Сердце Ведьмы |Книга №1|

Прогремело утро. Почему прогремело? А потому что внезапно и громко, как гром во время ливня. Ну ладно внезапно, но почему громко? Сейчас узнаете.

Вчера Гримм была пьяная в зюзю, поэтому еë пришлось насильно уложить спать, дабы она не надоедала и не шарахалась по дому, воображая себя кем попало. А сейчас же, проснувшись с пустой головой, еë одолел сушняк, и она почапала было на кухню, чтобы попить, но она же еле на ногах стоит, поэтому еë угораздило врезаться башкой в шкаф и шлëпнуться на пол, получая целых два синяка на двух абсолютно несовместимых частях тела. Но это того стоило, чтобы найти потерянные ключи от всех комнат в доме, которые, оказывается, всë это время лежали на самом верху книжного шкафа! Правда они упали ей прямо на темя... Ну ничего, с ней по соседству живут целых две целительницы, которые мигом подлатают еë и избавят от полученных травм. И вот, захватив ключи, наша пьяница попëрлась на кухню и там опустошила целый ковш воды, после чего подалась на второй этаж, к Ксуфири, чтобы и разбудить еë, и порадовать своей находкой. Все остальные ведьмы ещë дрыхали, даже Эль не встала ещë, чтобы приготовить завтрак и поднять всех остальных, ведь будить всех по утрам – тоже еë обязанность. Но, видимо, эту обязанность выполнит сегодня за неë Гримм, а она это умеет, правда громко и грубо, зато за раз и всех, ибо в доме хорошая акустика, что еë крики могут донестись даже до Дьяоро. Короче, хана народу!

Взобравшись по лестнице на второй этаж, она направилась к комнате своей дорогой ученицы, которая вновь заперлась из-за недоверия ко всему миру, о чëм наставницы уже давно прознали и относятся к этому с пониманием, ибо сами-то бояться разглашать информацию о себе направо и налево. Гримми, пытаясь быть бесшумной, совала поочерёдно ключи в замочную скважину, так как не знала, какой из них от какой двери, но всë-таки нашла подходящий и зашла внутрь. Она хотела напугать Фиру, схватив за пятку и стащив с неë одеяло, поэтому на цыпочках покралась к кровати. Но всë пошло наперекосяк: гегемоншу всë ещë штормило от вчерашнего, и еë резко потянуло в сторону, когда она только оттолкнулась рукой об косяк, а у двери же кое-что стояло, что Гриммилин не заметила, когда вошла, и ей посчастливилось запнуться об стопку книг, стоящих прямо на полу, и с грохотом упасть, заорав на всю деревню благим матом. Хозяйка комнаты тут же проснулась, до мурашек испугавшись и сразу же кинувшись под кровать за балисонгом, но она этого не сделала, ибо ей ничего не угрожало.

— Какого Лешего ты тут делаешь?! — тут же взъелась на неë девчонка.

— А ты какого Лешего ставишь книги у двери, да ещë и МОИ?! — заорала брюнетка, хмурясь и скалясь от нахлынувшей боли. Фири на миг оторопела, но нашла, чем ответить.

— А на них не написано, что они твои!

У Франч походу сейчас пар из ушей пойдëт, а с языка польëтся водопад нецензурных слов.

— Чего ты тут забыла, алкашка?! Неужто смерть свою ищешь?

— Скорее уж приключений на пятую точку, — более смиренно ответила Гриммилин. — Тебя будить пришла!

— А ты в курсе, что время-то раннее?

— А мне фиолетово на ваше время!

— Слушай, уходи по-анугийски, пока я тебя по-керпсидски не послала!

— Это как же? Хочу узнать!

— Возвращайся к себе в преисподнюю, Сатана! — вспылила Неакриде, и на эти крики прибежали соседки по дому. Гриммилин аж дар речи потеряла от слов своей ученицы.

— И чë вы тут ерепенитесь* в шесть часов утра? — тут же вопросила недовольная Доси, потирая глаз кулаком.

— Гримм? — округлила глаза Эль. — Ты как сюда попала? Фиру же всегда запирает дверь на ночь.

— А я золотые ключики нашла, — усмехнулась она, побрякивая железными ключами. — Может, поможете мне встать, раз уж пришли?

— О, Господи, — вздохнула Сия, помогая гегемонше встать на ноги. — Так чë за рëв-то тут был?

— Уже не важно, — ответила Фири, встав с кровати и распахнув шторы. — Сколько сейчас, говорите, времени?

— Шесть утра.

— Сойдëт, — зевнула беловолосая и обернулась к наставницам. — Выйдите, я переоденусь.

— А извиниться? — недовольно вопросила брюнетка.

— Давай, я жду, — сложила Ксуфирия руки под грудью, шокируя Франч.

— Я извинений жду от тебя!

— Мне не за что извиняться.

— Да ладно?!

— Прохладно.

— У тебя совести нету!

— Отключили за неуплату.

— Да ты ненормальная!

— А кто обозначил границы моей «нормальности»?

— Вот же ичтожество**!

— Я щас вам всем в хрюльник дам, если вы сейчас же не уберëтесь из моей комнаты! — не выдержала она и быканула со злобы. Все трое тут же вышли, закрыв за собой дверь, и только после этого Фиру облегчëнно выдохнула и вновь замкнулась.

Когда же с переодеванием было покончено, она спустилась вниз, где Эль уже вовсю готовила завтрак – жарила блинчики, которые они будут есть с малиновым вареньем. Ксуфири умыла лицо, но при этом еë испепеляли два назойливых взгляда наставниц – Доси и Гримми, а Эль же было не до этого. Обе уже одетые и причесонные сидели за столом и ожидали завтрака, а когда Фири подсела к ним, с неë всë ещё не сводили глаз, а той было всë равно, ибо ей не привыкать к такому вниманию.

— Эй, Фиру, ты так нам и не рассказала, как прошëл твой первый рабочий день! — нашла тему для разговора голубоглазая, ибо заметила, как еë подруги глазят на неë. Ксуфири глянула на неë и на выдохе ответила:

— Непревзайдëнно.

— Это как же? Давай-ка поподробней!

— Ну, мне выдали рабочую форму и повели знакомить с моими коллегами по работе. Среди них оказалась одна женщина по имени Ханна, из-за чьей любезности и доброты меня чуть не стошнило. Когда же я выполнила свою работу, приведя в порядок комнату кронпринца, мне наказали отнести ему и его, как оказалось, брату-инвалиду обеды, что я...

— Так младший брат принца инвалид?! — удивилась до этого молчавшая Гриммилин.

— Ага, он ходить не может, как я поняла, и всë время валяется в кровати, — пояснила рассказчица, а потом продолжила: — Так вот, я сначала принесла обед для старшего, так как с двумя бы подносами я не справилась, и хотела было идти за вторым, но... — на этом моменте она замолкла и опустила голову, чему-то смутившись.

— Что «но»?

— Я... Я съела половину его обеда, — выдавила она из себя, заставив всех вытаращить глаза... кроме Эль.

— Ну, вкусно вчера позавтракала? — ухмыльнулась Рекидзоко, приковав к себе три недоумëнных взгляда. — Ты же не завтракала дома! Забыла?

— А-а-а-ага, — протянула Неакриде, уже не смущаясь.

— Ну, и как?

— Вкусно, особенно мне понравился чай... Эм... Как же он его назвал? Ах, да, каркаде!

— А-а-а, каркаде, — протянула загадочно Сия, приложив палец к подбородку. — Помнится, я тоже когда-то пила этот розовый чай...

— Да, он розовый, — кивнула Фиру, — но что самое главное – он сам мне предложил его попробовать.

— Ч-ч-чего? — заикаясь, переспросила Доси.

— What the fuck?! — вырвалось у ошеломлëнной поварихи, и три ведьмы опять взглянули на неë, только теперь, как на дуру. — Сам принц Керо тебе дал продегустировать чай?!

— Вы глухие все, что ли?! — недовольно согнула алоглазая брови. — Правда я не всë выпила... Остатки он допил.

А вот после этого заявления у всех трëх слушательниц отвисли челюсти. В немом шоке они уставились на бедную Ксуфирию, даже не моргая, и проделывали в ней взглядами целых три дыры. Это продолжалось до первого сгоревшего блина.

— ВЫ ПИЛИ ИЗ ОДНОГО СОСУДА?! — трясла еë за плечи Гриммилин, не веря своим ушам. — ТЫ В КУРСЕ, ЧТО ЭТО ПОЧТИ ПОЦЕЛУЙ?!

— Фуууу...! Да не дай Бог! — брезгливо протянула беловолосая, когда речь зашла о таких интимных вещах. — Идите в жопу, извращенки!

— Так и до любви недалеко! — мечтательно пролепетала гегемонша, прислонив ладони к багряным щëчкам. — Ой, а потом дело дойдëт до койки...! У-га-га! Разврат! Разврат! Развра...

— Сладких снов! — повариха вырубила эту извращенку, дав сковородой по башке, которая, увы, не превратилась в кастрюлю, ибо у Гриммилин черепушка тот ещë стальной орешек. Гегемонша упала без сознания на пол.

— Эль? Зачем...?

— Если бы я щас еë не вырубила, она бы начала пересказывать содержание камасутры! — нашла оправдание Рекидзоко, победно смотря на спящую подругу. — Ну что, давайте завтракать?

Ещë находящиеся в сознании ведьмы кивнули и пожали плечами, смотря на сопящую брюнетку. Эль быстро накрыла поляну, и подруги принялись трапезничать. Времени было ещë уйма, но Ксуфирия не желала ждать, села на Фердинанда и помчалась во дворец, но уже сытая и выспавшаяся.

— Эй, ты меня понимаешь? — спросил у неë конь.

— Скоро не буду, — ответила она, смотря на тëмное небо. Сегодня ночью херачил такой ливень, да ещë и с грозой...! Дорога была скользкая и грязная, поэтому Ферд скакал неспешно, дабы не подскальзнуться на ровном месте.

— А почему?

— Заклинание действует только сутки. Если же хочешь, могу вновь тебе яблоко волшебное скормить.

— Пожалуй, откажусь.

— Да пожалуйста, — хмыкнула она, уже обратив свой взор на дорогу. Рысак под ней какое-то время молчал, а потом вновь вопросил:

— А что если вдруг объявится мой прежний хозяин?

— А кто он?

— Сагито Шисенгер, крестьянин и обычный фермер.

— Крестьянин – это хорошо, а то если бы это был барин, мне бы не поздоровилось, — рассудила она вслух, хотя по еë лицу и не скажешь, что она до этого боялась узнать правду. — А ты сам-то чë домой не рвëшься?

— Меня дома не ждут, — ответил он грустно. — Разве что на том свете...

Его слова повергнули наездницу в шок, но она тут же догадалась, о чëм он говорил.

— Так ты стер... — конь под ней резко затормозил, явно недовольный тем, как она хотела его обозвать.

— Не стервозный*** я! — выпалил он. — Я просто жить хотел, поэтому сбежал!

— Понимаю, — терпеливо выдохнула Фири. — Я ведь сама когда-то...

На этом еë речь оборвалась, а Фердинанд жаждел продолжения, но Ксуфири так и не договорила.

— Едим! — дëрнула она резко за узду, и скакун повиновался, ибо выбора у него и так нету. Всю дорогу на лице девочки было заметно раздражение, а сама она впала в лëгкую прострацию, но ей пришлось выйти из неë, ибо в таком состоянии она вообще не сможет приступить к работе.

*Ерепéниться — сердито упорствовать, противиться чему-либо; важничать, заноситься.

**Ичтожество — человек, которого сложно переспорить.

***Стерва — труп околевшего животного, скота; падаль, мертвечина, дохлятина, упадь.