Сердце Ведьмы |Книга №1|

Ещë двумя месяцами назад Нейро вернулась домой, в резиденции Дефимякко. Матушка ещë по пути домой заметила, когда они вместе в карете ехали домой, что у дочери нет лица и сама она никакая: грустная и молчаливая, словно с похорон. Допрашивать еë у госпожи Дефимякко не было ни желания, ни любопытства. Жузель никогда не обращалась к ней прямолинейно и ласково – вот так, без повода, ни за что. Еë саму воспитывали в строгих тенденциях, выдали замуж против еë воли, тем самым она переняла метод воспитания у своих родителей. Да и сама Нейро не хотела с ней разговаривать, решив утаить свою боль от всех. А что именно она чувствовала – знала только Анналейса, еë подруга с младенческих лет.

— Он украл моë сердце, — всхлипывая и обнимая подушку, говорила она, — а потом взял – и разбил вдребезги... Неужели я настолько некрасива, что безобразнее даже крестьянской чертовки?

— Что? — удивилась Анналейса. — Ты с кем это себя сравниваешь?

— Ни с кем, — смачный всхлип. — Что первое пришло на ум, то и сказала.

— Ну-ка, выкладывай, — потребовала девчонка, упав рядом с ней и строго сверкнув очами.

— Не буду, — отрезала она, спрятав лицо в подушку.

— Если не расскажешь, я обижусь, — надавила на больное подруга, — и доложу твоей матушке.

— Н-не надо, — неуверенно запротестовала рыжеволосая, показав мокрые глаза.

— Тогда говори.

— Что именно?

— О ком ты говорила только что.

— О своëм разбитом сердце.

— Так, а кто его разбил?

— Принц Керо.

— Каким образом?

— Жестоким.

— Нейро, — нахмурилась, — я же не шут...

— Он меня не любит! — сорвалась она, поднявшись с подушки и опять заплакав. — Его приворожила какая-то седая простушка-поломойка, которая лишь использует его! Он даже при мне с ней флиртовал и сюсюкался, а на меня вообще внимания не обращал, взглядом говоря, чтобы я исчезла! Представляешь хоть, каково мне?

— Нет, не представляю, — выждав паузу, ответила Анналейса с опущенной головой. — Я никогда не влюблялась и мне тебя не удастся понять, однако любой на моëм месте тебе скажет: «Он козëл, а ты козлица».

— Ч-что? — недоумевала та. — Почему я вдруг козлица?

— Тебе жить с этим козлом придëтся всю жизнь, поэтому ты и козлица, — разъяснила брюнетка, не обойдясь без лëгкой ухмылки. — Но такова твоя судьба, в том числе и всех тех, кому суждено выйти за аристократа. Выходит, я тоже скоро козлицей стану.

— Скоро? — повторила. — Что значит скоро?

— Мне жениха нашли, — ответила она, посмотрев на подругу. — Видишь, и меня ожидает такая же участь.

— С чего ты так решила? Ты ведь его даже не знаешь...!

— Вообще-то знаю, — поправила еë Анналейса. — Не одну тебя на смотрины возили.

— И?

— Он... — замялась. — Он полный идиот, красивый, но идиот.

— Что с ним не так?

— Всë, начиная с походки и заканчивая поведением.

— Ты... расстроилась?

— Хм, — задумалась. — Слушай, помнишь, ты меня как-то спросила: «Что плохого в замужней жизни?»?

— Помню.

— Думается мне, что тебе уже известен ответ.

Нейро промолчала, хотя в душе у неë засела печаль собственноручного посева. Этот вопрос она задавала Анналейсе, а надо было, чтобы было всë до наоборот, и тогда бы, в тот самый день, Нейро дала такой ответ: «Плохого в ней ничего нет, если не брать во внимание те моменты, касающиеся семейных неурядиц и родов, а так замужняя жизнь является опорой любовным отношениям, что, я считаю, жизненно необходима всем влюблëнным парочкам».

— Плохого в ней ничего нет, — уныло отвечала рыжеволосая, — если, конечно, оба партнëра любят друг друга, а не как у нас с господином Керо, что влюблëн в ненавистную мне особу.

— И как ты поступишь?

— Добьюсь желаемого, чего бы мне то не стоило.

***

В настоящее время была середина ноября. Люди утеплились, одев на себя тëплые шубы длиной по пят, валенки и меховые тулупы, дабы не простудиться в эту холодную пору. Улицы были заполонены кучками людей, особенно на рынке, которому даже ноябрь не помеха. Лавочники стояли смирно, одеты были потеплее, чем мимо проходящие люди, и торговали самым разным ассортиментом – как съедобным, так и несъедобным. Так вот, к одной лавке, на которой были разложены разнообразные конфеты в пакетах, подошла беловолосая девочка, одетая в куртку под цвет волос. Да, это была Ксуфирия, что решила после короткого рабочего дня пройтись по рынку и накупить себе чего-нибудь съестного, считая, что она эдакой награды вполне заслужила и ей неважно, на чьи деньги она будет покупать. Но девочка, с позволения продавца продегустировав все конфеты, лишь пожала плечами и хмыкнула, сказав, как выяснилось, лавочнику-производителю, что мало сахара он кладëт в свои вкусности. Тот недоумëнно выпучил глаза, провожая взглядом девочку. На самом деле конфеты были даже очень вкусные, да Фиру уже успела обожраться во время дегустации, поэтому решила не покупать их. Конечно, можно было для наставниц их купить, но белобрысая другого мнения, мол, что она не будет раскошеливаться на них, ведь она пришла на рынок, чтобы прикупить что-нибудь конкретно для себя, а не для них. Такая вот эта Ксуфирия.

Она пошла дальше. На глаза попадались лавки с мясом, рыбой, платков, заводских игрушек из других стран, например как те же русские матрëшки и декоративные фигурки из дерева, а также с шапками, обувью, банными вениками и даже расписными коврами, но вот ничего из сладостей не было. Походя ещë чуть-чуть, Фиру натолкнулась на лавку с тортиками, на которой почти всë разобрали, и она, словно кенгуру, подскочила к ней.

— Здравствуйте, какие торты у вас остались?

— Здравствуй, — поздоровалась толстая продавщица с ней. — Ну, самые вкусные уже раскупили, остались лишь шоколадный, со сгущëнкой, сливочный и сметанный.

— Давайте со сгущëнкой, — быстро определилась девчонка. — По чëм он?

— 9 рублей и 15 копеек.

— Ага, — кивнула и затолкнула руку в карман куртки, откуда вытащила достаточно большую сумму денег. Отсчитав нужное количество, она спрятала остальные деньги обратно. — Вот, возьмите.

— Ты где-то подрабатываешь? — поинтересовалась она, примерно посчитав всю сумму денег, с которой девчонка беззаботно расхаживала по городу.

— Если это вас успокоит, то я подрабатываю во дворце поломойкой, — откровенно призналась Фиру, не чуя подвоха от этой женщины. — До свидания, — забрав торт, попрощалась с ней и пошла дальше, но еë при повороте угораздило врезаться в чью-то женскую грудь второго размера. — Твою...

— Фиру, — позвали еë по имени, и жемчужновласка подняла на незнакомку свой взгляд, встретившись с парой знакомых янтарных глаз. — Фиру, это правда ты...!

— Вивьен? — узнала она еë.

— Я так рада тебя видеть! — тихо воскликнула Вивьен, стеснительно улыбнувшись.

«Чего? Она рада меня видеть? Неужто уже забыла про «это»? Я б на еë месте закопала при первой встречи».

— Рада видеть тебя в здравии и в добром расположении духа, — подхватила Фиру, дабы не добить еë психику окончательно. — Как поживаешь?

— У меня всë отлично, не голодаю и сплю на двухместной кроватки, — так же с улыбкой ответила брюнетка, опустив взгляд. На ней уже не было очков, еë было вообще не узнать.

— Рада за тебя, — закатив глаза, сказала Ксуфирия. — Киширо как?

— С ним тоже всë хорошо, всë так же работает в таверне, — подняла взгляд.

— А ты что, уже там не работаешь? — раскусила она еë, и по лицу Вивьен пробежалась тень печали. Фиру склонила голову, как любознательный ребëнок.

— Ты знаешь, кто такие «ночные бабочки»? — начала из далека брюнетка, но собеседница ничего не поняла.

— Ты про мотыльков с светлячками?

— Хах, нет, — усмехнулась она. — Я работаю в публичном доме.

— В театре, что ли?

— Да нет же, — слегка нахмурилась. — Хорошо, скажу прямо, — вздохнула, — я проститутка.

Фиру ошарашенно отшагнула назад, выронив торт, что, слава Богу, уцелел. Проморгавшись, девчонка ещë долго стояла молча и смотрела на Вивьен, не веря своим ушам. Такого исхода даже она не могла предвидеть. Хотя чего она могла предвидеть, если никогда не беспокоилась о еë судьбе? Тем не менее, лицо брюнетки не выражало ни ненависти, ни презрения. Оно пыталось выразить милосердие.

— Я тебя не виню и не ненавижу, — неожиданно для Ксуфирии сказала она, еле заметно улыбнувшись, — но мой дорогой братец вряд ли того же мнения. Старайся избегать встреч с ним и будь осторожна, а то он слишком агрессивен в последнее время, хорошо?

— Ты взаправду такая дурëха? — выгнув бровь, спросила беловолосая.

— Тебе же это только на руку, правда? — склонив голову набок, расширила улыбку Вивьен. — Тем более, я не вижу в этом твоей вины, ведь что ты смогла бы сделать в тот момент? Даже рядом стоящие взрослые и не думали вмешиваться, а что бы сделала ты?

«Я бы убила его».

— Ничего, — солгала она.

— Вот именно, поэтому ты невиновна, — заключила черноволосая. — До сих пор понять не могу причину ненависти со стороны Киширо к тебе.

— Он меня ненавидит?

— Похоже на то, но не одну тебя, а всех очевидцев происходящего.

«Но меня больше».

— Может, поднимешь торт? — напомнила брюнетка, и Фиру молча подняла обранëнное. — Для кого торт?

— Для себя.

— М-м-м-м, а я пришла за тортом для батюшки, у него юбилей сегодня.

— Поздравляю его, — холодно ответила она. — Какой купишь?

— Он любит сметанный, надеюсь...

— Там есть такой, — указав пальцем на лавку позади себя, сказала Фири.

— Чудесно, спасибо, — улыбнулась. — Ты сейчас домой?

— Ага.

— Что ж, тогда пока, — пройдя мимо, бросила Вивьен и подошла к лавке.

— Прощай, — в ответ донеслось до неë, а когда брюнетка обернулась, Ксуфирия уже была далеко от неë, растворяясь в толпе незнакомых лиц.

— Ваша подруга? — спросила еë продавщица.

— Знакомая, — ответила Вивьен, медленно поворачиваясь к ней лицом, — по еë мнению.