Глава 10. Подружка невесты
POV Нейро
С того момента, как я впервые повстречалась со своим будущим мужем и наследником престола нашей Родины, прошло три года и девять месяцев – почти четыре года. А завтра ведь я снова увижу его, своего жениха!.. Боже, как же я нервничаю. Я такое волнение испытывала последний раз в тот самый день и момент, когда я не смогла узнать в лице незнакомого мальчика господина Керо, который, в прочем, и был для меня незнакомцем. Я была готова в тот момент провалиться сквозь землю, лишь бы не стоять перед ним и, заикаясь, извиняться за своë невежество. Сказать честно, я не ожидала, что он окажется столь вежливым и доброжелательным, будучи кронпринцем и тем, кто не ведает забот и хлопот... Но как же он прекрасен!.. Я бы даже сказала идеален для такой простушки вроде меня! Я ведь простая княжна, причëм мой род не настолько знатен и уважаем, чтобы мне быть будущему императору в роли его супруги, то есть императрицей Керпсии, которая должна во всëм поддерживать мужа и главное – произвести на свет наследника престола, который бы после занял место своего отца, став следующим правителем страны. Неужели Бог настолько милостив, раз поручил мне такую важную миссию? И еë выполнение мне будет только в радость, потому как я беспрестанно влюблена в господина Керо. До сих не могу выкинуть из памяти его образ, а ещë его чëрно-фиолетовые глаза, напоминающие спелые ягоды черëмухи. Ей-Богу, для меня эти два океана – Чëрное море, в котором я утопаю, не желая кричать и звать на помощь. Что за глупые сравнения для десятилетней леди? Уверена, мой будущий супруг не одобрит эти детские фантазии. Мне надо стихи сочинять, а не над красноречивостью работать! Интересно, а принц любит стихи? Чем он вообще увлекается? Умеет ли петь? танцевать? играть на музыкальных инструментах? Увлекается ли он чтением романов и какие литературные жанры предпочитает? Любит ли он театр? животных? Ой, как много вопросов! Хоть за перо берись и записывай, ей-Богу! И тут я снова делаю вывод, что ничегошеньки не знаю о нëм, а это значительный минус. Но с другой стороны, он ведь тоже не владеет такой информацией обо мне! Это успокаивает, но лишь самую малость. Завтра представится возможность задать ему эти вопросы, а также поотвечать на его, ведь не может же он совсем не интересоваться мной, так же?
— Эй, подружка, о чëм задумалась? — подошла ко мне со спины моя лучшая подруга Анналейса, положив руки на мои обнажëнные плечи. Я поняла это, неотрывно смотря в зеркало, в котором уже отражались две девочки-одногодки, одетые в изящные платья. — Всë о принце своëм тоскуешь, да?
Этот вопрос заставил меня улыбнуться и покраснеть, на что шатенка победно ухмыльнулась.
— Хоть ты мне сто миллиардов раз о нëм рассказывала, нахваливала и описывала его внешность, но я всë равно не имею и малейшего представления о том, как он может выглядеть, — шептала она мне на ухо, опаляя его и плечо своим горячим дыханием. — Мне вот до сих пор жениха не подобрали, и я вполне довольна, потому как я вижу замужнюю жизнь только в самых страшных снах.
— Анна, да я тебя умоляю, — разом повеселела я, услышав такое от подруги, и повернулась к ней лицом. — Что плохого в замужней жизни?
— Ничего, только вот я боюсь быть нелюбимой мужем, то есть быть лишь объектом для исполнения мужских желаний, — призналась она, приложив палец к подбородку и задумавшись. — Да и вдруг муж мой вовсе будет уродцем?
— Ан, да не бойся ты так! У твоих родителей глаза-то имеются, не будут портить жизнь своей любимой и единственной дочери, — внушила я шатенке, с усмешкой заглядывая в два зелëных озерка.
— Пока единственной! — поправила она меня. — Не забывай: матушка моя беременна!
— Ну, и как я теперь должна тебя успокаивать, позволь спросить?
— Да ну тебя! — махнула она на меня рукой, запрыгнув на мою кровать.
— Будь порядочной леди, Анналейса, — состроила я озлобленное личико, на что подруга лишь хмыкнула и отвернулась к окну.
— Ненавижу быть леди, — вспылила зеленоглазая. — И почему я не родилась в обычной крестьянской семье, а? Обычным девочкам не обязательно быть леди и следовать дурацким правилам этикета.
— Ты умом тронулась, Ан? С чего такие речи? — подивилась я такой откровенной манерой еë говора.
— Ой, ты скажи ещë, что никогда не мечтала быть вольницей – обычной девкой без статуса, живущей по нестрогим правилам?
— Ты совсем уже?! Как ты выражаешься только?! — взбунтовалась не на шутку я, соскочив со стула.
— Да иди ты! Тебе не понять... и другим тоже, — вздохнула потерявшая совесть Дрекслер. Боже, и это моя лучшая подруга?! — Меня никто не понимает, все только вокруг виска крутят, думают, что с дуба я рухнула, а на самом-то деле это вы не хотите меня понимать.
— Анна, прости, я не хотела тебя...
— Да не обиделась я на тебя! — крикнула она, смотря на меня, будто я пушечное мясо. — Я обижена на весь белый свет, в котором установлены такие строгие правила.
— О, Анна... Если бы я могла тебя понять... — шептала я, опустив голову и чувствуя себя виноватой.
— Да ладно, не парься! Не злюсь я, — внезапным радостным голосом заговорила она, подойдя ко мне. — Пойдëм-ка.
— Куда это?
— Увидишь, — подмигнула подружка, схватила меня за руку и повела куда-то, вытащив меня из комнаты.
Честно скажу, любая затея моей безолаберной подруги заканчивается наказанием, так что я сразу же забеспокоилась, пытаясь вырваться из еë стальной хватки, но она «богатырша из сказки», с которой мне не сравниться по силе, поэтому мне пришлось повиноваться и ждать неприятностей, причëм с таким спокойным лицом, будто бы я по несколько раз в день, простите за выражение, звездюлей получаю. Но я же верная слуга своей лучшей подруги, у которой я вечно иду на поводу. Винить еë мне совесть не даëт, потому как меня с ранних лет учили, что я сама должна отвечать за свои поступки и никого не обвинять в этом. Выходит, я всегда остаюсь виноватой, и спирать вину на кого-то мне не позволенно.
За окнами блуждала тьма, было уже восемь часов вечера, а мы зачем-то сбегаем из дворца по чëрному выходу, накинув на себя тëплые плащи. Я поразилась безлюдности и тишине, что царствовали во дворе. Хотя я вдруг поняла причину: в воздухе витал запах сырости, а небо заполонили тучи, что означало скорое начало дождя или же ливня. Я спохватилась, остановившись на месте.
— Куда ты меня тащишь? Ты в курсе, что вот-вот дождь пойдëт? — вопрошала я, смотря в спокойные глаза Анны.
— Да тут осталось-то...! Пошли скорее! — мои убеждения не подействовали на еë рыбьи мозги, и она вновь взяла меня за руку и повела по улице.
Я бы прямо сейчас включила сирену, да она же мне рот заткнëт камнем, поэтому я, не отставая, следовала за ней, хотя и не знала, куда именно мы держим путь. А долго ответа ждать не пришлось, и Анналейса завела меня в известное мне заведение – в трактир. Помещение было заполнено шумом и музыкой, ибо на сцене стояла какая-то барышня и пела песню на анугийском языке. Боже, что за противный акцент?! Нет, вы слышали бы, как она слова произносит!.. Это же уму не постижимо!
Кроме ужасно поющей женщины в трактире были и другие люди, то есть посетители и работники, короче одним словом – гурт*. Моя путеводительница всë ещë держала меня за руку, и только это могло меня успокоить, ибо я в толпе незнакомого люда начинаю паниковать. Я положила руку ей на плечо и спросила: «Что мы тут забыли?».
— Сюрприз! — подмигнула она мне вновь, из-за чего я не выдержала.
— Я ухожу! Не хочу вновь быть наказанной из-за тебя!
— Да не спалит нас никто! Я подстраховалась! — заявила шатенка, хватая меня за плечи. — Я просто хочу тебе кое-что показать.
— И что я такого не видела в трактире? — спросила я с сарказмом, встав в позу «руки в боки».
— А вот...! — загадочно ответила зеленоглазая. — Сейчас только сцена освободиться...
— Чего?! — оторопела я. — Ты петь собираешься?
— Тебя веселить, — усмехнулась моя закадычная подруга, держа мою руку. — Тебе понравится.
Я стояла, как вкопанная. Она что, серьёзно? А разве нельзя это сделать во дворце? У меня как раз есть рояль для этого! Чего еë сюда-то потянуло? А если нас поймают? И что она имела в виду под словом «подстраховалась»? Господи, пусть завтра настанет, пусть!..
Когда же та женщина покинула сцену, Дрекслер резко отпустила меня и побежала, прорываясь сквозь толпу. На сцену вышел мужчина в нарядном чëрном костюме и галстуке, после чего все замолчали после рукоплесканий, адресованных той особе.
— Это было потрясающе! Спасибо леди Эйвон за эту восхитительную песню! — благодарил он еë, не забывая улыбаться. — Кто-нибудь ещë желает украсить этот вечер своим пением?
— Я желаю! — услышала я голос Анналейсы, а потом заметила поднятую руку в синей перчатке, обладатель которой стоял прямо у сцены. Ого, шустрая какая!
— Оу! Поприветствуем же эту смелую леди и поддержим еë аплодисментами! — воскликнул он, подойдя к лестнице и любезно подавая ей руку, как истинный джентльмен, а народ же исполнил его просьбу. Мужчина еë тихо спросил о имени, а потом громко сказал: — Эту юную и бесстрашную леди зовут Анналейса, и она споëт нам песню «Слëзы»! Поддержим же еë!
Зал зааплодировал, мужчина ушëл со сцены, и голос уже был за моей подругой, которая, пытаясь скрыть страх, улыбнулась. На ней уже не было плаща, она стояла перед публикой в красивом, изящном, пышном, синем платье с узорами, которое точно подходило ей для этого. Что же она будет петь? Название песни, что объявил ведущий, я впервые слышала, поэтому понятия не имею, какие слова в себе содержит это музыкальное произведение. Тут Анналейса взглянула на меня, миловидно улыбаясь и прямо взглядом говоря: «Это я делаю для тебя, Нейро». Этот немой жест заставил меня поверить в неë и взаимно улыбнуться, кивнув ей. И началось: я уловила первые звуки гитары и тишину со стороны публики, и в этой атмосфере я забылась, слыша строки песни:
Если бы слëзы твои были водой,
Ты бы уже напоила ею весь мир,
Милая, но в жизни есть не только боль,
Сможешь засиять ещë ярче звезды.
Если бы слëзы твои были водой,
Ты бы уже напоила ею весь мир.
Но ведь не всегда жизнь бывает такой,
Давай выбирайся из этой дыры.
В твоём мире всё окутано пылью,
Не растут цветы, хоть раньше и были.
Время ведь идëт, а твоя жизнь всë хуже,
И не к кому прислониться душой об душу.
И чувство будто ты во всëм мире лишний,
Плохо уже так, аж хочется скрыться.
Я это сама не понаслышке знаю,
Но знаю, кто погас, потом лишь сияет!
Если бы слëзы твои были водой,
Ты бы уже напоила ею весь мир,
Милая, но в жизни есть не только боль,
Сможешь засиять ещё ярче звезды.
Если бы слëзы твои были водой,
Ты бы уже напоила ею весь мир,
Но ведь не всегда жизнь бывает такой,
Давай выбирайся из этой дыры.
Солнце, говорят, светит всем одинаково,
Но будто бы лучей не хватает лишь на тебя.
Где же этот Бoг? Ты смотришь в оконце,
И вдруг на тебя выходит солнце.
Говорит тебе: «Смотри, не сдавайся,
Докажи себе, что можешь иначе.
Что не убивает - делает сильнее,
Милая, пришло твоë светлое время».
Если бы слезы твои были водой,
Ты бы уже напоила ею весь мир,
Милая, но в жизни есть не только боль,
Сможешь засиять еще ярче звезды.
Если бы слëзы твои были водой,
Ты бы уже напоила ею весь мир,
Но ведь не всегда жизнь бывает такой,
Девочка, ты рождена для любви!
«Всë-таки не зря мы сюда притащились... И пусть нам попадëт вновь за эдакую выходку, но я не пожалею, что пришла сюда – это я чувствую впервые, поэтому мне уже несовестно», — пронеслось в моих мыслях во время всеобщих рукоплесканий, что заслужила Анналейса Дрекслер, которая лишь улыбалась, краснела, делала реверансы и просто была счастлива.
*Гурт — стадо крупного рогатого скота; в переносном смысле – толпа.