышать не ожидали. Они бы на заявление «Я выхожу замуж» или «Я беременна» отреагировали куда радостней, чем на такой набор слов, сказанный ею десять секунд назад. А они как будто в рот воды набрали, сидят и переглядываются только. Короче, мент родился.

— Эм... Фиру, — прервала гробовое молчание Гриммилин, — с чего такие выводы?

— А не понятно? — хмуро ответила она.

— Ну, мне, честно говоря, нет, ведь мне не понятен ход твоих мыслей, потому что существует очень мало спосо... — на этом слове еë перекосило.

— Что, Гримми? — удивилась Эль.

— Принц... Он что же, влю...

— Он влюблëн в меня, — договорила за гегемоншу Фири, наблюдая за сменой мимики в детских лицах.

— Это... Это он сам тебе сказал? — решила уточнить Эль.

— Нет, — помотала головой. — Думаешь, по его отношению ко мне я не смогу сама этого понять?

— Ты точно в этом уверена? — всë ещë не верила целительница.

— Более чем, — вздохнула. — И что с этим делать?

— М-да, это заметно меняет дело, — призадумалась Доси.

— Если семья Паланшель в действительности является династией колдунов, то императрица и оба еë сыновей – носители сумрачных генов. Выходит, не только Шинджи «нечистый» в их семейке, — рассудила Франч.

— Но ведь Шинджи не чистокровный, так почему же ведьминская кровь досталась всем его потомкам? — не понимала Рекидзоко.

— Значит, дело не в Шинджи, — сделала вывод Франгельс. — Может, жëнушка его была ведьмой?

— Приворожила, выскочила за него замуж, а потом повесилась в монастыре из-за горя? Нет, глупо даже звучит, что ведьма монашкой стала.

— Стоп! Ты сказала «из-за горя»? — проморгалась Гримм.

— Да, «из-за горя», — подтвердила шатенка. — Ты разве забыла, при каких обстоятельствах он коньки отбросил?

— Вереса Ракмадоке, — произнесла имя убийцы императора беловолосая. — Она убила его после того, как он убил еë, но причëм здесь она?

— Я почему-то уверена, что Вереса к этому причастна, — сказала брюнетка. — Будь я на еë месте, отомстила бы Шинджи за предательство, а она бы...

— Да, это она, — тихо сказала Фиру, и все обратили на неë внимание. — Это всë еë рук дела...

— О чëм ты, Фири?

— Эйси Ясуморо рассказывала мне о Вересе Ракмадоке, — ответила жемчужноволосая, — и как она решила отомстить ему.

— Как же? — заинтересовались все.

— Проклятье, — одним словом изложила она. — Жена Шинджи умирала при схватках, он просил Вересу о помощи, и она согласилась, при этом проклянув ребëнка, проклянув Нетсуми, дав ей своей крови. Я думаю, что в этом и состоит проклятье.

— Твоя гипотеза верна, но лишь частично, — прокомментировала Доси. — Обращение – это далеко не проклятье, она просто дала ей своей крови и обратила в ведьму.

— Но как же ритуал?

— Младенцу достаточно лишь дать ведьминской крови, никакого ритуала не требуется, — разъяснила гегемонша, удивив Фиру. — Прости, что не рассказала.

— Да, но для этого нужна достаточно большая порция крови, чтобы обратить ребëнка в колдуна, — добавила Франгельс.

— А если дать меньше?

— От маленькой порции эффект будет тот же, что и от нашей с тобой крови, Фири, — ответила Эль.

— Так, выходит, Нетсуми, Керо и Акихико – колдуны, не знающие о своей силе, — поставила точку Гриммилин.

— В смысле «не знающие»? — нахмурилась Фиру.

— Все трое являются обращëнными, то есть полукровками, так же как и ты, но их сила не раскрылась, потому что просто они не знают о ней, — объяснила Идоксия.

— Но Нетсуми-то должна о ней знать, ведь как иначе она родила двоих детей, являясь ведьмой?

— Ах, да, папаша пацанов, — задумалась гегемонша. — Кому-нибудь вообще что-то о нëм известно? Я вот ни черта о нëм не знаю.

— Да будто мы знаем, — хмыкнули еë подруги.

— Я знаю лишь, что он умер, когда старшему было три года, а младшему месяц – и всë, — ответила Ксуфирия. — Гриммилин, ты думаешь, что их отец может являться колдуном?

— Учитывая то, что нам про него ничего неизвестно, такое тоже вполне возможно, — кивнула она. — Но пока что остановимся на мысли, что Нетсуми – обращëнная Вересой, впоследствии чего вся семья стала «такой».

— Но мне до сих пор интересно, почему же ни у кого сила ещë не пробудилась, — не унималась Неакриде.

— Ну вот слушай: дети, рождëнные от полукровки, у которой ещë не проявилась сила, уже не наследуют силу и теряют возможность к еë проявлению, а если второй родитель является человеком, то даже кровь не становится исцеляющей – это при том условии, если обратитель был целителем, — разжевала ей всë шатенка.

— То есть у Нетсуми исцеляющая кровь?

— Да, но вряд ли она это знает, — пожала плечами. — В общем, в данном случае Керо и Акихико способны лишь влюбиться в носителя сумрачных генов, если же, конечно, их отец был обычным человеком, а если даже не был, то и это не так страшно, ведь их сила не раскроется, пока они будут в неведении.

— Что ж, будем надеяться, что Нетсуми ещё не знает о своей силе, — вздохнула Гримми.

— А если знает? — выгнула бровь Фиру.

— Ну... Хотя ладно уж, ведь если даже она и знает, Нетсуми не может знать о камнях-оберегах, с помощью которых она и может уберечь себя от яда, что мы готовим ей подложить.

— Ха! Да быть такого не может, — усмехнулась Доси. — Но... ей могут сказать об этом бедблуды...

Повисла тишина. Почему-то эти слова заставили всех задуматься. Их уверенность в своëм плане пошатнулась, ведь, оказывается, они многого не знали о семье Паланшель и не знают ещë большего. Это настораживало.

— Да не, хрень какая-то, — решила приободрить подруг гегемонша. — Наш план увенчается успехом, не сомневайтесь, а ты, Фиру, с завтрашнего дня должна будешь делать вид, что его любовь к тебе взаимна.

— Чë? — сконфузилась девочка. — И на хрена?

— Он нам может пригодиться, ведь, как я поняла, он у тебя безотказный, не так ли?

— Скорее уж охреневший в край, раз позволяет себе меня лапать.

— Ну, а что ты ожидала от принца? — рассмеялась Гриммилин. — Фиру, ну пожалуйста...! Чего тебе это стоит?

— Самооценки и девственности, я так полагаю, — хмуро отвернувшись, ответила Фиру, слушая правым ухом смех наставниц.

— Ой, Фиру, если бы ты знала, что раньше с женщинами творили – то, что с тобой вытворяет принц, считалось бы обычными знаками внимания!

— Ага, да вот только время сейчас не то, что даже совершеннолетие продлили на два года.

— Да расслабься ты! Мы же в шутку, — улыбнулась ей Эль.

— Я так понимаю, тебе Керо не нравится, правильно? — решила спросить Идоксия, ехидно ухмыляясь.

— Да я его на дух не переношу, — злобно проговорила девочка.

— Но всë же постарайся с ним сладить, хорошо? Относись к нему, хотя бы как к дорогому предмету, способному обеспечить тебя безопасностью и всем тем, чего ты сама хочешь.

The end Flashback

«Дорогой предмет, способный обеспечить меня безопасностью и всем тем, чего я сама захочу, — вспомнила Фиру слова Гриммилин, смотря прямо в черëмуховые глаза принца, полные ласки и нежности. — Дура! Он не предмет...»

В еë голове всë ещë юлой крутились эти слова, не собираясь даже останавливаться и падать. И пока эта юла крутилась, Ксуфирия была способна смотреть на Керо, как на тот самый драгоценный предмет, с пустым и бессмысленным взглядом, а когда игрушка упала – всë прошло, и еë глаза загорелись иначе, позволяя парню отражаться в них. Без задней мысли девочка перевернулась на бок в его сторону, протянула руку к нему и положила ладонь на его мягкую и тëплую щеку. Этот жест заставил принца ошеломиться и смутиться, но он не сопротивлялся. Придя в себя, он тепло улыбнулся и положил в ответ на еë кисть свою ладонь, смотря на всë такое же безъэмоциональное лицо своей возлюбленной. Да будь у неë хоть алекситимия*, он не перестанет еë любить, ведь, как он сам для себя решил, он влюблëн в неë посмертно.

«Чем же ты проклят, принц?»

*Алекситимия — неспособность выражать чувства и эмоции.