Глава 7. Принц-инвалид
— Эм... Извиняюсь, что без стука, просто я не ожидала, что Вы вернëтесь в столь ранний час, — с удивлением в глазах проговорила беловласая девочка, неспеша проходя в комнату. Ошеломлëнный принц аж дар речи потерял, в изумлении глядя на юную служанку. — Я принесла обед для господина Акихико, но так как он ещë не знает меня в лицо, я не...
— А! Ты хочешь, чтобы я тебя с ним познакомил? — врубился он, выйдя из ступора.
— Буду очень признательна, господин Керо, — всë ещë держа в руках поднос с едой, ответила она, не меняя выражение лица.
— Что ж, тогда идëм, — соскочил он со стула, молниеносно оказываясь позади Ксуфирии.
— А Вы не хотите доесть обед? — недоумëнно вопросила она, и принц остановился и замялся, выдавая себя за дурочка.
— Да-да, пожалуй, ты права, — смущëнно проговорил он, потирая голову, но всë-таки вновь занял место за столом.
— Простите за нескромный вопрос, но неужели Вы испугались моего прихода? — смело спросила алоглазка, ставя поднос на комод, дабы освободить руки. Керо удивлëнно прокашлялся.
— С чего ты... — обернулся он к ней, но свой вопрос так и не договорил, уставившись на Фиру. — Эм... Прости, я позабыл твоë имя...
— Ксуфирия Неакриде – моë полное имя.
— Ксуфирия? Ух ты, интересное у тебя имя однако...
— И чего же в нëм интересного?
— Ну... В твоëм имени есть частичка иностранного слова.
— Правда?
— Да. Частичка «-фири-» схожа со словом «fire», что в переводе означает «огонь», — разъяснил он, правда Неакриде мало чем это заинтересовало.
— Мммм... Ясно.
— И знаешь, — прицепился пацан, — я предполагаю, что тебе дали это имя из-за цвета твоих глаз, ведь красный – это цвет огня.
— Они не всегда... — хотела возразить она, но резко остепенилась. — То есть, я хотела сказать, это не всегда так считалось.
— Серьëзно? — заинтересовался мальчик.
— Да. Раньше красный цвет ассоциировался со смертью, хотя огонь и смерть чем-то связаны.
— И с чем же? Расскажи, пожалуйста.
— Огонь может стать причиной смерти – здесь и связь, — повесила голову девочка.
— В твоих словах есть доля правды, но мне интересно, где же ты этому набралась?
— В книгах, ну, и ещë из сказов своих... опекунов.
— Так ты сирота? — донимался он до неë.
— Получается так, — вздохнула служанка, а потом подняла взор на принца. — А теперь ответите на мой вопрос?
— Конечно. Спрашивай.
— Что за розовый напиток у Вас в стакане? — подошла она к нему, точнее, к подносу, на котором всë ещë стыл неизвестный напиток.
— А, ты про чай! — усмехнулся брюнет, взяв в руки стакан. — Это каркадэ – травяной чайный напиток из сущëных прицветников цветков розеллы, а на вкус он сладковато-кислый, за что я его и люблю, — пояснил он и сделал глоток этого сногсшибательного по вкусу напитка, после чего довольно промычал. — Не хочешь попробовать?
— Чего? — выпучила глазëнки она, всë больше поражаясь этим простачком с невидимой короной на голове. — В смысле, разве мне можно?
— Но ты же хочешь узнать вкус чая, не так ли?
— Хочу, не хочу, а этого пункта нет в моих правах поломойки.
— Ой, да брось, не стесняйся! Я никому не расскажу, слово кронпринца! — настаивал он, добродушно улыбаясь. — Или же хочешь, чтобы я приказал тебе?
— Вы что, мне угрожаете? — убийственно глянула на него Фири.
— А ты что, боишься?
— Ха! Я боюсь в этой жизни лишь одного: смерти, — прямолинейно заявила она, не боясь рассказывать о своих страхах.
— Надо же! А я ведь тоже, — усмехнулся тот, рассматривая хмурое лицо служанки. — Ну, раз ты не боишься нарушить правила, то, может, рискнëшь и отведаешь каркадэ? — издевательски выгнул он бровь.
— Не хочу.
— Хочешь!
— А Вам откуда знать?
— По твоим слюням видно.
— Странные шутки у Вас.
— Я странен? Ха, а кто не странен нынче?
— «Горе от ума» начитались?
— Так ты тоже читала эту комедию?!
— Было дело, но мне не зашло.
— Куда зашло?
— В душу, блин!
— Ну, так что, будем пить или как?
— Да чего Вы до меня докапались со своим чаем?!
— Просто хочу, чтобы ты его продегустировала. Разве я многого прошу?
— Нет, но...
— Не упрямься, Ксуфирия, и выполни мою просьбу, — встал Керо со стула, подавая ей стакан и улыбаясь, — пожалуйста...
Смотря в его чëрные глаза с неясным фиолетовым переливом, что напоминали ягоды спелой черëмухи, Фиру в очередной раз поняла, что этот недоделанный император ещë не раз будет ей докучать, причëм причину такого отношения к ней она понять не могла, ибо слишком плохо знала его, как и он еë, собственно. «Я не видела, как он подмешивал что-то в чай, но именно эта добродушность не даëт мне покоя... Или он со всеми новыми слугами такой?» — гадала жемчужновласка, пытаясь понять его замысел и что он скрывал за своей улыбочкой. Но всë же она приняла поданное, докаснувшись пальцами до его руки и почувствовав тепло его тела. Когда же стакан оказался в девичьих и бледных руках, девочка поднесла сосуд к губам и распробовала чайный напиток. Вкус еë поразил и удовлетворил, ведь чай-то в самом деле был вкусен и сладок, точнее, сладковато-кислый, если говорить конкретнее. Фири не удержалась и сделала ещë глоток этого восхитительного напитка, а после поставила стакан на стол и посмотрела на мальчика, что как-то странно смотрел на свою руку, в которой держал стакан.
— Эм... У Вас рука болит? — ни чуть не беспокоясь, спросила она.
— У тебя всегда такие холодные руки? — задал он встречный вопрос, взглянув на служанку. Та от удивления чуть выпучила глаза.
— А почему они должны быть тëплыми?
— Но у меня же тëплые, — сказал он правду. — Так почему же?
«Ксуфиру, ты замëрзла? У тебя руки холоднее льда. Иди к нам, погрейся».
— Они... они всегда у меня холодные, — не раздумывая, выплюнула она эту фразу, когда перед глазами пробежал кадр из прошлого, — а по какой причине – понятия не имею.
— Что ж, понятно, — повесил он голову, будто не удовлетворился ответом.
— Может, тогда доедите, и мы пойдëм?
— Разумеется, — кивнул кронпринц, взял стакан и залпом опустошил сосуд, после чего направился к двери и поманил за собой Ксуфирию. — Ну, идëм?
— А... — замялась она, а потом зыркнула на стол, на котором покоилась лишь грязная посуда, стоящая на подносе. Она сама и не заметила, как пацан слопал весь обед, пока он донимал еë расспросами, а та покорно отвечала. — Да, я иду, — поспешила она вслед за ним, не забывая захватить обед для второго принца.
Выйдя из комнаты, дети поспешили в неизвестное для девочки направление. Молча следуя за Керо, она отметила, что он не так уж и высок, а значит, они, скорее всего, ровесники. В комнате, когда принц стоял перед ней, она не могла определить его рост, ибо стояла у подоконника, нагнувшись задом на него, чтобы не устать стоять, дожидаясь окончания трапезы своего господина.
Они шли по пустому коридору, не встречая даже тех же поломоек, что должны в это время драить коридоры. Но ступая по мокрому полу, становится понятно, что они уже сделали свою работу и сейчас посиживают на кухне, дожидаются заслуженного обеда. Но тут произошло то, чего никак не ожидала парочка...
— Керо? — прямо перед носом мальчика открылась дверь комнаты, из которой буквально выскочила его мамаша. — Куда это Вы направляетесь с Ксуфирией?
— Доброго дня, матушка, — не потерял он хватку и самообладания. — Я иду знакомить Акихико с Ксуфирией. Вы же не против?
— А почему я должна быть против? Правки в правила сегодня ещë никто не вносил, не беспокойся.
— Не вижу причин мне беспокоится, матушка, — хладнокровно ответил еë сын. — Если у Вас нет к нам претензий, то можем ли мы пройти?
— Конечно. Идите, — уступила и указала им дорогу императрица, что сегодня приоделась, как Золушка на бал.
— Благодарю. Хорошего дня Вам, — попрощался он с ней, и Керо продолжил путь, ведя за собой Неакриде, которая лишь поклонилась государыне, проходя мимо неë.
«Минуту назад таким "зайчиком" был, а перед мамкой ледышкой сразу стал... Короче, чудик он», — рассуждала она, пока тот вспоминал, куда шагать надо, будто сто лет к брату не наведовался. Но, благо, они притопали к месту назначения, остановившись пред ничем не примечательной дверью, даже табличка не висела «Не беспокоить!». Путеводитель Фиру постучался, прося разрешения войти.
— Войдите, — послышался голос, и Керо отворил дверь, входя первым. Ксуфирия зашла следом, разглядывая скучный интерьер комнаты, а самым интересным объектом оказался младший брат кронпринца, что в час дня всë ещë валялся в постели.
— Привет, братец, — улыбнулся Керо своему единственному младшему братику, подходя к его кровати.
— Здравствуй, — кивнул он, а потом обратил внимание на незнакомку. — А ты кем будешь?
— Акихико, познакомься, — указал он на девчонку, — это Ксуфирия, новая служанка, и она принесла тебе обед.
— Рада знакомству с Вами, господин Акихико, — поклонилась Фири ему в знак почтения.
— Взаимно, — кивнул он ей в ответ, не отрывая от койки даже спины. — Поставь поднос на тумбу.
— Хорошо, — подошла к нему служанка, аккуратно ставя груз на указанное место, а сама подумала: «Парализованный, шо ль?».
— Благодарю, — поблагодарил он еë, а потом обратился к братцу. — Керо, тебе не составит труда помочь мне?
— Нет конечно же, — улыбнулся старший, присаживаясь на край кровати и вооружаясь ложкой.
Брюнет кормил его с ложечки, и Ксуфирии ничего кроме не оставалось, как принять свои догадки за правду. Пока Керо поил того куриным бульоном, девочка изучала внешность принца-инвалида: каштановые волосы почти такой же длины, как у неë, бледная кожа, что ни чуть не удивляло, светло-зелëные глаза, в которых медленно угасали огоньки жизни, острый подбородок, что оповещало о недостатке веса, еле заметные мешки под глазами, а на заострëном носике сидели круглые очки – видимо, он тот ещё любитель почитать. Скорее всего он был одет в пижаму, если судить по невзрачной белой рубашке, и только эта часть одежды была видна, а низ скрывало белоснежное одеяло. Именно так выглядел младший брат кронпринца, на чью жизнь все уже крест поставили и подыскали место для захоронения принца Аки. Наверно, даже мнение матери ничем не отличалось от мнений слуг, что каждый божий день видят его. Только Керо продолжает поддерживать Аки, дабы не потерять своего любимого и единственного брата, ибо только он один был для него близким человеком, с кем кронпринц мог говорить на любую тему. Но это не страх потерять собеседника; это страх потерять родного человека.
— Спасибо, Керо, я наелся, — оповестил его Акихико, довольно потирая рот рукавом. — Ксуфирия, можно у тебя спросить? — обратился он вдруг к служанке, что стояла и тупо пялилась в пол.
— Спрашивайте, — вяло ответила она.
— Хоть я и понимаю, что спрашивать даму о возрасте неприлично, но всë же...
— 12 мне, — ответила она без доли стеснения.
— Оу, так вы с Керо одногодки, — усмехнулся Аки, глянув на брата. — Так у вас больше шансов сдружиться.
— Разве возраст помеха дружбе? — выгнул брюнет бровь.
— Нет, но я где-то читал, что у людей с одинаковым возрастом складываются крепкие отношения как и в дружбе, так и в чëм-то большем, — ответил тот, будто на что-то намекая.
— Очень познавательная информация, Аки, — прокомментировал брат, понимая, к чему это он клонит.
— Особенно для меня, — вставила своë «я» алоглазая, сложив руки под грудью. Мальчики недоумëнно глянули на неë, а один из них еле сдерживался, дабы не заржать, а второй покраснел, краем рта улыбаясь.
— А ты смешная, Ксуфирия, — сделал ей комплимент младший принц.
— Ага, жалко только, что мне за это не плóтят, — вздохнула она, ибо ей уже до боли осточертело стоять и глядеть в одну точку. — Заранее извиняюсь, но можно ли мне идти?
— А ты куда-то торопишься?
— У меня есть ещë незаконченные дела, и мне хотелось бы поскорее справиться с ними и идти домой.
— Конечно, иди, — позволил Аки.
— Позволь мне тебя проводить, — вызвался Керо в сопроводители, соскакивая с кровати и собираясь взять поднос с опустошëнной посудой, но служанка его опередила, и принц столкнулся взглядом с испепеляющими алыми очами.
— Не стоит. Ваш дворец не на столько огромен, чтобы блуждать в нëм, как в лабиринте, — пафосно отшила она принца, выхватывая поднос из его ослабших рук, а после поклонилась им перед своим уходом и покинула комнату.
— Что ни говори, а она на язык остра, что даже не страшиться перечить представителям знати, — высказал своë мнение о ней младший из Паланшель.
«А я, кажется, влюбился».