Сердце Ведьмы |Книга №1|

— Гром гремит, кусты трясутся – что там делают?

— Ч-чего?!

— Диана, — покосилась на неë недовольная Ханна, усталыми глазами глядя на улыбающуюся девушку, что сидела на табурете и болтала ногами от нечего делать, — я щас тебе тляпку вместо платка на уши натяну, если не заткнëшься.

— Вы не портите мой сказ, там работает спецназ! — победно хлопнула она в ладоши, заливаясь звонким смехом и чуть ли не падая с табуретки.

Кто-то недовольно закатил глаза, а кто-то устало вздыхал и постепенно проваливался в сон, лишь бы больше не слышать дурацкие шутки энергичной сплетницы-Дианы.

— А хотите ещë? У меня много шуток ещё в запасе, — даже не думая прекращать, она не давала поспать таким же рано вставшим и пришедшим на работу коллегам, которые ожидали прихода арагисы, чтобы та обеспечила их работой на весь день. — На горе стоит...

Тут внезапно дверь открывается – и на кухне уже появляется новенькая, а также десятая по счëту поломойка, что пришла на работу так же рано, как и другие находящиеся здесь. Все тут же посмотрели на неë, сравнивая еë приход с явлением Христа народу. По лицу и не скажешь, что она хотела спать, да и вообще оно не выражало никаких эмоций, к чему еë коллеги никогда не привыкнут. Ксуфирия оглядела всех собравшихся и начала раздеваться, но тут до неë докопалась Диана.

— Эй, Ксуфирия, хочешь загадку? — хоть Фиру ничего ответить не успела, она продолжила: — На горе стоит статУя, у статУи нету...

— Глаз, — без промедления ответила она, продолжая раздеваться, а рассказчица удивилась.

— Как ты поняла?

— Слышала уже этот прикол, — ответила Фиру и, даже не глянув на подавленную Диану, ушла переодеваться в свою рабочую форму.

— Чë, Диана, лоханулась, да? — довольно ухмыльнулась Ханна, приоткрыв свои сонные глаза. — Суфи-то молодец, дулой не осталась.

— Хм, неудивительно, — пожала она плечами, улыбнувшись, — ведь эти шутки детские, а она ребëнок... Сечëшь?

— Смекнула. И чë?

— Ха-ха, щас Дианка будет Ксуфирию проверять на знание шуток! — рассмеялась Агата.

— Не стоит проверять того, кто смеяться не умеет, — вышла уже переодетая девочка из так называемой раздевалки, явно слышавшая весь их разговор.

— А ты не умеешь смеяться?

— Разучилась, — поправила она.

— Как так-то? Разве это возможно?

— Как видите возможно, — всплеснула девчонка руками, — я тому подтверждение.

— Понятно, — кивнула Агата. — Фиру, а скажи-ка, у тебя уши проколоты? Просто из-за волос не видно.

— Да, — ответила беловолосая, поднимая руки к голове, чтобы продемонстрировать всем свои драгоценные серьги, но вдруг Ханна как заявит:

— Точно, сельги! Я же хотела вам сельги свои показать!

Все сразу же утратили к алоглазой всякий интерес, обернувшись и уставившись на блондинку, что шарилась в карманах своего старого пальто, а потом вынула из одного из них свои украшения, сев на место и показывая всем золотые серëжки с зелëными изумрудами. Все ахнули, даже Фири не осталась в стороне, вместе со всеми подскочив к Ханне, дабы лучше рассмотреть их. Она нашла очень заметный недостаток в ювелирном изделии, что заметили и другие.

— А почему у второй серьги нету камня?

— Он вылетел, поэтому я понесу сельги сегодня в мастелскую, чтобы там его вставили облатно, — пояснила картавая, разжав левую ладонь, в которой лежал вылетивший изумрудик.

— А тебе денег-то на починку хоть хватит?

— Я полмесяца копила деньги как лаз для этого, так что, думаю, их починят.

— Красивые.

— Стоп! Это же серьги твоей мамы? — вдруг осенило Диану, которая не в первый раз видит их.

— Да, это они, — кивнула Ханна. — Им уже больше 20-ти лет, и они до сих пор не утеляли свою класоту и ценность. Мама подалила мне их пелед тем, как...

Еë грустная речь оборвалась после неожиданного дунавения холодного ветра, который впустили «опаздавшие» девушки-уборщицы. Все, кого не было, явились. Уборная бригада в сборе! – скажем так, осталось только главнокомандующего дождаться, когда он своими булками пожелает пошевелить. Что-что, а командовать все любят без исключения! Правда не все умеют...

«Эти серьги, видать, и правда из чистого золота! И продать их можно за уйму денег! На эти деньги можно купить и одежду, и сладости, и книги...! А ещë посуду, которой в нашем доме так не хватает...» — замечталась Ксуфирия, досконально разглядывая украшения с разных ракурсов, но не прикасаясь к ним даже пальцем, чего не скажешь о любопытной коллегии, которая во всю трогала и шиньгала 20-летнюю драгоценность, что считается уже реликвией в семье Ханны.

Тут опять открылась дверь, но уже другая, соединяющая основную часть дворца с кухней. В дверях стояла неизменная рожа госпожи Эллы, у которой было целых три подбородка из-за жира – видимо, она та ещë любительница славно похавать. Все тут же затихли, и все 15 глаз уставились на толстуху, что в долгу не осталась и взаимно пожирала их взглядом. Благо, ничего такого она не ляпнула, из-за чего бы все начали материть еë весь день напролëт, а быстро наградила их работëнкой и послала всех на х... на небо за звëздочкой, покинув кухню. Толпа из поломоек начала рассасываться, убегая на свои фронта работы и забирая с собой рабочий инвентарь, а Ханна спрятала серьги туда же, откуда и взяла, – в карман пальто – и вышла вместе с Неакриде в коридор. Сегодня они будут работать плечом к плечу: им досталась библиотека, а потом Фиру нужно поспешить на свой личный фронт работы – в комнату господина Керо. Согласно его расписанию, принц встаëт полдевятого, а сейчас только полвосьмого, а за час Фири и Ханна должны успеть убрать биб-ку, но если ещë учитывать время гигиены, то у них дохренища времени, если уж выражаться проще.

— Ох, в этой биб-ке сто лет не убилались! — устало вздохнула блондинка, идя рядом с девчонкой, что была ей ровно по плечо.

— Почему?

— Еë ледко посещают, а значит и моют тоже так же, лишь господин Кело лаз в неделю в ней бывает.

— У него что, настолько зажатое расписание?

— Да дело даже не в ласписании, плосто клонплинц пливык читать лекомендованные его блатом книги, ибо господин Акихико тот ещë читолюб. Читает, выбилает, лекомендует – такая вот у него лабота.

— Работа?

— Угу. Можно сказать, это единственная его полезность и смысл существования, а он ведь... — Ханна вдруг резко заткнулась, прикрыла рот ладонью и встала столбом. Ксуфирия недоумëнно подняла бровь, остановившись и сделав обгоняющий лишний шаг, смотря на опешевшую спутницу. — Даже у стен есть уши, — тихо пояснила она, опустив голову и переведя дух, а потом спешно обогнала алоглазую.

Весь оставшийся путь никто не выронил и слова, не желая убивать такую раздражающую, но идеальную тишину, ибо даже стук каблуков не разносился эхом по дворцу. И что же значил этот еë ответ: «Даже у стен есть уши»? Они не в особняке графа Дракулы и даже не в Стране Чудес, так как могут у стен иметься орган слуха? Неужто Ханна так боится высказывать своë мнение, которое может услышать сама императрица? Ха, да больно ей интересно мнение простолюдинки, ей-Богу! Бытует мнение, что Ханну в детстве то ли запугивали, то ли жëстко воспитывали, то ли вообще замуж насильно выдавали, раз уж она такая зажатая и несмелая. Ксуфири аж любопытство сковало в цепи, но спросить она не решалась, чтобы Ханна еë вдруг сторониться не стала из-за обиды.

Библиотека находилась на втором этаже. Двери еë были огромны, уходящие к потолку, дубовые и роскошно украшенные – сразу видно, чья эта гордость. А книг-то в ней сколь!.. Жемчужновласка на миг потеряла дар речи, оглядываясь и понимая, что знания, хранящиеся в этих пыльных и нетронутых книженциях, окружают еë со всех сторон, как дети Деда Мороза. Заглядевшись, из еë сжатой ладони сиганула на пол швабра, падение которой барабанной дробью пронеслось по всему дворцу. Беловолосая тут же очнулась, понимая свой косяк, и выпученными глазами уставилась на блондинку.

— Суфи, я, конечно, понимаю, у тебя шок, но это не значит, что тебе можно забить на соблюдение тишины, — тихо, но немного раздражëнно сказала Ханна, не употребив даже при этом ни одного слова с буквой «р». — Будь бдительнее.

— Извиняюсь, — облегчëнно вздохнула девочка, поднимая деревянную швабру. — Так что, начнëм?

— Пожалуй, — кивнула она, ставя полные вëдра воды на пол и освобождая руки. — Иди пока пыль с полок и подоконников плотли, а я подметать начну. Идëт?

— Ага, — пофигично пожала алоглазая плечами, смочила тряпку в ведре и пошла пыль «поднимать».

Работа отдала свои концы и канула в Лету, по крайней мере только для Ксуфирии. Лениво протирая полки и книги, она успевала читать их названия, выискивая что-то. Хоть ведьма очень сомневалась, что здесь имеются книги с заклинаниями, но всë же решила проверить, дабы не сомневаться в своих домыслах. Названия все были подписаны на государственном языке, а руны даже не мелькали перед глазами, и эти наблюдения, так скажем, обнадëживали девчонку, правда в не то русло, какое бы хотелось. Книг было привеликое множество, и среди них были также книги на иностранных языках, но это всë не то, что искала юная ведьма. Скрепя сердце она перестала обращать внимание на буквы и переключилась на мелкие пыльные скопления, что ровными слоями покрыли и полки, и книги, и даже саму лестницу, на которой стояла Фиру. Она была на колëсиках и еë было очень удобно передвигать и подниматься по ней, чем довольствовалась беловолосая, еë только не устраивало еë состояние, ибо она жутко скрипела, особенно на середине, и это пугало даже такую ледышку, как Неакриде.

— Суфи, сходи, пожалуйста, воду поменяй, — громко произнесла Ханна, что дошло и до ушей Ксуфири.

— Вот геморрой-то, — тихо простонала она, упираясь руками на лестницу, прислонившись к ступеньке лбом. Что ж, вода ходить не может, так что выполнить просьбу всë равно придëтся. — Ты чë, уже мыть начала?

— Так конечно! Это ты ложаешь долго, — с долей сарказма ответила девушка, усмехнувшись и смотря на спускающуюся со второго этажа библиотеки девчонку.

— Поздравь меня! У меня выкидыш, — пафосно ответила она, воспользовавшись чëрным юмором в качестве ответа, и схватила ведро с грязной водой, не удостоив взглядом удивлëнную блондинку.

С большим трудом ей удалось донести ведро до кухни, не пролив ни капли, и войти в пустое помещение, где ни арагисы, ни кого-либо ещë не было. Выйдя на задний двор, она сперва вылила воду в бочку с отходами, а потом завернула за угол, где стояла большая кубообразная ëмкость для воды с краном и на колëсах. Такую перевозную бочку только конница утянет... Ну, Ксуфирия быстренько наполнила ведро чистой водой и зашла обратно. Немного замëрзшая, она принялась греть руки своим дыханием, а потом поспешила к Ханне с ведром, как вдруг вспомнила про еë серьги... Фиру по инерции обернулась, уставившись на еë пальто, потом подошла и давай карманы обшаривать, пока никто не видит. Сколько вора не спасай, а он всë на чужое смотрит, и исправит его лишь могила!

«Чëрт! И это я так еë благодарю?! Она меня вчера от мымры спасла, а я у неë серьги тырю!.. Но инстинкты говорят мне обратное... Кого слушать: совесть или инстинкты?» — бранила она себя за этот грешок и за то, что теряла над собой контроль, но украшения и изумруд были уже в еë руках, а вернуть их обратно было бессмыслицей, так что девчонка быстро спрятала краденное в... Стоп! А куда прятать-то? Карманов-то нету нигде: ни в брюках, ни на рубахе, ни на фартуке! Фири кидается к своей одежде, но в раздевалке и на вешалке еë не оказалось, а за дверью послышались шаги...

«Ну ëпа мать!» — выругалась поломойка и, плюнув на всë, засунула серьги в уши – нет, не одевая их, ведь дырочки уже были заняты, а пряча их прямо в ушную раковину, ибо только там их не будет видно под волосами, ей только не нагибаться надо постараться.

Распахнулась дверь – и перед Фиру превстал во всей своей красе принц Керо, удивлëнно пялясь на служанку.

— Доброе утро, господин Керо, — спокойно произнесла она, едва заметно поклонившись, ибо в еë случае это было невозможным.

— И тебе, Ксуфирия, — сказал он, пытаясь понять, чего она тут забыла. — А ты...

— Про Ваш завтрак я ничего не знаю, а сюда я пришла за водой для уборки библиотеки, так что, если Вы позволите, я пойду, — на одном дыхании протараторила Фири, подняв ведро как можно аккуратней, и пошла к выходу, а принц любезно открыл ей дверь с предложением:

— Может, помочь донести?

— Почему Вы такой любезный по отношению ко мне? — вырвалось у неë, от чего у парня расширились глаза. А правда, почему? Он сам-то хоть знает ответ?

Хмыкнув, она вышла, оставляя Керо наедине со своим удивлением, но когда дверь со скрипом закрывалась, он заметил, что что-то мелкое и блестящее упало на пол, чего не заметила или не услышала Ксуфирия. Принц опознал золотую серëжку, лежащую на полу, которую, видимо, случайно обранила девочка, и, когда она ушла, он поднял блестяшку, заметив, что не хватает драгоценного камешка. Брюнет и его нашëл – он отлетел в противоположную сторону – и тут же понял, чьë это украшение, ибо к нему в гости из дальних стран пришла настольгия, которая и познакомила его с истинной владелицей серьги.