Сердце Ведьмы |Книга №1|

«Интересно, а сколько всего здесь квадратных метров? Моя комната поменьше будет этой, которую я драю раз в неделю, а эту, считай, надо будет каждый день убирать, причëм ещë надо и пыль вытирать, и цветы поливать, и подметать, и полы мыть, ещë и другие комнаты надо будет так же в порядок приводить...! Слава Богу, за это мне будут платить немалые деньги, на которые можно будет нормально жить, но так же на болоте... Ха, и продукты, естественно, буду в дом приносить я! Лично мне такой расклад не нравится, ибо я, выходит, сама бабки зарабатываю и их трачу, надрывая спину и тут, и там – короче, я теперь не только целительница, но и кормилица, которую ещë и по шее бьют. Зашибись! Скорей бы этот чëртов яд доставили, ведь меня на долго здесь не хватит, я так понимаю. Легче уж мне самой этих Паланшель замочить, нежели какого-то яда дожидаться» — ворчала про себя Ксуфирия, что уже домывала полы в комнате кронпринца, собирая тряпкой скопившуюся пыль под кроватью. «Чë он интересно делает на кровати ночью, что аж пыль вся вытряхивается из матраса? Прыгает, что ли? Кузнечик хренов!» — беспрестанно ворчала она, еле сдерживаясь, дабы не начать делать это вслух. Фири с самого детства ненавидела уборку и выступала каждый раз, когда ей утверждали, что это – чисто женское занятие. Ей всегда не нравилось то, как представители мужского пола относятся к женщинам, видя в них только объект для исполнения своих нужд. Вот что не попроси и не сделай, а женщинам доступно только право хранить молчание и кивать головой, причëм пользуясь этим правом практически постоянно. Равноправие – слово, которое вовсе никому не знакомо. Кажется, мужчины всегда были, есть и будут теми, кому всë позволено, имея при этом зажиточный статус и деньги. Пока что только барыни и другие представительницы высших чинов имеют равные возможности с такими же представителями знати, отличающимися от них лишь полом. Кажется, всë не так уж и плохо, но и не идеально тоже. Ксуфирия это понимала и осуждала за это власть, что так и не собирается установить в стране равноправие, как это сделали соседние государства, что продолжают умалчивать о последствиях этого.

Когда же с уборкой было покончено, девочка решила присесть на стул, на котором ежедневно просиживал штаны хозяин комнаты, проводя почти что всë своë время за открытыми словарями по иностранным языкам. Пока она отдыхала, беловолосая в очередной раз узучила комнату вдоль и поперëк: ровные и высокие стены, покрытые шëлковыми обоями с росписями (скорее всего китайские), красивая и изящная люстра, болтающаяся над потолком, двухместная кровать, стоящая чуть поодаль от двери и устеленная шëлковой постелью, дорогие стол, стул, комод, тумба, выстроганные из красного дерева и обработанные чем-то гладким, стены украшали картины знаменитых людей, прославившихся в разных областях науки или литературы, большие и широкие окна, прикрытые дорогими и узорчатыми шторами, наверно, тоже из шëлка, книжный шкаф, казалось бы, с неограниченным количеством книг, что были защищены от пыли стекляными дверцами, а ещë в комнате стояла письменная доска для мела, как в школах и других учебных заведениях. Скорее всего принц учился, не покидая своих личных покоев. Это достаточно удобно, правда если сидеть, не отрывая задницы от стула, можно еë натереть и набрать лишних и ненужных килограммов, что явно непозволительно будущему императору. Хоть за пухлость никто не посмеет главу государства осудить, а народу-то неприятно будет видеть лицо своей державы в таком виде, да и с толстяками не очень-то охото общаться. Среди простолюдинов толстых вообще не наблюдается, а всë благодаря физическим нагрузкам, которым люди подвергаются, причëм по собственному желанию, желая не чувствовать голода в лютые морозы, когда природа мертва, и она воскреснет только весной. Если Фиру не изменяет память с ранним склерозом, то принца нельзя назвать жирдяем, даже наоборот, он достаточно мускулист и строен – именно так должен выглядеть император, даже будущий. Но первую их встречу, скажем так, Неакриде себе не так представляла, ведь то, как он таращился на неë, нельзя назвать дружеским знаком или началом тëплых дружеских отношений между хозяином и слугой. Хотя Фиру и не планирует и, тем более, не хочет с ним дружить, лишь желает как-то втереться в доверие ему и его матери, чтобы не возникло подозрений насчëт еë истинной сущности, но после такого ей придëтся быть более бдительной и вообще забыть о колдовстве, находясь на территории дворца. Если она выдержит, то, считай, дело в шляпе.

Фиру встала со стула, поняв, что пора убираться отсюда и начать убираться в другом месте, где царят Грязь и Пыль, а также их усыновлëнный сын Бардак, что вовсе не с их помойки (немногие поймут). Взяв с собой всë то, с чем она сюда пришла, девчонка вышла из комнаты, отправляясь на поиски своих коллег по работе. «Чем больше вымоешь, тем больше залаботаешь» — вспомнились ей слова картавой Ханны, которой она сказала, что будет помогать только знакомым ей тут людям, и то только тем, кому истинно пожелает помочь. Знать бы ещë, где эта Ханна...

Она очутилась в пустом длинном коридоре, что сверкал и сиял, благодаря поломойкам и большому количеству подвесных ламп; их зажгли сегодня раньше, чем обычно, ибо небо заполонили тучи, из-за которых солнце будто бы умерло без свидетелей. Наверно, погода сегодня горожан «порадует» нежеланным дождëм, таким холодным и жгучим, как поцелуй мороза. Хоть Фиру мало волновали погодные условия, но ей и самой желалось солнечного тепла.

— Диана, да ты бредишь, — послышался женский голос, который Ксуфирия сразу же услыхала.

— Да вот те крест! — последовал ответ, и эти голоса уже считались за диалог. — Я сама-то чуть коньки не отбросила, увидав карету без кучера!

— В смысле «я сама-то»? Кто-то умер?

— Да! Там, в общем, бабка упала, костыль потеряла, а на неë кони несутся...! Ой, всë думаю, кранты бабульке, но потом, откуда не возьмись, девчонка подбегает к ней и одной только рукой останавливает четвëрку, правда бабка всë равно умерла.

— Прям руку выставила – и остановила? Да ну, бредишь! Не бывает такого.

— Слышь, а девка-то эта необычная была! У неë волосы были белые и глаза красные! Представляешь?

— Ты мне лапшу на уши не вешай! Волосы белые только у старух бывают... — и тут они сталкиваются с Фири. — Эм... Ксуфирия?

— Вот, видишь! У неë тоже белые волосы! — ударила в ладоши вторая, которая и рассказывала данную историю.

— Они не совсем белые, — упрекнула их Фиру, говоря тихо и вяло. — Они ближе к жемчужному оттенку, — сказала она, накрутив себе на палец первую попавшуюся прядку из своей шевелюры.

— Эм... Слушай-ка, как тебя там...

— Ксуфирия.

— Да, Ксуфирия, а это случаем не ты вчера всех спасла от неуправляемой кареты? — прищурилась вторая – любопытная Варвара.

— Вы это о чëм? — будто бы недоумевала она.

— Диана, да хорош до людей дониматься! Ну как ребëнок мог коней остановить? Это же абсурд! — пыталась сбить еë с дороги верного мышления приятельница, помогая одновременно выкрутиться и Неакриде, которая вовсе не парилась на этот счëт.

— Ты права, возможно, я сбрендила, — вздохнула Диана отчаянно. — Прости уж, Ксуфирия.

— Мне всë равно, — как всегда пофигично ответила она. — Вы не знаете, где Ханна?

— Ханна? Эм... Кажется, она моет коридор на первом этаже. А зачем она тебе?

— Помогать ей иду.

— Оу, неожиданно, — удивилась первая. — Ну ладно, иди.

— Пошла, — прошла мимо них девчонка, поспеша к лестнице.

— Слышь, а не ей ли поручили отнести обед господинам Керо и Акихико? — вдруг ляпнула вторая, что Фиру услышала.

— Ой, точно же! Ксуфирия, подожди! — подбежала к ней первая, встав перед ней. — Тебе было поручено обед отнести принцам.

— Вы уверены? Я же только первый день здесь работаю...

— Меня зовут Агата, и обращайся ко мне на «ты», ладно? — представилась она, а потом ответила: — Госпожа Элла поручила это тебе, так что давай без претензий, хорошо?

— Ну, и где их обеды стынут?

— На кухне, разумеется, — хохотнула Агата. — Короче, когда зайдëшь на кухню, ты увидишь подносы с едой, что стоят на столе, – один для господина Керо, второй для господина Акихико. Тебе нужно будет отнести их оба и не перепутать, но так как ты со вторым принцем ещë не знакома, ты не в праве заходить в его комнату, тебя надо сначала ему представить, чтобы не произошло недопонимания. В общем, отнеси подносы в комнату господина Керо, оставь там и дождись принца, и он тебя отведëт в комнату брата и познакомит. Понятно?

— Понятно, — вздохнула беловласка. — Я справлюсь.

— Тогда иди и не подведи, — улыбнулась лучезарно Агата, и Фиру продолжила свой путь до лестницы, дабы по ней спуститься на первый этаж и добраться до кухни.

«И как, интересно, я понесу сразу два подноса? Один в руки, другой на голову? Ха, опупенное начало рабочего дня!» — взялась за старое она, а именно за ворчание и брань. Ей бы ещë вслух повозмущаться, вообще легче станет, да только за это язык обрезать могут или вышвырнуть за дверь, как кошку, которая весь день у печки провалялась (знали бы вы, как она летит, когда еë хозяин любезно подбрасывает – у голубей клюв отвисает).

Дойдя до кухни по запомненному маршруту, Фиру открыла дверь и поняла, о чëм тараторила ей Агата. На большом деревянном столе, за которым обычно ест прислуга, стояли два подноса с изысканными блюдами, которые категорически запрещено дегустировать простолюдинам и которые вовсе им не по карману. Подойдя ближе и уже стоя над подносами, у Ксуфирии подло заурчал живот. Хорошо ещë, что никого не было, а то бы девочка стала жертвой для всеобщего высмеивания. Еда так и говорила своим ароматом: «Съешь меня», да только Неакриде было нельзя, запрещено, недоступна такая роскошь.

— Чëрт! Я ведь даже не завтракала, — шëпотом выругалась она, пуская слюни и боясь, как бы не сделать их частью обеда принца. На первом подносе стояла порция картофельного пюре без комочков и с куриной ножкой, и всë это было полито подливом из томатной пасты, ещë на подносе стояла небольшая тарелка с салатом из капусты, горошка и моркови, также имелся десерт ко всему этому – кусочек бисквитного торта с поочерëдными слоями, и он пах ананасом, соблазняя больше, чем другие блюда, – и ищë на подносе имелся интересной формы стакан, в котором медленно остывал горячий чай розового цвета, что малость поразило девочку. Ну, и ко всему этому прилагались, конечно, столовые приборы, салфетки и хлеб, без чего ни одна трапеза не обходится.

— Что за чай такой? — спросила у самой себя она, вдыхая аромат неизвестного напитка. — Пахнет сладко, но чай ли это вообще?

Оставшись без ответа, она удостоила вниманием второй поднос, на котором были именно те блюда, коими было мало вероятно заглушить голод на долгое время: куриный бульон, варëные рис, яйцо, кисель из малинового варенья и сухарь, то есть жаренный хлеб, ну и так же столовые приборы и салфетки. Ксуфирия предположила, что первый вариант для кронпринца, а второй для обычного принца. «Он больной, что ли, а то его кормят, как в больнице?» — подумалось ей, когда она взяла первый поднос на руки, а потом и второй, еле удерживая всë это в руках. А ведь еë ждала ещë и лестница!.. Решив, что еë после этого неудачного подъëма на «Эверест», скорее всего, уволят, нежели она донесëт всë до места назначения в целости и сохранности, девчонка решила отнести их по очереди – лучше уж побегать, чем лететь с порога на болота, как ленивая кошка.

Первым делом она понесла первый поднос, донеся обед целым и невредимым до комнаты принца Керо. Фири поставила поднос на стол, за которым занимался принц, причëм на столе был порядок, к чьëму появлению девчонка приложила руку.

«Мммм... Вот чëрт! Я так хочу есть, а прислуга обедает только в 2 часа дня... Блин! Надо сваливать отсюда!» — сопротивлялась она голоду, направляясь к выходу, но Фиру сдалась, стоило ей раз обернуться. Она села за стол, думая, как бы не съесть всë, и жемчужновласка придумала, как ей беспалевно откушать царской еды: курицу она трогать не будет, а вот пюре, салат и торт съесть ещë можно, просто перемешав остатки после себя, если их вообще можно считать за это. Пюре оказалось просто божественным: ещë никогда она не пробовала таких вкусных блюд; салат тоже оказался наивкуснейшим из всех, что она когда-либо ела; с тортом пришлось попичкаться: Фири отсчитала два слоя от низа и отрезала ножом верхушку, съедая лишь малую часть десерта, но даже этого было достаточно, чтобы получить внеземное наслаждение от еды. Подкрепившись, Фиру решила незамедлительно покинуть комнату, удостоверяясь, что всë имеет свой первоначальный вид на подносе, и пошла вновь на кухню за обедом Акихико.

Она свалила как раз вовремя, ибо хозяин комнаты возвратился. Керо был не очень голоден, но и не сыт, а когда увидал поднос с едой, удивился, ведь ещë никогда на нëм не экономили продукты. Он сразу заметил недостаточность, но жаловаться идти не спешил, ибо обладал ангельским терпением.

— Что ж, надо съедать, пока не остыло, — рассудил он, садясь за стол и принимаясь за трапезу. Но тут его нагло прервали, когда без стука и разрешения войти в комнату ворвовалась знакомая особа, чьë имя принц то ли не помнил, то ли не знал...