Сердце Ведьмы |Книга №1|

POV Ксуфирия

Я вновь осталась в живых. Хах, в какой только раз покушаются на мою ничтожную жизнь, а я по закону подлости выживаю? Вроде бы в третьий раз, если мне не изменяет память. Из-за этих странных удач я перестаю ценить и оберегать свою собственную жизнь, будто владею бессмертием. А ведь я очень даже хочу жить, хочу понять, зачем появилась на этот свет, иначе будет весьма прискорбно, если я умру, так и не узнав, зачем жила. Глупо? Это прощается, ведь даже гений может нечаянно сглупеть. Я лишь 12-летний ребëнок, а уже столько раз переживала «клиническую» смерть... Это нормально? нет? Если большинство считает это ненормальным, то это означает обратное, потому что это самое большинство – гурт глупцов, и их мнению не следует прислушиваться, а то, считай, вдогонку с ними деградировать начнëшь. Но, блин, порой так хочется слиться в толпе этих тупоголовых скотов!.. Даже не хочется – мы вынуждены это делать, чтобы наша «умность» не вызывала лишнего внимания. Мне одной хорошо: друзей у меня нет, с людьми я стараюсь особо не общаться и пересекаться, но всë-таки полностью ограничить себя от общества я не могу, а то так и сойти с ума можно. Люди – разумнейшие существа на планете, которые больше стараются стать тупыми животными и слиться с ними, нежели гордостью Господа. Нет, только не про Бога... Как бы не осуждали меня за это, я никогда в жизни не обращусь к нему за помощью: еë от него ждать – всë равно, что быка доить!

Я без сознания – это уж точно. Если бы я умерла, не смогла бы тогда размышлять. Я даже не смогла понять, куда пришëлся выстрел, и ничего не помню: встала ли я, сумела ли остановить кровотечение и дойти до дома, или куда пошла за помощью. В городе нет людей, которые бы помогли мне, за исключением Ханны и... Возможно, он бы помог мне, если так относится ко мне, как к дорогому сервизу из хрусталя. Эта его доброта не даëт мне покоя, хотя и делаю вид, что ни о чëм не подозреваю. Чëрт бы его поимел! Ненавижу его! Ненавижу семью Паланшель! Хочу их всех саморучно убить и слышать их предсмертные вопли! То, что сделал их дед, я никогда не забуду, поэтому всей душой жажду возмездия, желаю расправиться с этими адскими выродками, чтобы на нас, ведьм, они больше не тявкали и не истребляли, чтобы убить ненависть, которую проявляют к нам люди, хотя мы их даже не трогаем! Мы – изгои, объекты человеческого презрения... А ведь мы им помогаем, лечим, защищаем, спасаем их жизни, а они... Хочется плакать от осознания этого, но от слëз легче не становится, по крайней мере, мне.

— Фиру, очнись! — ну вот, как и предугадывалось, я услышала просьбу проснуться, которую я не торопилась выполнять. Это был голос Эль, такой умоляющий и громкий – сразу понятно, что она до чëртиков испугалась и заволновалась, ведь не каждый день со мной такое случается.

— Нашатырь, воды – принесите хоть что-нибудь!

— Это не обморок, дубина! Она потеряла много крови, поэтому приводить еë в сознание бесполезно! Она очнëтся лишь на время, а потом опять вырубится!

— Тогда что делать?! Если не поторопимся, она вообще никогда не проснëтся!

— Будем переливать кровь! Эль, вся надежда на тебя!

— Но моя кровь не сможет исцелить еë полностью, разве ты забыла?

— Зато Фиру будет жить, а остальное сделает регенерация! Так что не спорь и доставай скорее проклятый кинжал!

Я больше ничего не слышала вокруг себя, лишь мотала головой туда-сюда и чувствовала чужие прикосновения на своëм теле, а потом и боль... Было не так больно, как ожидалось, но я сразу же поняла, что они задумали со мной делать. Инородная кровь растекалась по моим венам, как жгучий змеиный яд. Это меня и спасëт, но из-за того, что моя кровь уже смешивалась когда-то с кровью Эль, я не смогу полностью восстановиться. Ведьма не может исцелять саму себя, так же и в этом случае, что несколько отличается от нашего «закона подлости». В тот момент, когда меня обратили в ведьму, моя кровь поимела схожий состав с кровью Эль, Гриммилин и Идоксии, поэтому исцеление будет неполноценным. Если я выживу, несколько дней мне придëтся восстанавливаться после этого, рассчитывая только на своë здоровье и способность регенирировать. Как же всë-таки сложно быть ведьмой...

***

С большими усилиями мне удалось-таки открыть глаза и увидеть пару других глаз янтарного цвета. На меня глазела Вивьен. Удивлëнно проморгавшись, она смылась, но потом вернулась уже с моими наставницами и своим братом. Мне оставалось лишь тускло-удручëнно смотреть на них, ожидая, что сейчас меня начнут ругать и материть, но мои предположения не оправдались, хотя даже такой расклад меня не подивил, то бишь от чувствительной и эмоциональной Эль только это и можно было ожидать.

— Боже, Фиру, я так испугалась, так за тебя переживала...! Ты даже представить себе не можешь, как мы все за тебя перепугались! — причитала и плакала Рекидзоко, прижавшись к моему потрëпанному телу. Да уж, они и вправду все здесь пересрались, узнав, что со мной произошло, и я даже не смею в этом усомниться.

— Пить... — шепнула я Эль на ухо, и она передала мою просьбу желтоглазой.

Принесли мне целый графин воды, перелив часть содержимого в стакан и передав его голубоглазой, которая, ссылаясь на мою обездвиженность и беспомощность, утолила мою жажду, аккуратно приподняв мою голову. Жажда не ушла, мне захотелось ещë, и в итоге графин опустел. Я понимала, что после такого имеется большой риск обоссаться на глазах у всех, то бишь у меня возможна недержалка после прожитого... И вот, Гриммилин, будто прочтя мои мысли, начала меня допрашивать.

— Ксуфирия, что с тобой произошло? Кто тебя так отделал?

— Не знаю, — выдала я, осматривая своë место нахождения. Я лежала на чужой кровати в опрятной комнате, в которой окно было закрыто тëмными шторами, что и не поймëшь, какое было время суток. — Это был мужчина. Он пытался узнать моë имя и происхождение, но, скорее всего, ему нужна была информация о вас.

— И что ты ответила ему?

— Я назвалась Суфи Фуд, а потом он спросил, кем я прихожусь Рекмунду Фуду.

— Зачем ты назвала фамилию сво... — хотела заорать Доси, но еë заткнула Гримм, взглядом указав на посторонних – на Киширо и Вивьен.

— Вы не могли бы выйти? Нам нужно кое-что обсудить наедине, — вежливо попросила их Рекидзоко, и оба Ассуль послушались, покинув комнату. — Фиру, так зачем же ты использовала фамилию своего отца?

— Случайно вышло, — ответила я, уставившись в потолок. — Да и это не имело особого значения, ведь он уже горит в Аду.

— Ты... — оторопела Сия. — Ты его убила?!

— А иначе бы он убил меня, так что у меня было безвыходное положение, — оправдавшись, я продолжила: — Перед этим он следил за мной на рынке, а потом вечером напал, ранив Фердинанда и затащив меня в тëмное место, где и началось наше сражение. Я, став невидимым призраком, атаковала его, а потом он вооружился двумя пистолетами, которые якобы были заряжены серебряными пулями. Благодаря Хаке я нанесла ему смертельный удар в сердце, хотя и не знала, ведьмак он или нет, но даже раненный он сумел выстрелить в меня без промаха, но я не помню, куда он попал...

— Выстрел пришëлся в плечо, и тебе очень повезло, что он не попал в сердце, — сказала Доси, и я вопросительно глянула на неë. — И да, он не соврал: пуля действительно сделана из серебра.

— Вот мерзавец! — прокомментировала Эль, нахмурившись. — Беспричинно напасть на ребëнка – это же преступление! Фиру, ты молодец, что убила его, он этого заслужил.

— Знать бы ещё его имя, — вздохнула я.

— Возможно, он бедблуд, — предположила Франч, на что я кивнула.

— Я тоже так подумала, но всë-таки странно, что он не применил колдовство, когда это сделала я.

— Стоп! Но если он бедблуд, то значит ли это, что они обо всëм узнали про нас?! — всполошилась Франгельс, заставив всех нас остолбенеть.

— Три года уже прошло, а они только всë поняли? Нет, бедблуды обычно мало думают и быстро действуют. Скорее всего, это дело рук императрицы.

— Чë-то я ни черта не поняла, — замотала головой шатенка, не понимая логики гегемонши.

— Фиру, скажи, ты применяла колдовство во дворце? — обратилась ко мне с этим вопросом брюнетка, и тут-то меня и осенило. Неужели это тот самый ухожëр Агаты? И что если таким способом он хотел проверить, ведьма я или нет? Чëрт, какой же дурой я была! — Фиру?

— Я знаю его имя.

***

POV Автор

Темнота пожирала свет в этом холодном помещении, в центре которого стоял огромный круглый стол, а в его центре стоял канделябр с зажжëнными свечами, на стенах же горели факелы, но даже с этим освещением было темновато. На стуле за столом сидел бородатый мужчина, который, закинув ноги на стол, курил трубку. Одет он был легко, хотя и не было видно, что ему холодно. Возле него сидел его приятель, совсем непохожий на него во всех смыслах. Выглядел он помоложе курильщика, а также отличался своей опрятностью и страстью к работе. Сидел он, как профессор, перебирая стопку отчëтов и держа в руках перо для письма, чтобы в случае чего внести какие-либо правки. Молодой, красивый, трудолюбивый мужчина мог понравиться любой девушке, да только никто и не знает, что эта его идеальность была лишь флëром*, а он сам был помешан на честолюбии**.

— Слышь, Мих, — обратился к нему курящий охредь***, выдохнув очередную белую дымку, — а какова Нетсуми в постели?

— Я же тебе говорил, чтобы ты вообще не заикался на эту тему, — сердито процедил тот, не отрываясь от чтения.

— А ещë ты говорил, что готов замутить с императрицей, чтобы достичь своей цели, — добавил он, усмехнувшись. — Но мне правда интересно узнать, какую роль играет она в «этом».

— Если тебе так интересно, Родион, почему бы тебе самому это у неë не выяснить? — без какого-либо сарказма в голосе вопросил он. Его приятель лишь усмехнулся.

— Так тебе, значит, всë равно, кто будет еë трахать кроме тебя? Знаешь, Михаэль, когда-нибудь ты своим странным юмором до инфаркта меня доведëшь.

— Во-первых, у нас дело до кровати ещë не дошло, а во-вторых, прекращай меня так называть. Меня зовут Михаил, а не Михаэль.

— А не ты ли часом просил меня тебя так называть?

— Сейчас кроме нас здесь никого нет, поэтому меня можно называть настоящим именем.

— Ну знаешь, я так и запутаться могу! И да, мне вот наоборот нравится мой псевдоним больше, чем истинное имя.

— Ты прав, Рейден звучит лучше, чем Родион, — отметил Михаил. — Думая об этом, я всë больше начинаю скучать по Родине.

— Да ну! Будь моя воля, я бы остался здесь навсегда. В Российской империи меня никто не ждëт, семьи у меня нет, родителей тоже... В общем, я круглый сирота, который коньки отбросит от рака лëгких.

— Сочувствую тебе.

— Да чëрт срал на твоë сочувствие, — пофигично ответил Рейден, откинув голову назад.

— Как ты знаешь, я тоже сирота, но несмотря на это, я очень хочу оказаться дома, отведать нашего холодца и борща...

— Ха-ха-ха! Да, ведь тут просто отвратительно готовят борщ, а про холодец и говорить нечего! — отметил куряга, чуть ли не упав со стула. — И тут я вспомнил, как давно не ел «селëдку под шубой».

— Что, домой захотелось?

— М-м-м-м... Да, захотелось, — усмехнулся бородатый. Он какое-то время помолчал, а потом заявил: — Решено! Найду себе здесь бабу и увезу еë в Россию! Куплю дом, коровок разведу, а пока она будет с детьми заниматься, я буду ходить на охоту. Вот это будет жизнь!..

— Что? Дети? Ха-ха, не смеши меня! Ты и дети – это если только презерватив порвëтся! — рассмеялся Михаэль, пока его приятель злобно бычился.

— Да пошутил я, не нужна мне баба, — хмыкнул бородач, выдыхая дым, — мне нужны бабы.

— Может, бабки?

— Хорошее предложение, — отметил он. — Но только я заметил, что тут не бабы, а худоба и бледнота одна.

— Согласен, одни невидимки.

— Почему невидимки? — не понял куряга.

— Потому что смотреть не на что, — пояснил тот, на что Родион засмеялся. Но тут их веселье прервалось неожиданным появлением третьего лица.

— Михаэль, — заорала большеротая особа женского пола, стоя в дверях и пытаясь отдышаться, — Дэниса убили!

— Что?! — развернулись к ней мужики, вытаращив глаза.

— Сегодня утром городовые нашли трупа в переулке, рядом с рынком. Кайл был там и опознал в трупе Дэниса! — пояснила она, говоря через «не могу».

— На месте преступления было орудие убийства? — спросил еë Михаил, перейдя на керпсидский. Женщина отрицательно покачала головой.

— Может, устроить совещание? — обратился Рейден к нему, сказав это на русенжайском.

— Аметерезу, собирай всех! И про Кайла не забудь! — скомандовал Михаэль, и женщина тут же убежала.

— Этот Дэнис... Он вечно действует в одиночку, не совещаясь ни с кем! Это его черта в нëм меня всегда бесила! — вспылил бородач, отложив трубку. — Он даже отчëты никогда не делал! Почему же ты не вышвырнул его из нашего общества?!

— Знаешь, хоть он и был серой мышью среди вас, но зато он серьëзно подходил к делу и выполнял мои поручения беспрекословно, а такого клеврета**** грехом было бы упустить, — ответил он, оставаясь спокойным. — Теперь я знаю, где искать «святую тройку».

*Флëр — покров таинственности, скрывающий что-нибудь.

**Честолюбие — стремление человека к достижению первенства, славы, к почëтному положению в какой-либо области деятельности.

***Охредь — неопрятный человек.

****Клеврéт — сторонник, приспешник, постоянный помощник в каких-либо обычно неблаговидных делах, не брезгающий ничем, чтобы угодить своему покровителю.