Сердце Ведьмы |Книга №1|

«Я, Смородников Михаил Вячеславович, не был рождëн в богатой семье, у меня вообще еë не было. Из всех родных у меня был только дедушка – Смородников Терентий Степанович. Мы оба были крепостными, безвольными людьми, работающие на своего господина, помещика Горина и его семью. Хозяин наш не был жесток к нам, к своим рабам, скорее уж добрым и честным, нежели приказчик, что порол нас за любую проделу. От него-то нам жизни не было вовсе! Он не жалел ни стариков, ни женщин, ни детей, наказывая всех одинаково-беспощадно, а если мы затеивали пойти жаловаться на него помещику – угрожал, что лишит всех поголовно языков. Мы все жили в страхе перед ним.

Но не могу сказать, что эта жизнь была настолько тяжëлой, были и хорошие моменты. У меня, как и у любого другого ребëнка, были друзья. Летом мы ходили плескаться на речку, а зимой лепили снежную бабу и играли в снежки, когда приказчик был в хорошем настроении и давал нам шанс насладиться детскими забавами. А мой дедушка работал год напролëт вместе с другими мужиками в поле летом, в лесу – зимой, весной и осенью – на огороде, сажал и собирал урожай. В свободное от работы время, то есть по ночам, дед запирался в своей мастерской и что-то тайком от всех изготавливал. Однажды мне захотелось раскрыть его тайну. Я стащил ключи от его мастерской и проник внутрь. Оказывается, дед мой, Терентий Степаныч, был скрипичных дел мастер! - это сам он мне рассказал, когда выяснилось, что я обо всëм узнал. Ругать он меня не стал, то бишь был дедушка мой человек мягкотелый и добросердечный, а наоборот, обучил игре на скрипке. Да-да, он и играть умел на этом чудо-инструменте! Мне было тогда уже десять годов, руки окрепли и «сбросили» детский жирок, поэтому я уже был в состоянии учиться игре на музыкальном инструменте. Я с удовольствием учился и с нетерпением ждал, когда дед скажет, что я прошëл обучение, и похвалит. И вот, он это сказал, и я, набрав смелости, начал выпрашивать у него разрешение выступать в городе, зарабатывать деньги. Скрепя сердце он согласился, хотя очень беспокоился за меня. И правильно делал, ведь городовые могли поймать меня за «нарушение тишины», или же местное хулиганьë могло, не спрашивая, отобрать у меня всë бабло – второе случалось не раз. Но зато я начал зарабатывать и приносить в дом настоящие деньги на еду и прочие нужды! Я так и делал, а потом до меня дошло, что я могу так выкупить себя и деда и получить вольную. Переговорив об этом с нашим помещиком, он согласился, и я начал бóльшую часть выручки откладывать, чтобы собрать необходимую сумму – 300 рублей. Изо дня в день я из кожи вон лез, чтобы зарабатывать каждый день по рублю или около этого, и для этого мне приходилось работать не только уличным музыкантом, но и пастухом, но за первую работу я получал, естественно, больше.

Шли годы, я взрослел, а дед старел. С каждым годом я зарабатывал всë меньше, а затрат требовалось всë больше; Терентию Степанычу нужны были лекарства, которые стоили не дëшево. Он увядал на моих глазах, и я делал всë возможное, чтобы поставить его на ноги. Дедушка практически не вставал с кровати, его работу мне приходилось делать за него, поэтому времени на заработки не оставалось. Как-то я, вернувшись поздно вечером домой, услышал от деда: «Мишенька, внучек... Не трать деньги понапрасну. Ты уже можешь выкупить себя и стать вольным, так сделай же это и живи собственной жизнью. Мне осталось не долго, а если ты выкупишь меня прежде, чем я умру, то потратишь деньги зря. Подумай сам: разве тебе не будет обидно, если ты выкупишь меня, а на следующий день меня уже не станет? Лучше оставь остаток себе и потрать его на учëбу. Ты же так хотел поступить в музыкальное училище!..» Меня передëрнуло. Всей душой я жаждал свободы, чтобы добиться всего того, чего я всегда желал, а желал я прежде всего продлить жизнь моему единственному родному человеку максимум лет на 20. Но, видя, с каким доброжелательным и любящим взглядом смотрел на меня дед Степаныч, я не смог ничего противопоставить в ответ, даже возразить, лишь глухо и отчаянно заплакать. Я знал, он желал мне только добра, и в первый раз в жизни мне удалось понять это, что это всë для моего же блага, что это всë ради меня...

И он умер, будто видел, что к нему смерть в окно всë чаще заглядывать стала. Я выделил деньги на его похороны, чтобы его схоронили на кладбище, а не сожгли его тело, как это зачастую делают с крепостными. На его кресте было нацарапано гвоздëм его полное имя: «Смородников Терентий Степанович».

Я остался один. Мне оставалось либо скорбить по нему, либо, не медля больше, взять деньги и пойти к помещику за вольной грамотой. Я выбрал второе, о чëм не пожалел. У меня осталось сто с чем-то рублей, и остаток я потратил на покупку приличной одежды и карету, на которой я должен добраться до Керпсии – до места воплощения моих мечтаний, ведь это самая ближайшая страна, в которой есть музыкальное училище. На время поездки я накупил книг для изучения керпсидского языка и еë культуры, чтобы казаться местным жителям своим. Но, как оказалось, я всë равно буду выделяться. В трактире, в который я заехал, чтобы поесть и набраться сил, я встретил человека из Керпсии – керпсида, – что я определил по его форме речи. Он был похож на альбиноса: у него была до жути бледная кожа, унылый взгляд и мешки под глазами – последнее вряд ли относилось к отличительным чертам керпсидов. Зовут его Кристофер, ему 38, он держит путь в Российскую империю, правда он как-то интересно произнëс название моей Родины... Русенжания – так он еë назвал, что меня подивило. Кристофер сказал, что у него там дочь живëт, и он едит на еë свадьбу в качестве родителя. Пожелав ему всего наилучшего, я продолжил своë путешествие.

И вот, я в Гартвольде – в городе музыки. Этот город является гордостью Керпсии, как я понял во время прочтения одной из книг. Архитектура так и требовала «ахов и охов», рукоплесканий и комплиментов, а вот к погодным условиям я отнëсся совершенно противоположным образом. Где...?! Где, я вас спрашиваю, СОЛНЦЕ?! Одни тучи над головой кружат да угрожают сухости моей одежды. Теперь ясно, почему здесь бледнота одна и унылость. Не представляю, как я здесь жить буду...

Но ужиться и привыкнуть пришлось, если я хотел учиться здесь. Поступить в училище я смог с первой же попытки. Учился я прилежно и усердно, не забывая о своей самой сокровенной мечте, но через четыре года, окончив училище с призваньем будущей гордости Керпсии, эта мечта неожиданно угасла, как звезда на дневном небе. И что мне делать в свои 20 лет? Вернуться домой, жениться и детей плодить? Нет, я ещë слишком юн, чтобы становиться мужем и отцом.

Но на сцене я всë же выступал, хотя удовольствия от этого никакого не получал. Я переехал в Дьяоро, купил дом и нанял прислугу, а дальше жизнь превратилась для меня в сущую муку и скуку. С тех пор минуло уже четыре года. Однажды на одном из своих концертов я познакомился с одним человеком, что был тоже родом из России. Он был старше меня лет на десять, представился мне он как Рейден Арлет, и он... Ведьмак, точнее, ведьмак-полукровка. Он неспроста признался мне в этом, предложив мне вступить в Союз Против Ведьм, который возглавлял сам император – Шинджи Паланшель».

На этом моменте дневник и заканчивается. Проанализировав прочитанное, небритый мужчина с еле заметной сединой на голове закрыл книгу и сложил руки под грудью. Он мучился, сидя за столиком в таверне и ожидая своего приятеля вместе с едой, ведь курить в общественном месте запрещено. Правильно и сделали, что запретили! Никто не хочет стать пассивным курильщиком, поэтому мужчине оставалось лишь терпеть и ждать. И тут к нему подошëл красивый молодой человек, что почти беззвучно присел на стул напротив него, поставив на стол поднос с разнообразной пищей.

— Извини, что долго, — первым делом извинился он. — Пришлось стоять в очереди.

— Долго? Разве? — недоумëнно нахмурился бородач. — Хах, видимо, я так зачитался, что перестал следить за временем.

— Не думал, что история моей жизни окажется для тебя настолько увлекательной, — усмехнулся его товарищ, положив руки на стол.

— А где продолжение?

— Продолжение? — переспросил тот, захлопав ресницами.

— Да! Дневник заполняется до тех пор, пока его автор «того» – не сдохнет, — пояснил мужчина, на что его друг еле слышно вздохнул.

— Это дневник моей прошлой жизни – жизни «до», то есть до становления одним из вас, правда конец к дневнику я написал после выхода из тюрьмы, — объяснился автор дневника. — Сейчас я веду другой дневник, в котором все события из моей жизни написаны на «нашем» языке.

— А-а-а, ясно, — протянул он, усмехнувшись. — Но для чего вообще ты ведëшь дневник, Мих?

— Для себя, то бишь мне заняться нечем, — пожал Михаэль плечами.

— Я не спрашивал «для кого», я спросил: «Для чего...?», — Арлета не устроил такой ответ.

— Для развития и, наверно, для того, чтобы в старости было, что вспомнить, а то БАЦ! – и склероз, и в мозгах пусто, — саркастично изъяснился он, и его друг эту шутку оценил, засмеявшись.

— Даже завидно становится, что я до этого не догадался.

— Вот видишь! Предохраняться всегда полезно, ведь неизвестно, как судьба распорядится, — ухмыльнулся Михаил, взяв с подноса чашку чая и продегустировав еë содержимое. — М-м-м-м, хоть что-то они умеют делать лучше всех!

— Вынужден не согласиться, — хмыкнул тот. — В меню нету даже чая с молоком, а я просто не могу без него!

— А ты знал, что только у нас, русских, такая привычка?

— Ты за кого меня принимаешь? — нахмурился Рейден. — Я тебе даже объяснить могу причину этого! — заявил он, заставив другана навострить уши. — У нас чай – роскошь, стоящая уйму деньжат, поэтому для экономии денег люди разбавляют его либо водой, либо молоком для вкусности. Меня родители тоже к такому приучили, и с тех пор я не могу пить чай без молока.

— Я бы, наверное, тоже так делал, не будь у меня непереносимости лактозы, — признался Михаэль, смотря на своë лицо, отражающееся в чае.

— Кстати, а ты чего не ешь-то? Сразу кого-то с чая начал...

— Это всë тебе, Рейден, — улыбнулся он, пододвинув другу поднос. Тот как-то озадаченно нахмурился, а потом, пожав плечами, принялся за еду, за которую любезно заплатил его друг.

— Слышь, Мих, я тут с Йоханом и Бëртом собираюсь вечером в бордель пойти, «музыку послушать». Не хочешь с нами? — с полным ртом еды проговорил он.

— Ты миллионер, что ли?! Это же дорогое удовольствие!.. — недовольно сморщился его товарищ.

— Ты чего на меня бочку катишь? У меня это уже традиция – раз в месяц посещать бордель! Вон, Йохан с Бëртом несколько раз в неделю туда ходят – и ничего!

— Ты их с собой не сравнивай. Им тридцати ещë даже нет, а тебе-то уже за сорок, ты уже не энергичный, — по-дружески подколол его друг, на что тот угрожающе набычился.

— Чë сказал?!

— Ха-ха, да не злись ты! Я же пошутил! И вообще про таких как ты многие девушки так говорят.

— Под многими ты подразумеваешь Терезку, да? — будто увидев в его глазах истину, злобно спросил Родион.

— Я этого не говорил, но ты угадал, — признался Михаил.

— Я этой сучке когда-нибудь вставлю! — сжав кулаки, сказал он, а потом понял по реакции Михаэля, что он сказал двухсмысленную фразу. — То есть всыплю!

— Я так и понял, — прокашлялся тот, отведя взгляд в сторону.

Родион начал без остановки бранить своего товарища за его пошлые мысли, и Михаэль бы это услышал, если бы не зацепился взглядом за одну девчонку со странной внешностью. Схватив за руку, девчонку куда-то повела другая девочка, более высокая и не такая примечательная, нежели первая. У той первой девочки были белые, даже ближе к серому оттенку, короткие волосы, напоминающие жемчуг, красные пылающие глаза, похожие на огоньки, белоснежная кожа и худоба, и из-за этого она больше походила на парнишку. Обе девчонки скрылись за дверью, что вела, скорее всего, на кухню. Михаэля вдруг осенило, вспомнив про записку, что отправил ему ещё живой Дэнис перед началом своей последней миссии – перед началом слежки за некой беловолосой девчонкой, что служит во дворце в качестве поломойки, с именем-кличкой Суфи. Была ли та низкорослая девчушка той самой Суфи – неясно, но мало где ещë можно повстречать ребëнка с жемчужными волосами, поэтому в голове Михаэля зародился очередной план.

— Слушай, Рей, — обратился к мужчине он, на что бородач заткнулся, — а тебе какие девушки больше по душе: ровесницы или же малолетки?

— Ты чего опять удумал, Свон? — изумился Рейден, не врубаясь в происходящее.

— Просто я тут придумал способ, как тебе и деньги сэкономить, и развлечься при этом, — развëл он руки, гадко ухмыляясь.

— Ну, если моей жизни это не угрожает, то я согласен, хотя понятия не имею, чего ты там задумал, — с абсолютным покерфейсом ответил он, не выдав своего беспокойства и любопытства. Михаил подло усмехнулся краем губ, допивая свой уже остывший чай.