Сердце Ведьмы |Книга №1|

Долго ли, коротко ли они шлёпали под покровом уходящей ночи, но точно шли медленнее её. Точнее, это девочка шла, а птица летела, не отставая и не перегоняя её, ибо сейчас было очень важно не потерять друг друга. Из-за густоты леса хрен чё разглядишь, хотя давно уже пора первым лучам солнца прорезаться сквозь эту пышноту и взъерошенность, присваивая себе ежедневно передаваемые друг другу владения. Но не нам решать, какое время суток должно быть, где и какие деревья должны расти, какое светило должно сиять на небе – не в праве мы распоряжаться этим и повелевать природой. А ещё мы не в силах предсказать дальнейшие действия той или иной персоны, в том числе и самих себя. Мы даже порой не знаем, чего истинно желаем – такие вот мы сложные существа и отличаемся от животных не только этим. Есть огромнейший перечень отличий нас от животных, на который Автор изволил не удилять особого внимания. Мы есть – и это главное, более слов не требуется. А если нас вдруг не станет? Что будет, когда наша жизнь резко оборвётся? Положим ли мы начало для новой? Переродимся ли мы или впадём в вечный сон? Интересно, кто-нибудь задавал себе сей вопрос? Вот наш главный герой даже неоднократно это делал – спрашивал самого себя об этом – но ответа так и не получил. Может, Фиру просто было не у кого спросить? Она сирота – это во-первых, а во-вторых, она никогда никого не посвещала в свои планы, никому секреты свои не доверяла, была и остаётся призренна ко всем, кого знает и не знает, но имея при этом исключения, и к её сердцу так и не отыскался золотой ключик. И даже сейчас, практичести вприпрыжку блуждая по лесу, она не обращала внимания на боль, не просила Хаку позвать на помощь, не кликала Луиса, что и вовсе затерялся где-то, позабыв о своей временной хозяйке.

Силы были на исходе. Ксуфири остановилась у дерева, упираясь на его ствол одной рукой. Дыхание сбилось, и началась сильная и громкая отдышка у девочки. Ворона тоже остановила движение, взгромоздившись на ветку этого самого дерева. Её чёрные безэмоциональные глаза говорили не о чём. По вороньим глазам мало чего понять можно. Хотя, видать, у всех других птиц так же, да и вряд ли они способны выражать эмоции и вообще чувствовать. Возможно, это было ни что иное, как простая привязанность, чувство долга, что ли...

— Доплясала с волком – теперь гляди, как бы я прямо щас ласты не склеила, — сказала она вороне, смотря на свою кровоточащую рану. — Может, ты пока на разведку слетаешь, а я отдохну самую малость?

Чёрнопёрая сидела на месте, то ли думая так долго, то ли боясь оставить её тут одну... В конечном итоге она без своего привычного «кар!» растворилась во тьме, покинув кругозор алоглазой ведьмы. Фири со вздохом присела, дабы обеспечить конечности временный покой. Пусть это и был вывих, но порезаться об кору дерева было раз плюнуть, так что без кровопролития не обошлось. Но это ничто по сравнению со смертью, кой пал тот зверь из семейства псовых... Вспоминая ту самую схватку, Фиру смутилась: откуда этот волк вообще взялся? почему именно в эту ночь, когда она ещё и Такушиби повстречала? А может ли волк быть его прислужником? прирученным зверем? домашним животным, всё-таки? Или же это совпадение, которое не в жизнь себе представить? Как-то слишком подозрительна эта ситуация...

«Видать, волк этот не простой... Может, это он загрыз Фуда, жёнушку и отпрыска его? Хоть что-то он сотворил мне в радость и умер от моей руки... Что за зверь он такой?» – пронеслись в её голове необычные мыслишки, которые вмиг заглохли, когда нога болезненно проныла. Фиру тихо пришипела, потирая больное место. Тихо, глухо и темно, одиноко и спокойно. Ни одного звука, ни единой души. Тут и умиротвориться можно, да боль мешала. Срочно требовался врач или человек, который бы смог вернуть кость на место, правда это больно, наверное, даже похлеще этой боли. Если не вправить ногу, то девчонке придётся прописаться в этом лесу на пожизненный срок. Хотя этот лесок за дом или хотя бы за конорку не сгодится, если только за тюрьму, да и то там хоть кормят неплохо, а здесь... Казалось, Ксуфири сейчас молиться начнёт за своё спасение, лечение и за возвращение Хаки, но этому не бывать, ведь девчушка в Бога не верит и не верила. Возможно, это всё последствия её нелёгкого прошлого, которое, видать, она то ли запамятовала, то ли просто вспоминать о нём не желала.

Вдруг слышится шелест и шаги где-то неподалёку. Девчонка насторожилась и замерла в ожидании. «Неужели нагнал меня этот старый хрыч?» – подумалось ей, и рука её инстинктивно нырнула в карман, нащупывая там тот самый кинжал. Но её ожидания никто не обязан опровергать, поэтому появился силуэт, не имеющий никакого сходства со старым ведьмаком. Ещё появилась другая тень – тень коня, пыхтящего и громко стучащего копытами. Превстали перед девочкой Луис и незнакомка, скрывающая свой лик под капюшоном коротенького плащика. Где-то под верхушками деревьев витала ворона, а потом она снизилась, спустилась к ним, приземлившись на вытянутую руку незнакомки. Неакриде молчала, всё ещё не отпуская из кинжал, спрятанный в кармане. Молчание до неловкости не продлилось, и незнакомая барышня в плаще сняла с себя головной убор.

— Здравствуй, Ксуфирия, — любезно поздоровалась с ней, как оказалось, пожилая женщина, не улыбнувшись при этом. — Прости, что заставила ждать, но я правда очень торопилась к тебе на выручку.

— Я тоже извиняюсь, что не могу ответить любезностью на любезность, — недоверчиво ответила ей беловласка, обводя её взглядом со всех сторон. — Вы ведь ведьма, так?

— Да, но вряд ли ты слыхивала обо мне, — спокойно ответила женщина, взяв коня за узду и подойдя вместе с ним к раненной. — Так ты готова принять мою помощь, Фиру?

— Проницательница, что ли? — огрызнулась она, смотря на протянутую ей руку.

— Нет, просто я понимаю, о чём говорят звери, — серьёзно и так же безулыбчиво ответила старуха. У Фири не было иного выбора, так что приняла её помощь, не спросив даже о её имени.

— Это дар или умение?

— Ты имеешь в виду «говор со зверями»?

— Именно.

— Скорее всего дар, раз никто более животный язык не понимает, — загадочно ответила она, усадив юную ведьму на коня. — Мы пойдём ко мне домой: там я излечу тебя.

— Надеюсь, что так оно и будет.

— Правильно делаешь, что не доверяешь мне, не выпуская из руки оружие для убийств, — вдруг сказала она, выдавая себя за всевидящую ведьму.

— На металл аллергия?

— Причём здесь аллергия? Заметно же, что ты из кармана вторую руку не высовываешь, — совершенно бесколебимо ответила ещё не поседелая женщина, в чьей речи прочувствовалась мудрость. На этом у Фиру вопросы то ли кончились, то ли перенеслись на другой план.

Обе ведьмы стихли. Об имени жемчужновласая не наровила разузнать. Единственное, о чём спрашивать не пришлось, это об внешности: каштановые волосы, заплетённые в толстую косу, неизвестной длины, ведь они были укрыты плащём; стандартный цвет глаз, присущий только носителям сумрачных генов; заметные морщины на лбу и щеках; алебастровая кожа, которую имеют практически все жители Керпсии. Одета же она была в длинную юбку до пят, а может, это было и платье – из-за плаща не определишь – ещё на ней было короткое меховое пальто, сапоги неизвестной длины, что скрывались под подолом юбки, зелёный платок, повязанный на шее. Ей на вид было лет 45-50, не больше, не меньше. Если приглядеться, то можно заметить на ухе крохотную бородавку под цвет кожи: «врождённая серёжка» – назовём её так.

Хака пересела девчонке на плечо – видать, ей аура старухи не понравилась. Шли же они не так уж и долго и прибыли на место. Домом ведьмы оказался самодельный шалаш посреди леса, сооружённый из веток и листьев, около которого искрился костёр. «Она что, лунатик?» – подумалось Фири, смотря на только разгорающийся огонь. Как бы там не было, ей пришлось зайти в её «дом», не обходясь без потусторонней помощи. Старая ведьма сняла её с Луиса и завела в шалаш, который был по своей ширине не таким уж и просторным, но зато уютным – скорее всего это был колдовской эффект. Фиру устроилась на постели старушки, а сама же пристарелая ведьма принялась оказывать ей медицинскую помощь, касаемую вывихнутой конечности. Перед этим она принудила Ксуфири испить какой-то отвар из бутылька, а потом же...

— Теперь тебе будет не так больно, — тихо сказала она и резко потянула на себя ногу девчонки, а её владелица и среагировать не успела, как её с головой накрыла невыносимая боль, и послышался громкий и пронзительный крик.